Талый снег этой весной

      Ларри щелкнул зажигалкой и вдруг ударился в философские размышления вслух.       — Я вот все смотрю… Такое ощущение, что Элеонор не так уж и проста, какой хочет казаться.       Салли понимал, к чему клонит друг. Джонсон не раз говорил, что стоило на нее только один раз взглянуть, чтобы понять, что во всем ее молчаливом образе так и сквозила, буквально рвалась наружу какая-то дьявольщина, хоть и звучало это очень и очень тривиально. Что натолкнуло его на такие мысли, он никогда не говорил.       — Типа, я ничего не хочу сказать, она охренительная девчонка и все такое, но вот что-то мне прям не дает покоя… — продолжал свою речь Джонсон, жестикулируя той рукой, которой держал сигарету.       Дым красиво завивался в причудливые формы и буквально светился золотистым в ярком свете солнца, перемешиваясь с медленно плывущей в воздухе пылью. Почему-то такая обстановка очень сильно настраивала Сала на погружение в собственные мысли, что часто сказывалось на его внимании к рассказам друзей.       Глаза Эшли Кэмпбелл, большие, темно-зеленые и немного наивные, всегда лучились какой-то даже детской непосредственностью, в них легко можно было прочитать настроение девушки, а еще они были сумасшедше добрыми, как и она сама.       А взор Элеонор всегда был будто бы немного отрешенным и сонным, но только лишь до какого-то определенного момента, когда он внезапно менялся, становясь хитрым, даже… Опасным. Таким, будто она сразу знала, что ты за человек и что от тебя стоит ждать.       Так было и сейчас. Светло-зеленые омуты вдруг коротко стрельнули в него с другого конца двора, буквально пронзая насквозь.       Он никогда в этом не признался бы даже Ларри, которому безоговорочно доверял, но в такие моменты он буквально млел, настолько ему нравилась такая Элеонор.       — … я кое-что в этом понимаю, знаешь ли, как-то читал про нее. Вот один в один, чувак. Отвечаю, если бы она существовала, то выглядела бы точно, как Элеонор, но это я так думаю, типа, свое мнение не навязываю, — он вдруг вздохнул, — ты, конечно же, ничего не слышал, да?       — Прости, — привычно ответил ему Салли, действительно раскаиваясь за то, что так часто терял нить рассуждений друга, — я снова слишком глубоко задумался.       — Забей. В общем, — беззлобно продолжил Джонсон, вновь медленно прикуривая, — я тут распинался о том, что твоя подружка иногда так смотрит, что кажется, будто ты в чем-то провинился, а в чем — хер его знает. Слишком этот взгляд напрягающий, хоть я и понимаю, что ничего плохого она по отношению к нам не думает. Ну, наверное, не думает…       — Я тоже замечал это. Думаю, что у нее это получается неосознанно. Или тебе кажется, что она как-то связана с…       — Не-не-не, — Ларри помахал рукой с тлеющей сигаретой, а потом сбросил пепел, — я не о том. Просто размышления.       Друзья помолчали, думая каждый о своем.       — Эшли так не умеет, — неожиданно продолжил темноволосый, отбросив окурок, — она какая-то… Другая. Всегда переживает о нас, участвует во всех наших похождениях, хоть у той же Пакертон. А Элеонор по большей части похер, ну, или она хорошо играет роль… Бля, чувак, да я не знаю. Просто странная она, жуткая какая-то временами. Нельзя так на людей пялиться, это же отстой.       Фишер ничего не ответил ему, засунув руки в карманы черной толстовки.       Благодаря тому, что Салли отвернулся, Элеонор сумела подобраться к нему абсолютно бесшумно, по пути жестами предупредив металлиста, почти уже раскрывшего рот, дабы громко с ней поздороваться, чтобы он молчал.       Подойдя практически вплотную, она еще раз хитро глянула на Джонсона, невозмутимо облокотившегося о стену здания, тем самым взглядом, а после резко хлопнула его друга по плечам.       Глаза парня распахнулись, и он молниеносно развернулся назад, тут же выпалив:       — Черт тебя подери, Элеонор! Напугала до усрачки, с ума сошла, что ли? — девушка вдруг зашлась в громком смехе, согнувшись пополам.       Даже Ларри заразился ее настроением.       — А ты чего ржешь, мог бы хоть предупредить! — выдохнув, воскликнул паренек.       — Прости, чел, — смахнув выступившие от смеха слезы, хрипло произнес он, тут же снова расхохотавшись уже больше от нового взрыва веселья со стороны девушки.       Салли только цокнул языком, наблюдая, как эти двое уже схватились за животы, буквально задыхаясь от истерики.       Вообще, он часто ловил себя на довольно грустной мысли, что, возможно, Ларри подходил Элеонор куда больше. Может, все дело было в самом Салли?       С ним Элеонор гораздо чаще сохраняла невозмутимость на лице, с тем самым легким оттенком грусти, а с Джонсоном они почти постоянно смеялись до боли в животе, причем это были довольно примитивные шутки от парня, глупые каламбуры. Сал так совсем не умел, да и шуточки Ларри правда иногда выводили из себя, но не ее. Фишеру, конечно же, нравился метал, та же Смысловая Фальсификация, но он не слушал их так, как слушали они, с невероятным единодушием погружаясь в музыку с головой. В этом он видел что-то сакральное, что-то, что связывало только его друга и его девушку, и в чем ему самому явно не было места.       Он хотел быть честным сам с собой и потому часто думал, что ей попросту неинтересно с ним, и от этой мысли становилось даже больно, хоть это и были только лишь его предположения. Да они вообще не вели себя, как типичная парочка: не ходили за ручку, не лобызались у всех на виду, даже больше не целовались с того раза, если не считать коротких поцелуев в протез от Элеонор. Он попросту не знал, как себя вести, если уж говорить прямо, и надеялся, что Элеонор проявит больше инициативы, но она тоже не спешила, то ли довольствуясь тем, что есть, то ли стесняясь его. Хотя, это ему впору было смущаться, потому что по школе и впрямь поползли слухи.       — Да ладно, это шутка какая-то, — услышал он как-то позади себя перешептывания девчонок, уже выходя из школы после занятий.       — Я говорю тебе, Джен сказала, что они встречаются, — отвечала вторая, — Лефевр, по-моему, совсем поехала, он же стремный…       И правда. Как это он забыл, что он урод…       — Ладно, я пошел, — наконец отсмеявшись, весело сообщил Ларри, — у меня еще урок сейчас.       — Хорошо, — поспешно сказал Салли, махнув другу рукой.       Они остались вдвоем, и Сал вдруг почувствовал какую-то неловкость, будто это он специально спровадил друга.       — Прости, что напугала, — слегка улыбнувшись, начала она, — просто хотела пошутить, даже в мыслях не было, что ты так бурно отреагируешь…       — Эй, все нормально, я ничего и не думал, — поспешно заверил он ее, заглядывая прямо в глаза, словно это могло помочь ему уверить ее еще сильнее.       — Тогда пойдем? — она одернула явно большую ей куртку       — Подожди… — он совсем не вовремя замялся, пытаясь подобрать слова, — я хотел тебя к себе позвать, могли бы в приставку зарубиться, например…       Всего лишь мгновение она молчала, смотря куда-то в сторону, а после блеснула глазами, заставив Фишера снова судорожно и бесшумно вдохнуть.       — Я только за, — она выудила телефон из кармана довольно ловким движением, тут же принявшись быстро печатать сообщение.       Когда с этим было покончено, она вдруг протянула ему руку, а Салли не сразу понял, что от него требуется, сначала туповато на нее уставившись, а после нерешительно сжав ее ладонь в своей.       Отец был дома, что впервые немного расстроило Фишера, надеявшегося провести хоть несколько часов наедине с Элеонор.       — Пап, я с одноклассницей проект делаю, просто чтобы ты знал, что я в комнате не один, — быстро проговорил он, заглядывая к нему в комнату.       — Хорошо, — не отрываясь от компьютера, на котором он что-то быстро-быстро печатал, неопределенно ответил тот, и Сал аккуратно закрыл дверь, потянув оглядывающую гостиную девушку за собой.       — Кот! — в восторге воскликнула она, уже наклонившись, чтобы его погладить, но тут же осеклась: — А можно?..       — Конечно, — мгновенно поняв, о чем она, ответил он, усмехнувшись ее бурной реакции на его любимца, — его зовут Гизмо.       — Какой ты классный, Гизмо, — казалось, она и сама сейчас замурчит.       