Семья

POV Till Чета Лоренцев переехала жить пока ко мне, спасибо им за это большое. Я пил сильно и много. Алкоголь не брал, но давал какую-то иллюзию существования. Я не знаю, сколько все это продолжалось. То ничего не было, то сознание вспыхивало запредельной болью, и я выл, грыз свои запястья в кровь и опять пил. Как прошла церемония похорон, я не помню. Спасибо друзьям - они все взяли на себя. Дочка справлялась с горем по-своему, по-детски, ей в этом помогал Пауль. Вот хорошо, что они вместе выросли, так и поддерживают друг друга. Маленький жил своей жизнью: кушал, какал, писал и плакал. Жена Флаке взяла на себя обязанности матери и очень хорошо с ними справлялась. Наверное, ей было легче от них, домашние дела и заботы отвлекали ее от горьких мыслей. Из моего дома ушла радость, а ее место прочно заняли безнадежность и боль. - Тебе нужно продолжать жить, – твердили без устали мои друзья. Пришлось собрать волю в кулак, засунуть пустоту подальше и включиться в жизнь. Нужно было поднимать детей. Пацаненка мы назвали Рихардом, уж больно покойница любила музыку этого гениального композитора. Вагнер. Он был у нее всегда и везде: в машине, в магнитофоне на кухне, даже в нашей спальне. Не будет сюрпризом, что и сына мы зачали под музыку одноименного автора. Я тогда потратил полторы тысячи марок на первоклассную стереосистему, чтобы не упустить ни одной золотой ноты, слушая записи Вагнера, AC\DC и KISS. Я вспомнил, как моя жена слушала старые поцарапанные пластинки с классической музыкой и с тем же удовольствием кассеты с тяжелым роком. Необыкновенная женщина. Мы вместе, с упоением смотрели детективы и читали Канта. Нет, больше такого не будет никогда. Я не смогу встретить такую женщину, придется учиться жить без нее. Дочка потихоньку начала успокаиваться, Пауль ей помогает, отвлекает как может. Хотя они за эту неделю очень сильно повзрослели. Думал, что возненавидит брата, а нет, любит, старается помогать, заботится о нем. Видимо, воспитание ляжет на ее детские плечики. А что делать? Флаке говорит, придется жениться. Нет, я не смогу терпеть рядом чужого человека. Так и будем справляться своими силами. Боль потихоньку уходит, нет, не отпускает, просто становится не такой острой. В жизни появляются насущные проблемы, и их приходится решать. Флаке с женой поговаривают о том, чтобы съехать от меня, иначе я совсем завяну. А так, когда я останусь один на один с малышами, мне просто придется прийти в норму. Они мои друзья, и им виднее со стороны, да и живем мы рядом, и в любую минуту они придут на помощь. Настал день когда они от меня съехали. Я просил еще немного остаться, хоть пару дней, но они были непреклонны. И вот мой первый день папаши-одиночки, вдовца. Утро. Нужно разбудить дочку и отправить в садик. Риху покормить, поменять пеленки. Умудриться приготовить обед и постирать. Как, интересно, женщины со всем этим