Контра Люз

Перед дулом внезапно направленного на меня пистолета сердце моё, за миг до смерти, не колотилось бы так бешено, как при встрече с тобой...

«Фантастическая ночь»

Стефан Цвейг

💎

Греция, Афины

Наши дни

Сырой воздух наполнен терпким ароматом цветов и душистых трав. Длинные кипарисы царапают острыми верхушками лазурное небо, а ветви финиковой пальмы излучают словно неоновое сияние, создавая на траве причудливые тени. В самом сердце сада простирается обширная территория, засаженная гранатовыми деревьями. Их спелые плоды испускают настолько сладкий запах, что вызывают непреодолимое желание дотронуться до них. Красные бутоны цветов, которые Тэхён видит впервые в жизни, распускаются на тонких стеблях, а когда ветер играется с ними, создаётся впечатление, будто по саду разливается алая река. Лишь прозрачно-белые соцветия лилий разбавляют эту картину. По сторонам петляющей тропинки раскинуты плотные сплетения бузины и дикой розы. В расщелинах между валунами ютятся скромные колокольчики и миниатюрные перелески. Это место такое красивое. Словно всё имеет душу и стремится заговорить с Тэхёном. Наверное, поэтому с каждым его шагом все растения тянутся к нему, пытаясь обнять и поприветствовать. Тэхёну нравится здесь. Хочется упасть на сочную, изумрудного цвета траву и прикрыть глаза, наслаждаясь щебетанием птиц и трелью цикад. Что он и делает, опускаясь беззаботно на зелёный ковёр. — Голубка… Этот голос... Тэхён хмурится, открывая глаза. Приглушённый, низкий и такой ласковый. Из-за него сердце в комок почему-то сжимается… Откуда он доносится? Из-под земли? Или это всё только в голове у Тэхёна?.. — Моя голубка… Близко. Настолько, что Тэхён подскакивает и испуганно осматривается. Но вокруг — никого. Он по-прежнему здесь один. — Кто ты?! — спрашивает омега, но ответа так и не получает… И хотя громкость будильника на телефоне была выставлена на максимум, Тэхён всё равно не с первой трели открывает глаза, отключая ненавистный звук. Он потягивается на постели, как кошка, и разворачивается лениво на другой бок, натягивая на голые плечи тонкое одеяло, желая доспать и досмотреть свой сон. — Работа! — Тэхён молниеносно подрывается с кровати, хлопая себя по щекам, и хватает телефон на тумбе. — Семь десять, — шипит зло омега, скидывая комком одеяло на пол, чтобы бежать скорее в ванную. — Вот чёрт! Он не в своём доме! И где тут ванная, он понятия не имеет. Тэхён смотрит на противоположную сторону кровати, угрюмо оглядывая статного альфу, с которым он вчера познакомился в клубе, отмечая свой последний день отпуска, и грубовато пихает его в плечо. Омега даже не помнит его имени. Он так много выпил, что было как-то плевать на долгое знакомство и остальные прелюдии. Альфа оказался очень милым, со своей машиной и приличной квартирой в центре Афин, и искусно владеющим языком в прямом и переносном смысле. Как они добирались до его дома, Тэхён тоже не помнит. А уж как оказался полностью раздетым на чужой постели, с широко раздвинутыми ногами и принимающим в себя крупный, налившийся кровью от возбуждения член, — подавно. Но сейчас не об этом, потому что он опаздывает! И это в первый рабочий день. Чимин точно прикончит его. — Вызови мне такси, — просит Тэхён альфу, когда тот наконец просыпается. — И покажи, где у тебя ванная! Бегом! Скорее всего, больше они не встретятся, но Тэхён точно не будет переживать по этому поводу. Никакая совесть или стеснение его мучить не будет. Лет так в восемнадцать он бы ни за что не согласился