Он взял в руки приставку, завалившись на кровать, и с головой погрузился в игру, понимая, что сейчас ей куда интереснее кот, а не он.       Почти сразу кровать рядом с ним прогнулась, и он почувствовал невесомое прикосновение головы Элеонор к своей. Устроившись поудобнее, она сложила руки на животе и стала внимательно следить за происходящим на маленьком экране.       Время в ее компании летело для него, как сумасшедшее, пусть даже они ничего и не делали, просто играли. Ему нравилась эта тишина, в ней они словно становились ближе друг к другу, и если другим для этого нужно было что-то большее, то ему хватало и того, что есть. Покосившись в сторону, он в миллиардный раз восхитился правильностью черт ее лица, мысленно благодаря старушку судьбу за то, что она сейчас рядом с ним, а не с кем-то другим.       — Эй, Салли…       Ее тихий шепот почти на ухо отозвался в нем волной мурашек.       — Встанешь? Можешь не отрываться от игры, просто прислонись к стене.       Он послушно поднялся, усевшись на кровати, неряшливо свесив ноги вниз и продолжая блуждать в лабиринте игры.       — Салли, можно я…       Не дожидаясь ответа, она осторожно коснулась руками его макушки, мягко потянув светлые резинки с хвостиков, и на мгновение зависла в сторонке, словно разглядывая свое творение, тут же оправив некоторые пряди и склонив голову в немом любовании.       Ему нравились все ее прикосновения, потому что они были наполнены какой-то небывалой нежностью, словно она боялась сделать ему больно или как-то навредить. Да и чего греха таить, он готов был даже терпеть пытки, если бы они совершались ею.       Элеонор подтянулась к нему поближе и нерешительно легла спиной к нему на колени. Да, было немного неудобно, но ей вдруг стало важно быть с ним в непрерывном тактильном контакте. Прикрыв глаза, она все слушала, как тихо пищит приставка, как он иногда еле слышно вздыхает, терпя поражение, как шуршит его черная мягкая кофта…       — Спишь? — он наклонился, внимательно смотря ей прямо в только что открывшиеся глаза.       — Нет, — тихо ответила она, — просто… Слишком умиротворенно, я замечталась. Салли…       Он продолжил смотреть на нее.       — Снимешь протез?       В конце концов, ему уже нечего было от нее скрывать. Щелкнули крепления, протез был аккуратно положен рядом на кровать, а сам парень вновь уперся спиной в стену, уставившись в окно прямо напротив него. Поддавшись порыву, она крепко обняла его, положив голову ему на плечо и прижавшись всем телом.       Было жутко приятно вот так сидеть и тесно обниматься, ничего друг другу не говоря. Он чувствовал ее медленное и размеренное сердцебиение, чувствовал, как вздымается грудь при каждом вдохе, и это было страшно непривычно, даже немного не верилось в происходящее.       Она потерлась щекой о его шею, мимолетно целуя, но почти тут же отскочила, как ошпаренная, услышав, как скрипнула дверь соседней спальни. Салли еле успел натянуть на себя протез, как его отец сначала деликатно постучался и почти сразу вошел, холодно обведя взглядом комнату сына. Не было понятно, о чем он думал, заподозрил ли что-нибудь…       — Сал, — его голос был слегка хриплым после долгого молчания, — меня срочно вызывают на работу. Я думаю, что это всего лишь на пару часов, но, если что, в холодильнике есть, чем перекусить, не ходи голодный. Не засиживайтесь допоздна.       — Хорошо, пап, — мягко сказал парень, — удачи на работе.       Он помолчал, будто бы думая, что сказать далее, но в итоге просто вышел из комнаты.       Вскоре хлопнула и входная дверь.       — Ты в курсе, что ты держала учебник вверх ногами? — хохотнув, спросил он, не сводя глаз с явно озадачившейся девушки, тут же развернувшей учебник к себе лицом, дабы убедиться в этом.       Она тяжко вздохнула, а после, почесав затылок, виновато протянула:       — Получается, мы выдали себя с потрохами, да?       — Ну и что? Иди сюда, — он поманил ее одной рукой к себе.       Она тут же поднялась, в мгновение ока вновь оказавшись в кольце его рук, сходу кинувшись целовать все его лицо, и от этого ему буквально хотелось расплавиться.