справляются? Развернув малыша, я побоялся к нему прикоснуться. Какой он маленький, совсем крошка. Пальчики на ножках как горошинки, а ноготки... блин, мне же придется их подстригать. Я взял его под грудку и искупал под струей воды. Руки помнят, как я купал дочь. Ладно, что теперь поделать, справлюсь. Так и проходили мои дни. Друзья мне помогали, дочь не капризничала, придя из садика, сразу начинала играть с братом и давала мне отдых. Огромное спасибо, что Рихард ночью спал. Правда, не в своей кроватке, а со мной. Да и наплевать на эти правила воспитания. Ну пробовал я его укачивать и класть в колыбель. Максимум полчаса, и ор. Опять укачивать. А рядом с собой положу, и все, дрыхнет как сурок до утра, пока я сам не встану. Ну и какого хрена мне самому мучиться и ребенка мучить? Мод заревновала и тоже пришла спать к нам, а так как спит она со своей любимой питомицей - гладкошерстной рыжей таксой - моя кровать пополнилась еще и ей. Иногда я просто выползаю из-под завала детей и собак и иду на диван, там не очень удобно, зато никто не лягается и не тырит одеяло. В восемь месяцев Рихард пошел, и тут нам наступил конец. Все шкафы в доме были завязаны на веревочки, все углы мы заклеили специальными силиконовыми насадками, его нельзя было оставлять без внимания ни на минуту, у этого мальчишки была прямо тяга лезть куда нельзя. Через собачью дыру во входной двери - я ее специально прорезал для нашей таксы - он очень лихо выбирался наружу. Как у меня сердце екнуло, когда я поймал его у самой дороги. Хоть движение не сильное, а все равно опасно. Да, прав Флаке, нужно жениться, он мне постоянно об этом талдычит, даже каких-то баб приводит знакомить. Где берет? Наверное, подруги жены. Не знаю, мне они все на одно лицо. И у всех в голове пусто. Приходит ко мне одна нянька следить по ночам за детьми, когда я выхожу на подработку, выходит недорого, это меня устраивает, большего не хочу. Скоро дочку в школу отдавать, тогда, наверное, придется завести женщину. Ну а пока у меня есть время. Мод с Паулем так и дружат не разлей вода, естественно и в школу пойдут в один класс. Вот чего мне странно - у нее нет подруг. Как-то не ладит она с девчонками, ее не интересуют куклы там всякие, бантики, шурует с Паулем на велике по дворам, и заставили нас с Флаке им дом на дереве соорудить. Там и прозябают. Уже и Риху туда затащили, я чуть в обморок не упал. Как они это сделали-то? Ух, и досталось им тогда от нас. Нет, мы их не били - не в наших правилах поднимать руку на ребенка. Но ругали жестко, не стесняясь в выражениях. Потом, конечно, сами жалели, и как всегда отвезли их в "Детский мир" и накупили игрушек. Нет, не игрушек, а одну на двоих. Они хотели катер на батарейках, стоил он как настоящий, поэтому два обормота согласились на один. Дети наши не ругались, всегда все делили поровну и даже старались больше сделать приятно друг другу, чем взять себе.