на любого рода тусовки, а тем более на одноразовый секс без всяких обязательств. В юности уж слишком он был хорошим и прилежным мальчиком. — Я думал, мы позавтракаем вместе, а ты уже убегаешь, — говорит сонно альфа, смотря маслянистыми глазами на метания Тэхёна по квартире в поисках своей одежды. — Классно же было. Мы отлично повеселились. Если захочешь, можем повторить, — усмехается мужчина. — Да-да, — вполуха слушая, о чём бормочет альфа, Тэхён мчится в ванную. Фу! Вся одежда провоняла спиртным. Похоже, он пролил на себя что-то из коктейлей. Придётся писать Чимину, чтобы взял один из своих костюмов. — Ты вызвал мне такси? — спрашивает омега, щедро выдавливая зубную пасту на услужливо предоставленную альфой новую щётку. В душ, конечно, тоже не помешало бы сходить… — А куда вызывать-то? Ты не сказал адрес. — Афинский национальный университет имени Каподистрии, — вкрадчиво выговаривает Тэхён. — Что-что? — изумлённо давится слюной альфа, кашлянув. Он даже поднимается с кровати и идёт в ванную, смотря на Тэхёна донельзя удивлёнными глазами. — Ты студент, что ли? А говорил, что больше восемнадцати… Тэхён закатывает от негодования глаза, сплёвывая пасту в раковину, и недовольно ворчит: — Я преподаватель! И если ровно в восемь часов я не буду улыбаться своим студентам на паре, рассказывая про Зевса и его гаремник, то мне прилично влетит от декана. — А-а-а, — тянет альфа, — преподаватель… Не просто «преподаватель». А с этого учебного года — доктор исторических наук, успешно закончивший докторантуру, а до этого магистратуру. Получив учёную степень летом вместе с Чимином, Тэхён ещё долго не мог поверить, что это произошло. Он начинал с простого преподавателя античной мифологии на факультете истории и археологии, а теперь — доктор наук. Мама до сих пор нарадоваться за него не может. Поэтому будет не очень красиво, если он опоздает в первый рабочий день! Прощаются они с альфой скомкано. Тэхён благодарит его за такси и выпархивает из квартиры, не оставив даже номера телефона, хотя мужчина очень просил. Уже в машине он пишет Чимину взять ещё один классический костюм и косметичку. На месте будет прихорашиваться. А пока, пригладив золотистого цвета волосы, что на свету кажутся серебристыми, Тэхён открывает в телефоне своё сегодняшнее расписание пар. Утро в Афинах начинается с лёгкого ветерка, пришедшего с моря, гуляющего по узким улочкам. Лучи сентябрьского солнца освещают мраморные статуи и античные памятники, бросая тени на тротуары и дорожки. Прохожие спешат на работу, а дорога пестрит разнообразием машин. Воздух наполняется ароматами свежего хлеба, кофе и пряных трав, а с рынка доносится звон колоколов. К этому времени город уже весь проснулся, и ослепительно-яркое солнце торжественно возвышается над Акрополем. Сейчас бы на пляж Эгейского моря, омывающего город, чтобы понежиться в бирюзовой и тёплой воде, и, честно говоря, именно туда и хочет заманить Чимина после работы Тэхён. Живя в Греции уже больше двадцати лет, омега так и не привык к её величественным красотам и живописным видам, каждый раз поражаясь, насколько же мир вокруг него прекрасен. Тэхён переехал в Грецию из Южной Кореи, когда ему было всего девять лет. Родители развелись, и мама забрала его с собой в Афины, поскольку уже тогда её карьера переводчика шла в гору. Отца Тэхён больше не видел. Он и не стремился поддерживать с ним связь. В детстве Тэхён сильно обижался на него, но потом понял, что это не имеет смысла. Мама подняла его сама. Благодаря её