***

      Несколько девчонок пронеслись мимо с громким хохотом, но все внимание парня с голубыми волосами было приковано в дальний конец зала, где Элеонор явно с кем-то препиралась, яростно жестикулируя руками и, видимо, даже крича.       Наконец, кинув своему оппоненту, коим оказался рослый парень весьма туповатого вида, весомый аргумент в виде среднего пальца, она гордо отошла в сторону, тут же оказавшись чуть не сбитой с ног Эшли. Они о чем-то говорили, совсем немного, а Элеонор активно обмахивалась подолом широченной футболки, оголив плоский живот.       — Чувак, ну сколько можно, я что, со стеной разговариваю? — обиженно протянул Джонсон, сидевший рядом.       — Прости, — машинально ответил Салли, — я просто…       — Засмотрелся, я понял. Чувак, ты с ума скоро сойдешь со своей девчонкой. Я уже даже волнуюсь за тебя, ведь нельзя же так…       — Прости. Я серьезно, просто совпало так.       Джонсон махнул рукой, отвернувшись. Он не будет долго обижаться, так, только для виду.       Элеонор вдруг размашисто помахала ему и двинулась в его сторону.       Ну не мог он не любоваться. Ловил каждое ее движение, каждый взмах волос, каждый вздох.       Как идиот.

***

      — Дьявольщина? — доктор скептически оглядел в который раз сидящего перед ним Фишера.       — Так Ларри говорил, — стараясь не особо выражать эмоции, ответил тот, — постоянно ее то ведьмой, то еще кем-то называл. В шутку.       Доктор помолчал.       — Понятия не имею, почему, но это подхватили даже Эш с Тоддом. Согласен, иногда она могла улыбнуться так гаденько, — Салли хмыкнул, — посмотреть как-то по-своему, и тому же Трэвису аж скулы от агрессии сводило. Однажды она его очень жестоко высмеяла, хоть он и начал первым.       — То есть, вы не отрицаете, что, в теории, Элеонор могла бы стать вашим сообщником? — невозмутимо бросил доктор, внимательно наблюдая за реакцией парня.       А тот попросту впал в ступор, сверля глазами собеседника и молча. На мгновение доктор решил, что перегнул палку.       — С чего бы такой нелепый вывод? — наконец произнес Сал, медленно и тихо, так, чтобы тому стало не по себе.       И добился этого эффекта.       — Ну, основываясь на ваших рассказах, невольно можно прийти к выводу, что она, в общем-то, довольно опасный человек…       Фишер демонстративно закатил глаза.

***

      Зима медленно сменялась весной, снег, которого, на минуточку, насыпало выше пояса, почти растаял, да и вообще дышалось легче. Не сказать, что стало намного теплее, но, по крайней мере, мороз перестал кусать за щеки и нос, сменившись прохладным, но приятным ветром.       Элеонор выглядела как-то всклокоченно, даже слегка замученно.       — Адель орала половину ночи, — ответила она на немой вопрос Салли, сидевшего перед ней в кафетерии, — я скоро с ума сойду, надоело просыпаться за ночь по несколько раз.       — Да, не круто… — неопределенно протянул Фишер.       — Мама сказала, что я переезжаю в ту стремную комнату, что у нас вообще на ключ была закрыта. Она больше и находится дальше, так что, скорее всего, я смогу жить нормально. Хоть там и уборки… — она провела ребром ладони чуть ниже подбородка и состроила страдальческую гримасу, а потом продолжила: — Зато там есть камин, как в гостиной и, возможно, какая-нибудь криповая хренотень в шкафах. Прикинь, — она тут же встрепенулась, — я тут разузнала, что наш дом недаром стоил так мало.       — Что-то произошло? — заинтересованно спросил он.       — Да-да! Короче, — она понизила голос, — говорят, что в нашем доме жил то ли колдун, то ли ведьма…       — Вот уж чушь, — внезапно встрял Ларри, появившийся будто из ниоткуда, и сел на место рядом с девушкой, но тут же напоролся на взгляд, полный какого необъяснимого презрения.       — Я могу взять приставку, обыщем каждый уголок, — предложил Сал, заглядывая ей в глаза, — заодно помогу убраться, если хочешь.       — Было бы неплохо. Ты тоже приходи, — она пихнула Джонсона локтем, — убедишься, что я права.       — Приду ради того, чтобы потом как следует постебаться над тобой, — беззлобно подколол он ее.       