***

Прошел год, сегодня у Рихарда день рождения, справляли как всегда тесным кругом. За домом приготовили барбекю, принесли пиво из холодильника и смотрели, как дети пытаются запустить воздушного змея вместе с Флаке. Он им помогает и пытается объяснить, что если веревку оборвать, то змей упадет и разобьется. Малыши этого понять не могут и снова допекают его вопросами, почему. - Он ведь будет свободен и сможет лететь сам, – настаивал Пауль, не понимая почему должно случиться все наоборот. - Пауль, - объяснял ему отец, - вот Рихард сидит в манеже. Если его выпустить и оставить одного, что с ним случится? - Ну, наверное, выползет на дорогу, и его собьет машина, - ответил мальчик. - Так и ваш змей не сможет сам лететь. Как и несмышленый ребенок без поддержки и внимания со стороны взрослых просто погибнет. Они продолжали спорить и смеяться, иногда поглядывая на нас. - Тилль, скоро наши пойдут в подготовительную группу перед школой, - сказала Дженни, - Ты собрал дочь? - Нет еще, я как самый мерзкий жлоб надеюсь на тебя, - ответил я ей улыбаясь. - Да ладно, возьму обоих и сама поеду, все им куплю. Она молодец, повезло мне, что у меня есть такие друзья. - Тилль, а ты помнишь, как вы с Флаке козу для Рихи украли? - засмеялась она и вытерла выступившие слезы. - Конечно, помню, - я тоже засмеялся вместе с ней, - у него ведь тогда был жуткий диатез на любое питание, и это ты сказала, что нужно козье молоко. - Да, но не так буквально я имела в виду, и не ночью же ехать за ним было! - Мы пьяные тогда были, - я погрузился в воспоминания, и на моем лице заиграла улыбка. Настоящая, первая за год. - Нет, я просыпаюсь, а у меня в гостиной коза! - Дженни уже смеялась в полный голос, вспоминая ту давнишнюю историю. - Да, а ты помнишь, как орала на нас? - у меня тоже выступили слезы от смеха, и я сидел, отирая их пальцами. Это был первый смех за прошедший год. И с этим смехом я выплевывал из своего сердца боль и обиду. Мне становилось легче. Я наконец-то отпустил свою любимую, и чувство, что она благодарна мне за это, окутало словно одеялом мою истерзанную душу и согрело ее. На наше ржание прибежали дети, и подошел Флаке с Рихардом на руках. Тот сразу начал вырываться, требуя, чтобы его поставили на землю. – Вот егоза, – мужчина отпустил ребенка. - Вы чего так заливаетесь? - поинтересовались дети, разглядывая нас во все глаза. - Да вот, вспомнили козу, - ответила им Дженни. - Мами, мами, - Рихард проковылял маленькими ножками к сестренке и обнял ее, - Мами, пить. Все замолчали и уставились на малышей. Ну, первое слово и должно быть мама, все правильно, но не к сестре же. Хотя бы к Дженни он так обратился, а тут... Переварив кое-как случившееся, решили просто не обращать внимания. - Муттер, муттер, муттер, - Пауль как будто пробовал на вкус это слово, - Мод, я тебя буду теперь так звать, мне нравится. - Ладно, зови, скорее всего, и Риша так звать будет, - дети, они ничего еще не понимали, - вот и придумали мне кличку, - улыбнулась она и потрепала Рихарда по голове. - Ты не обижаешься? - спросил Пауль. - Да ты что, нет, конечно, - ответила она ему, - ты мой самый-самый лучший друг. И обидеть меня не можешь. Муттер ее стали звать и мы. Детей Дженни положила спать в одну комнату и рассказала им историю, как их папы украли козу в соседней деревне для молочка. А самое смешное, что подоить ее так никто и не сумел. Пришлось вернуть с извинениями. Но хозяин оказался мировым дядькой и сам привозил нам каждое утро баночку молока. Малыши посмеялись и уснули. Женщина, прикрыв дверь в комнату, пришла к нам с Флаке. Это были самые прекрасные моменты, когда малышня засыпала, и у нас появлялось личное время. В каждом периоде жизни есть свои радости. Когда ты ребенок, тебе необходимо общение с родителями, когда подросток, наоборот, хочется побыть без них. А у взрослых все иначе: малышей скорей бы уложить спать и немного отдохнуть, а с подростками им хочется общаться, а они запираются в своей комнате или уходят гулять. Все выравнивается намного позже, самое главное родителям - остаться в форме и не стать старыми развалинами. Потому что если родителям пятьдесят, а детям тридцать, это прекрасная дружба и любовь, взаимопонимание и доверие, только нужно пронести эти чувства с самого начала и не растерять их по дорогам прожитых лет. Так мы и проговорили до полуночи о высоких отношениях родителей и детей. - Спасибо вам за все, ребята, вы самые лучшие друзья, о которых можно мечтать, - я обнял Флаке и Дженни. - Да ладно, не придумывай, мы самые обыкновенные друзья, просто очень тебя любим, - Флаке похлопал меня по плечу, - И, кстати, нам предстоит в скором времени отправить наших детей в школу, надо постараться, чтобы они в один класс попали. - Я этим займусь, не переживайте. Еще долго до этого, целый год, - если Дженни чего-то хотела, она этого добивалась.