поддержке Тэхён смог добиться потрясающих высот: он выучился, стал преподавателем в своём университете, а теперь ещё и доктором исторических наук. У него собственная квартира, машина. Хорошо оплачиваемая работа и уйма друзей по всей Греции. Но самый лучший и самый любимый для него друг — это Чон Чимин. Его родственная душа и брат, пусть и не кровный. Они познакомились на втором курсе учёбы, когда Чимин, как студент по обмену, попал к ним в группу. После окончания вуза Чимин остался в Афинах, выйдя замуж, и теперь преподаёт вместе с Тэхёном, правда, классическую филологию, а не мифологию. — Прости-прости-прости, — забегает в служебный туалет Тэхён, сразу же встречаясь с осуждающим взглядом Чимина. — Я тебя люблю. Ты самый лучший, — целуя его в лоб и гладя по пшеничным волосам, тараторит омега. — И всё твои девяносто девять сообщений о том, какой я «классный» друг, я уже прочитал. Больше этого не повторится, обещаю. — Я потом тебе устрою профилактическую беседу, а пока переодевайся, чтобы не предстать перед Марко и другими преподавателями в таком проститутском виде. — Чимин всучает ему в руки чехол с костюмом и увесистую косметичку. — Проститутском? — усмехается Тэхён. — Офигел? Хотя да. Чимин прав. Чёрные джинсы, обтягивающие его бёдра и пышные ягодицы, а также вишнёвого цвета полупрозрачная рубашка точно не подходят для университета. Благо пиджак, в который Тэхён закутался, прикрываясь, пока поднимался на второй этаж, достаточно длинный. И студентов тоже, слава богу, встретилось немного. — Живее! У тебя пять минут! — шипит на него друг. — Если госпожа Алекси́на увидит тебя в таком прикиде, то сразу донесёт Марко. — Уверен, он простит меня, — расстёгивая рубашку, отшучивается омега. — То, что ты ему нравишься, не значит, что он не сможет сделать тебе выговор. Марко Карлос — заведующий их кафедры истории и археологии. Альфа. Ему тридцать пять, и он добился чертовски больших успехов в своём деле, сумев прославить кафедру на всю Грецию. Марко красив собой, обаятелен, о чём любят пошептаться студенты, называя его современной версией Аполлона. Он приятен в общении и старается поддерживать дружественный настрой между преподавателями. А ещё совершенно очевидно неровно дышит к Ким Тэхёну. Многие коллеги неоднократно говорили омеге перестать воротить нос и принять ухаживания альфы. «С ним точно не пропадёшь, как за каменной стеной будешь», — словно мантру твердили они. Тэхёна же их восторженные речи в сторону мужчины не волнуют, как и он сам. Да, с ним есть о чём поговорить, и он уже «нагулялся», в отличие от тех мальчиков, которые любят покрасоваться перед Тэхёном. Однако… Они всё равно не подходят друг другу. Омега в этом полностью убеждён. Поэтому сохраняет дистанцию, чтобы не давать ложных надежд, поддерживая чисто рабочие отношения. — Глупый ты. — Чимин был одним из первых, кто заметил, что Марко заинтересован в его друге. И даже однажды попытался вразумить Тэхёна, пока они обедали в кафе. — Классный мужик. Я не понимаю, чего ты выделываешься? Не вечно же тебе в одиночестве быть. Эти твои бесцеремонные связи на одну ночь ни к чему хорошему не приведут. — Ты так говоришь, словно я меняю альф каждый день, как перчатки, — засопел обиженно Тэхён, оторвавшись от своей любимой запеканки мусаки. — Он не интересен мне как альфа. Я не хочу с ним жить, создавать семью и так далее по списку. У меня на первом месте — карьера, и ты это знаешь. А альфы и постоянные отношения… — он фыркает, — как-нибудь обойдусь. Одному