Во второй половине того же дня все трое стояли на крыльце дома Элеонор. Сал держал в руках приставку, но она все еще молчала.       Внутреннее убранство показалось парням несколько мрачным, даже каким-то чересчур книжным, что ли, возможно, благодаря старому темному паркету и самым настоящим портьерам, как в театре.       — Как удачно, что мои родители решили свалить на время, — хитро сказала она, следуя по пятам за Салли, который, в свою очередь расхаживал по гостиной туда-сюда, — могу делать все, что захочу.       — Ни одной приличной мысли в голове, — бесстрастно сказал тот, все же улыбаясь под протезом.       Ответом ему был шлепок по спине.       — Ничего нет же, — скептично заметил Ларри, устав бродить по комнатам и по-хозяйски развалившись на диване, — самый обыкновенный дом.       — Похоже на то, — Фишер сунул приставку в приоткрытый рюкзак и развернулся к явно расстроенной Элеонор.       — Жаль, — только и сказала она, вздохнув, — ладно, пофиг. Не особо-то и хотелось.       — А я же говорил, — ввернул Джонсон, почти сразу встав и оправив футболку, — пойдем, чел? Времени уже дохрена, мама снова будет волноваться, как обычно.       — Ты иди, — Салу вдруг стало очень неловко, будто он вновь подставлял друга, — я обещал Элеонор помочь с комнатой.       — А, точняк, — тот попросту пожал плечами.       Как камень с души свалился.       Вскоре после того, как за его другом закрылась дверь, она вновь как-то странно оглядела его с ног до головы, заставив Салли гадать, что же такого она задумала.       Ответ не заставил себя ждать.       — Эй, Салли… — негромко начала она, стараясь на него не смотреть.       Он повернул голову в ее сторону, показывая свою заинтересованность.       — Ты не хотел бы… Остаться у меня? Родители приедут только завтра вечером, а утром могли бы в школу вместе пойти…       Ему на мгновение показалось, что у него случилась галлюцинация или еще чего похлеще.       Остаться у нее.       Ну вы понимаете, да?       — Так как? — с надеждой спросила она, а Сал не без удовольствия заметил, как зарумянилось ее лицо и заблестели глаза. — У меня есть как минимум три ужастика, которые мы обязаны посмотреть.       — Давай, — он слышал себя, будто со стороны. Волна приятных мурашек побежала по коже от осознания того, что происходило с ним сейчас.       Ну, ладно, возможно, он нафантазировал себе больше, чем должно было происходить в действительности. Он в который раз бросил беглый взгляд на ее голые худенькие ноги, на сосредоточенное лицо. Белые волосы, которые, как казалось, отросли еще сильнее, были непривычно собраны в низкий хвост.       Может, он просто сошел с ума и ему все это кажется? Может, невероятно красивая девочка Элеонор Лефевр — всего лишь плод его воображения? Ведь он очень часто представлял себе девушку, которая, если можно так выразиться, была его идеалом, и Элеонор вписывалась в этот образ по всем параметрам: она была умна, довольно остра на язык, но и достаточно добра, обладала неким стержнем внутри, позволявшим ей в определенных ситуациях действовать довольно жестко. Могла она и отрываться так, как никто другой, а могла посмотреть на Салли так, как не смотрела ни на кого другого.       Очень развратно-соблазняюще.       Что?..       Он аж помотал головой от таких абсурдных мыслей в голове.       — Все в порядке? — тихо спросила она, оторвавшись от месива, творившегося на экране.       В комнате уже было темно, только лишь телевизор был своеобразным источником освещения, игравшим вспышками на ее бледном лице и блестящих глазах.       Какое-то наваждение.       — Все нормально. Просто… Я до сих пор стесняюсь немного, ведь ты такая… Офигенная, а я какой-то урод. Я думаю, что со временем это пройдет, но сейчас…       Элеонор устало выдохнула, поставив фильм на паузу. Он снова задел ее.       Вместо ответа она просто подвинулась к нему ближе, положив голову на плечо, и выдала странную фразу:       — А вдруг нам с тобой осталось немного вот так наслаждаться такими редкими минутами вместе?       Фишер попросту опешил, не находя вообще никаких слов для того, чтобы ответить.       