***

Первый день в школе запомнился красочным синяком под глазом Пауля и оторванной ручкой у портфеля Муттер, а главное, новым другом - Кристофом Шнайдером, который в первый же день попал в передрягу с местной шпаной из старшего класса и отчаянно получал тумаки на заднем дворе школы. Пауль с Муттер спокойно этого видеть не могли. Получившие воспитание в традициях "защити слабого", они кинулись на выручку пацану. - Эй, парни, кончай! КОНЧАЙ, мать вашу! - в куче-мале кто-то заехал Паулю в глаз, а Мод что есть силы лупила портфелем по спинам обидчиков. Ручка оторвалась, и портфель раскрылся, все учебники вывалились на землю, и их начали топтать. На шум возни прибежали учителя, и всех дружно отправили к директору. Больше всех досталось девочке за испорченные книги и тетради. - Мы ей поможем их заклеить, - вступались за нее мальчишки. Директриса прочла им лекцию о порче государственного имущества и обещала вычесть с отца деньги. Так просто она решила их не выпускать и вызвала родителей. Пришлось дожидаться, сидя на стульях в коридоре. - Пауль, - представился мальчик товарищу по несчастью. - Мод, но друзья зовут меня Муттер, - девочка протянула руку парню. - А я Кристоф, только не зовите меня так, дурацкое имя, я Шнайдер, - ответил он им и обменялся рукопожатиями. - Слушай, Шнай, а тебе сильно попадет за драку? - спросила девочка. - Нет, а за что? - удивился парень, - Меня и так уже побили. Меня родители любят. - Нас тоже ругать не станут, - сказал Пауль. - За учебники, наверное, влетит, - решила Муттер, - У отца денег не очень много. Они сидели на стульях у кабинета и болтали, приглашая друг друга в гости. Оказалось, что они рядом живут, буквально через улицу. Так завязалась дружба ребят. А позже и их родителей. В школу смогли прийти только Тилль и дедушка Шнайдера. Все остальные оказались заняты. Войдя в кабинет к директору, Тилль выслушивал жалобы на первоклассников и никак не мог понять, как можно работать в школе, настолько сильно не любя детей. - Нет, ну и правильно они поступили. И не должны они были бежать за учителями. Кто знает, как за это время мальчика отделали бы, - распинался в кабинете директора Тилль. - Правильно он говорит. Моего внука могли покалечить. А так ребятки создали шум, и вы его услышали. Да, собственно, почему у вас в школе случилась драка, вы куда смотрели? - дедок сам пошел в наступление на директрису, заставив ее сбавить обороты. - Вы все-таки поговорите дома с детьми, - настаивала директор, когда они уже выходили. - Ладно, поговорим, - обещали мужчины. - А вы тоже у себя тут разберитесь, – снова осадил педагога дедушка Шнайдера, заступаясь за молодежь. Инцидент был исчерпан, даже за новые учебники платить не пришлось. Идя по школьному двору к машине, Тилль выдал такую фразу, что у Пауля и Мод душа от счастья ушла в пятки. - С сегодняшнего вечера начнем заниматься боксом, буду вам удар ставить. И можете дрища Шная позвать, пусть тоже учится. В спарринг друг с дружкой будете вставать, я сделаю из вас бойцов, чтобы ни одна падла никогда обидеть не смогла. Это было круто! Никто из детей не мог похвастаться, что у него такой папаша. Даже Шная вечером отругали родители, чтобы не лез на рожон, хотя тот и пытался объяснить родителям, что не виноват, но у него не получилось. В другой бы день он разревелся от обиды. Но эта драка помогла ему встретить друзей, и Шнай был жутко рад, и он бы еще сто раз подрался и получил, чтобы познакомиться с такими клевыми ребятами.