спокойнее. — Можешь обижаться на меня, но я считаю, что Марко — идеальный вариант. Хороший, порядочный. Красавчик, — поиграв бровями, засмеялся Чимин. — И тело у него шикарное. Как у Геракла. — Извини, — выпрямился в кресле Тэхён, сложив руки перед собой, — но полубоги меня не интересуют. А вот боги, — многозначительно тогда улыбался омега, мечтательно вздыхая, — очень даже да. — Да ну тебя!.. В преподавательскую они заходят как раз вовремя. Сменив вчерашнюю одежду на кремового цвета брюки и коричневую, чуть свободную ему в плечах рубашку, заправленную в них, Тэхён чувствует себя намного лучше, и даже головная боль от похмелья отступает на второй план. Он тут же ловит на себе сияющий взгляд Марко, пришедшего поздравить перед занятиями всех преподавателей с началом учебного года, а также подарить от кафедры букеты роз Чимину и Тэхёну в честь того, что у них теперь есть учёная степень. Это, несомненно, добавляет престижа всему университету. — Поздравляю! — обращается к Тэхёну альфа, перед этим отдав уже букет Чимину, сейчас обнимающемуся с коллегами. — Ты достоин этой степени. Выглядишь потрясающе, — добавляет тише Марко, чуть склонившись, чтобы услышал только омега. — Я скучал, — ещё тише. Тэхён нервно прокашливается, отступая назад, чтобы природный аромат Марко — инжир, не смешался с его — нарциссами. Это не самое лучшее сочетание. Слишком приторно. Похоже, флирт господина Карлоса вышел на новый уровень, раз он, никого не стесняясь, говорит такое Тэхёну. Омеге ничего не остаётся, как вежливо улыбнуться, а потом аккуратно обойти альфу, чтобы ненароком не задеть плечом, чему, конечно, тот был бы только рад. Тэхён с букетом в руках семенит к своему рабочему столу. Ничего кроме дружбы между ними быть не может! Марко же этого не понимает. Не понимает и не замечает, что только докучает Тэхёну своим чрезмерным вниманием, заставляя чувствовать себя неловко перед коллегами. Мужчина попросту очарован завораживающей, воистину мифической красотой этого омеги, чьи миндалевидные, обрамлённые длинными пушистыми ресницами ореховые глаза берут душу в тиски и не думают отпускать. Его лицо — настоящее произведение искусства: миловидное, подчёркнутое высокими скулами и аккуратным носом. Губы — полные, мягкого персикового цвета, сотворены в форме сердечка. Особенно это заметно, когда омега улыбается. Брови чуть изогнутые, придающие лицу выразительность. Золотистые волосы всегда идеально уложены, а кожа цвета молока наверняка сладкая на вкус, как и природный аромат омеги. Фигура у Тэхёна стройная, с тонкой талией и плавными линиями, подчёркивающими его грациозность. Он словно воплощение слова «элегантность», умея это подчёркивать одеждой и прочими аксессуарами. Слово «красивый» здесь неуместно. Тэхён — это что-то выше, что-то на уровне созвездий и взрыва планет. То, что Ким Тэхён является одним из самых привлекательных омег-преподавателей в Афинском университете, знают все, включая студентов. И всех волновал вопрос: почему на безымянном пальце этого омеги до сих пор нет обручального кольца? Ведь у «таких» обычно полно ухажёров. Тэхён бы так не сказал. А альфы… Омега научился без них обходиться. Ему хватает одноразовых свиданий или, в редких случаях, как это было вчера, и то — по пьяни, секса. Большего ему не нужно. Любовь, отношения и прочая розовая ересь — это всё книжная ерунда. Он больше в это не верит. Ему хватило. Он на те же грабли не наступит дважды, каким бы Марко ни был хорошим. Потому что любить — это не всегда красиво.