Не дождавшись от него ничего, она снова вздохнула и… Попросту уселась к нему на колени, тут же целуя так настойчиво, как он сам никогда не делал.       Ну, тут стоит сказать, что, хоть он и раньше сталкивался с такой проблемой, как возбуждение, то сейчас это попросту перешло все границы. Все внутри него затрепетало, скрутило, даже руки затряслись…       Наконец она оторвалась от него на секунду, но тут же была скинута спиной на диван. Чужой горячий язык влажно скользнул по ее шее, почти заставив простонать, но она сдержалась, обхватив шею парню в крепких объятиях, а потом шумно выдохнула, когда это действие повторилось с другой стороны.       Темнота комнаты наполнилась шорохами, короткими вздохами, даже стало жарче.       — Убери протез, — еле слышно сказала она, покосившись на белесое пятно на кофейном столике рядом с диваном.       Он и сам хотел это сделать, будто бы этот безжизненный кусок мог подглядывать, мог мешать их уединению, мог быть третьим лишним.       Сумасшедше зеленые глаза смотрели прямо в его душу, будто зная все, что с ним происходило когда-то. Он видел в них свое собственное отражение и в первый раз в жизни не хотел отворачиваться, буквально идя ко дну в этих двух омутах.       Любовь похожа на фейерверк. Почему? Он чувствовал себя буквально слетевшим с катушек, в мире не осталось ничего, кроме этих блестящих глаз, все страхи, неловкости, переживания — все ушло куда-то в небытие, словно и не было ничего, помимо этого всеобъемлющего чувства, и это было точь-в-точь как залп, который красиво распускался в небе миллионом огней, а после исчезал.       Тяжело дыша, она схватила его за руку, дернув на себя и побежав в сторону входной двери. Небо искрилось мириадами звезд, приятная ночная прохлада немного отрезвляла, растворяя пелену перед глазами, образовавшуюся после тех совсем не невинных ласк.       Надо признать, что за эти полгода он немного подрос, и если раньше Элеонор была даже немного выше, то теперь он даже если и не превосходил ее ростом, то точно находился с ней наравне. Она закружила его, весело засмеявшись, чем вызвала улыбку и с его стороны, а после схватила, будто бы собралась танцевать с ним танго, и, сделав парочку уверенных (и неуклюжих со стороны Фишера) движений, ловко опрокинула его в том самом знаменитом па, в котором на месте Салли должна была быть девушка, а на месте Элеонор — горячий мачо.       Они остановились, пытаясь отдышаться от энергичного «танца», а девушка, взглянув в звездное небо, произнесла:       — Как думаешь, мы бы встретились в следующей жизни?       Он не сразу придумал ответ, но, в итоге, тихо вымолвил:       — Конечно встретились бы. Даже если бы ты осталась человеком, а я стал бы, например, котом, я бы непременно тебя нашел.

***

      Она снова немного прослезилась, вспоминая все это, но поспешно закрыла лицо руками. Наверное, это было ни к чему, ведь доктор и так уже видел все, не было смысла играть перед ним сильную и равнодушную…       — У вас было какое-то предчувствие в тот момент? — тихо спросил мужчина, сложив руки на коленях.       — Возможно, — шмыгнув носом, ответила она.       — А Ларри? Скажите честно, вы что-то чувствовали к нему? Были ли у вас мысли, что вы сделали неверный выбор?       Элеонор с ненавистью посмотрела на него, окончательно утерев лицо от слез.       — Никогда я так не думала. Более того, Ларри и сам никогда не обращал на меня внимания, как на девушку…       — Но Сал сказал, что он какое-то время был к вам неравнодушен. Еще до того, как вы стали встречаться.       Она отвернулась, ничего не сказав. Так прошло несколько томительных минут, после чего она медленно изрекла, продолжая смотреть куда угодно, но только не на доктора:       — Я долго думала… Знаете, вы можете считать меня кем угодно, пусть это и глупо, ведь в мире столько всего интересного, я столько не видела… Я все решила. Я готова.       Он прекрасно понял, о чем она. Да, было крайне важно отговорить ее от такого ужасного поступка, но, пока Салу не грозило ничего, за нее тоже не стоило переживать.