***

Так шли годы, дни текли своим чередом, повторяясь изо дня в день. Взрослые работали и отдыхали, воспитывали детей и учили их уму-разуму. Каждый вечер, за редким исключением, когда сильно уставал, Тилль как и обещал, учил детей драться. Им это очень нравилось. Соорудив что-то наподобие ринга на заднем дворе и повесив грушу, взрослые и сами периодически отрабатывали удары. Парни сначала никак не хотели драться с Муттер. "Она же девочка!" - твердили они. Обидевшись на ребят и не разговаривая с ними пару дней, она взяла Пауля измором, и ему пришлось встать с ней в спарринг. Тилль потихоньку смеялся над этой ситуацией. Такая маленькая, а уже знает, как управляться с сильным полом. Интересно, что будет потом, когда она подрастет? Уже через десять секунд Пауль оказался с разбитой губой. На протяжении всего раунда Муттер колотила его, сама уклоняясь от ударов. Тилль прямо онемел. - Пауль, прекрати поддаваться, – вдруг остановившись, сказала девочка. - Я не поддаюсь. Ты хорошо дерешься просто. - А я вот завтра сама затею драку с нашей местной шпаной, и посмотрим, хорошо я дерусь или нет. - Вот только без самодеятельности, – сказал отец, – Шнай, давай, иди вместо Пауля. С ним оказалось сложнее - у парня была отличная реакция и довольно сильный удар. Получив от него ощутимо под дых, девочка упала и попросила на сегодня закончить. - Нафига ты ее так ударил? – Пауль разозлился на друга и хотел с ним разобраться. - А как она научится, если мы ей поддаваться будем? – парировал Шнайдер. - Ну, мы и сами ее сможем защитить, - говорил возмущенно Пауль. - Слушай, а тебе не кажется, что ты влюбился? - спросил Шнай, хитро прищурив глаза. - Нет, нет. Ты что, она мне как сестра, – покраснел мальчишка и смутился. - Оно и видно, ладно, пошли, твоя мама нам машет. Дженни, приготовив ужин, принесла его в дом Тилля. Накрыв на стол, начала собирать всех. Увидев, что за Крисом пришли родители, она и их позвала в гости. Отец Шная оказался отличный мужик, клерк в какой-то дурацкой компании. А его жена заведовала в местном супермаркете. Каждый выходной они теперь все вместе выбирались в лес на барбекю и пиво. Дети играли и удили рыбу на речке, а взрослые болтали о работе и политике. Шнайдер стал лучшим другом Муттер и Пауля. Они были не разлей вода, и родители добились, чтобы Кристоф учился в одном классе с друзьями.

***

Рихард рос и всегда был с могучей троицей - так прозвали их родители - как бесплатное приложение. Разница в четыре года давала о себе знать. Если ребята хотели побыть без маленького, то он устраивал такую истерику, что ничего не оставалось делать, как брать его с собой. И никакие уловки в плане "мы играем в прятки, давай прячься" не проходили. Пацан рос умный и смекалистый не по годам. В три года он уже мог читать, правда, по слогам, но все же, а в пять спокойно складывал и вычитал двухзначные цифры. В школу его отдали в шесть лет. Хотя в первом классе ему было делать нечего - он уже знал программу начального класса, и рисовать в тетради крючки и палки ему было не интересно. Рихарду очень нравилась математика, он все всегда старался сложить: номера у машин, любые цифры в документах, номера телефонов. Позже начал решать несложные задачи. У него всегда были с собой такие маленькие книжечки с задачками. Их ему покупали все: Муттер, Пауль, Шнайдер или взрослые. А еще он очень много читал. Тилль поражался, в кого он получился такой умный, они с женой совершенно не блистали в точных науках. И такой тяги к чтению тоже, вроде как, не наблюдалось. Рихард рос пухлым мальчиком, а по сравнению с тощей Мод он казался просто жирным. Тилль его и на диету сажал, и сам бегал с ним по утрам, но ничего не помогало. У него было прямо женское строение тела: пухленькие бедра и оттопыренная попка. - В кого он у меня такой? - постоянно терзал вопросами своих друзей Тилль. - Нормальный он, перерастет, - успокаивал друга Флаке. - Ну чего ты меня успокаиваешь? Пауль похож на вас всех. Шаня - вылитый папашка, только мамины глаза. Муттер... я к зеркалу подхожу и ее вижу. Вот в кого у меня Рихард? Я уже все фото пересмотрел, ни на дедов, ни на бабок он не похож. - Тилль, я не понимаю смысла разговора, ты битый час мне распинаешься, что Риха не твой сын. Уж не думаешь ли ты, что его твоя жена нагуляла? Мужчина от возмущения пролил на себя пиво, когда вскочил с кресла и заходил нервно по комнате. - Да ты что? Нет! - оправдывался Тилль, - Я просто не понимаю, в кого он такой. - Значит, ты его элементарно не любишь, - решил Флаке. - Да как это не люблю? Очень люблю и балую. - Тогда больше не смей заводить такие разговоры, - отрезал Флаке и прекратил неприятную беседу.