*

Прозвучит странно, но мифология и всё, что с ней связано, не всегда нравилась Тэхёну. Изначально он вообще планировал стать художником или дизайнером одежды, но в его мечты вмешалась мама, познакомив однажды с книгой Николая Куна «Легенды и мифы Древней Греции». С тех пор и началось путешествие омеги по мифам и легендам о богах, знакомство с преданиями и традициями Древней Греции, а уже позже, в студенчестве, с древними манускриптами, считающимися подлинными. Он знал каждый миф наизусть, каждый подвиг и имена героев, живущих на священном Олимпе. И пусть он многое успел повидать за свою карьеру, начиная от раскопок и захватывающих дух артефактов, Тэхён всё равно скептично ко всему относился. Миф есть миф — это лишь древнее народное сказание, в которых может быть описана одна из версий возникновения мира. Они не имеют авторов, переплетаются часто со сказками и другим фольклором разных народов. Было ли это на самом деле — никто не знает. Но «копаться» в них всё равно интересно. Тэхён любил читать лекции, любил рассуждать и общаться со студентами, выпытывая у них свою точку зрения на тот или иной вопрос. Он блестяще справлялся со своими обязанностями преподавателя. На его парах было невозможно заскучать, потому что если омега начинал рассказывать… Это было невероятно! Он подносил излагаемый материл простым, но в то же время каким-то зачаровывающим языком, повествуя о двенадцати олимпийских богах, об их жизни и деяниях. Об их детях, что стали героями, как Одиссей или же Персей. И о многом другом. Тэхён не боялся приправлять это всё юмором, разбавляя атмосферу, общался с ребятами и видел, как постепенно их глаза загораются от желания узнать, что будет происходить в аудитории дальше. Тэхён умел быть строгим, но в то же время тактичным в словах, не запугивая детей экзаменами и тестовыми работами. Наверное, поэтому студенты так любили его, желая заполучить в научные руководители по диплому или исследовательскому проекту. Уже полдень. Сейчас у Тэхёна совмещённая пара по античной мифологии у первого курса археологов и этнологов. Ещё две пары — и домой. А после на пляж. Чимин всё-таки согласился с ним пойти, но с условием, что его муж — Чон Хосок — поедет с ними. Тэхён не против. Хосок ему нравится. Он такой же лучший друг для него, как и Чимин. — Как вы знаете из школьной программы, — рассказывает Тэхён, поставив на паузу обучающее видео, устав уже сидеть за столом, и измеряя пространство огромной аудитории медленным шагом, — есть три верховных бога Олимпа. Зевс — повелитель грома и молний, — он показывает на портрет, который висел над интерактивным экраном. — Посейдон — владыка морей и океанов. И Аид — царь мёртвых и подземного мира. Их отец — Кронос, являлся одним из титанов. Он настолько боялся быть свергнутым, что буквально начал поедать своих новорождённых детей. И только трое из его сыновей смогли остановить его, свергнуть и стать родоначальниками нового поколения богов. Кто-нибудь хочет что-то добавить про них перед тем, как мы продолжим? — Тэхён опирается поясницей о письменный стол, сложив руки на груди. — За смелость дополнительный бал в вашу свинку-копилку, которую вы можете смело разбить на моём экзамене в конце семестра. — Ну… — тянет руку одна из девушек-омег. — Зевс, к примеру, установил законы для людей и контролировал их выполнение. Его описывают как мудрого правителя. Посейдон обладал волшебным трезубцем, способным вызывать штормы. Аид управлял царством мёртвых, а вход в него охранял Цербер — пёс со змеиным хвостом. — Хорошо, — отмечает Тэхён, кивая. — Что ещё?.. Вы не стесняйтесь разговаривать со мной! — Мы не уверены, что такое можно с вами обсуждать, профессор, — хохочет гиеной один из альф на заднем ряду, гаденько улыбаясь. — Если это не выходит за рамки разумного, то вполне. — Правда? — улыбка альфы становится ещё шире, а перешептываний за его спиной больше. Кажется, Тэхён догадывается, о чём будет вопрос. — Тогда представьте, что Зевс, Посейдон и Аид существуют в реальном мире, — говорит альфа, развалившись на парте. — И вот они встретились вам. Скажем, в торговом центре или на днюхе вашего лучшего бро. Каждому из них захотелось позвать вас на свидание. Кого бы вы выбрали? Громовержца-Зевса, царя морей Посейдона или… Одобрительный гул эхом разносится по аудитории. Конечно, это ведь намного интересней — ставить молодого преподавателя в неловкое положение, нежели просто слушать лекцию. Вот только у Тэхёна ни один мускул на лице не дрогнул от услышанного вопроса. — Аида, — не дослушивает парня Тэхён, без тени неуверенности дав свой ответ. — Я бы выбрал Аида, что совершенно очевидно. — Почему?! — подключаются вдруг к разговору несколько омег со второго и четвёртого ряда, явно заинтересовавшись в беседе. — Потому что по сравнению со своими братьями, у которых жён и любовниц было хоть отбавляй, Аид всегда любил только Персефону, — спокойно поясняет Тэхён. — Вы сейчас скажете: вообще-то он похитил её и пленил. Не самый достойный поступок, согласен. Однако после он осознал свою ошибку, дав ей возможность покидать мир мёртвых на долгие месяцы, обрекая себя на одиночество без неё. Помните же, почему гранат является атрибутом Аида? — Сердце почему-то на этих словах глухо ударилось о грудную клетку. — Он обожал её, позволил стать полноценной правительницей наравне с ним. Уважал её, поддерживал и по-своему оберегал. В их отношениях не было постоянных конфликтов, как у того же Зевса с Герой. Лично моё мнение такое: если бы Аид не похитил Персефону, то Деметра задушила бы её своей гиперопекой. А так она сумела реализовать себя и научилась самостоятельности. Их любовь, с одной стороны, непонятна и сумбурна, но с другой — есть чему поучиться. Это не сразу понимаешь. Когда-нибудь и вы поймёте, что такой альфа, как Аид, — прекрасный партнёр. — Но он же правит умершими душами… Жутковато было с ним встречаться и, наверное, влюбиться в него, — брезгливо фырчит одна из омег. Сидящие рядом с ней друзья одобрительно кивнули. — Возможно… — улыбается уголками губ Тэхён. — Хотя часто в мифах его описывали как довольно притягательного и харизматичного мужчину, несмотря на суровый характер. — Похоже, быть богом — не очень-то весело. Особенно когда ты повелитель мёртвых, — хохочет тот самый наглый альфа с задних рядов, запуская пятерню в медно-русые волосы. — Аид не был любимчиком у смертных, чего не скажешь про его братьев. Остальные боги тоже его не жаловали. Его боялись, старались не произносить имя вслух, что считалось проклятым. Но он никогда не был изувером мёртвых, а наоборот — защищал их права в загробном мире, — Тэхён делает небольшую паузу, бегло осматривая притихших студентов. — Он не заслуживал той ненависти, которую ему адресовали. Все беды, которые случались на Земле, люди приписывали ему. Ни Зевсу, ни богу войны Аресу, ни Деметре, что отвечала за смену времён года. Единственной отрадой для Аида была Персефона, которую он готов был защищать любой ценой. Поэтому, повторюсь, если уж выбирать, с кем идти на свидание, то только с ним, — подытоживает их разговор Тэхён. — Если вопросы на этом закончились, то предлагаю досмотреть видеоролик, а потом уделить внимание оставшимся богам. — Конечно-конечно, профессор. Мы уже поняли, что вы течёте с плохих мальчиков, — гнусавит альфа своим друзьям. И хотя сказал он это вполголоса, Тэхён всё равно расслышал, даже несмотря на громкость видео на фоне. Он уже оборачивается, чтобы поставить остроумника на место, напомнив, где он находится и кто перед ним стоит, как его отвлекает шум за дверью, заставив посмотреть на панорамное окно, выходящее в коридор. Сначала Тэхён не придаёт этому значения: просто кучка студентов куда-то помчалась, хотя до конца пары ещё сорок минут. Вряд ли кто-то из профессоров так расщедрился и отпустил студентов пораньше с пар. Но когда через несколько минут пробегает ещё тройка студентов, что-то бурно обсуждая, а затем госпожа Алексина, Тэхён понимает: что-то здесь не так. Он даёт своим студентам команду сидеть, смотреть и «не двигаться», потому что после ролика будет задавать вопросы, и выходит в коридор. В душе отчего-то неприятно заныло, а тревожные мысли волной накатывали на тело, вызывая табун мурашек по спине. Пожарная тревога? Тэхён не слышал сигнализацию. На каком-то инстинктивном уровне омега идёт вперёд, спускаясь на третий этаж, словно ведомый кем-то, сам себя не помня в этот момент. Сердце в груди грохотало с такой силой, что он не слышал ничего, что творилось вокруг. Что происходит? Тэхён ничего не понимает. Чего он так подорвался, если в коридорах и на лестнице пусто. Всё хорошо. И пожара никакого нет. Однако… Куда так спешила их проректор по воспитательной работе? — Что такое? — ловит за локоть какого-то парнишку Тэхён, что неожиданно показывается из-за угла, чуть не врезавшись в омегу. — Там… — запыхавшись, хрипит студент. — Там драка возле четыреста двадцатой аудитории. Я за господином Карлосом! Госпожа Венес не может их разнять, а студенты не слушаются! — Драка?.. — на выдохе переспрашивает Тэхён, отпуская парня. Только сейчас до его затуманенного сознания доносятся громкие крики и свист, будто там целый стадион болельщиков собрался. Разум проясняется, а пелена с глаз спадает. Тэхён вновь дышит ровно, не раздумывая ринувшись к четыреста двадцатой аудитории, возле которой собралась толпа зевак, окружив дерущихся двух парней, вообще не реагируя на просьбы Алексины прекратить этот балаган. Кто-то хлопал в ладоши, раздавая советы, куда ударить, чтобы больнее было. Кто-то выкрикивал какие-то гадости, а кто-то просто широко распахнутыми глазами наблюдал за барахтаньем двух альф, что чуть ли не размазывали друг друга по кафелю. Настоящий Коллизий! Тэхён даже отшатывается в сторону из-за сильных феромонов альф, стремящихся подавить друг друга. Они не замечали никого, наносили удары безжалостно, куда придётся, и как будто не думали прекращать. Какого чёрта вообще? Тэхён вмиг вспыхивает от злости. Они не на боях без правил, а в престижном университете! Ещё и относятся к факультету истории и археологии, раз тот парень побежал за Марко. Да он же с них две шкуры спустит! Репутация кафедры для него важна как ничто другое. Нужно было их разнять. Раскидать по сторонам, чтобы они перевели дух и успокоились. Тэхён бесстрашно шагает вперёд, распихивая студентов. Некоторые из них при виде его ненадолго затихают, а бедная Алексина, уже сорвавшая голос, с надеждой в глазах смотрит на него, прося помочь. — Прекратите немедленно! — приказывает альфам Тэхён. — Сейчас же перестаньте и объяснитесь! Его благополучно игнорируют. Или попросту не слышат. Хорошо. Тэхён подходит ближе. Он касается ладонью плеча одного из альф, что уселся на своего соперника верхом, одной рукой держа за шиворот футболки, а другой, сжатой в кулак, наносил удары. — Перестань, — повторяет омега, попытавшись было развернуть молодого альфу к себе, как вдруг… Его со всей силы бьют по лицу! Прямо в нос! Тэхёна этим ударом буквально сбивают с ног, и он, схватившись двумя ладонями за ударенное место, падает на пол, стукнувшись затылком. Затихают все. Мир останавливается, и в коридоре резко повисает гробовое молчание. Тэхён не видит, как испуганно давится воздухом Алексина, как студенты смешно округляют от шока глаза, прирастая к полу. Даже альфы прекращают бойню, оглядываясь на преподавателя, что лежал теперь неподвижно за ними. Омега чувствует себя так, будто угодил в зыбучие пески. Он был в сознании, но как будто бы и нет. Возможно, поэтому перед глазами было темно. В ушах звенело от удара, а лицо полыхало. Кажется, у него идёт кровь. И было очень больно прикасаться к носу. Тэхён клянётся, что лично придушит альфу, если он ему его сломал. Конечно, парень сделал это не специально. Он, похоже, даже не видел Тэхёна, поглощённый злобой, когда размашисто замахнулся и угодил прямо по лицу преподавателя. — Профессор Ким! — на периферии расплывчатого сознания доносится до Тэхёна голос Марко, в котором искрились нотки беспокойства, приправленные страхом. — Боже мой, Тэхён… Он и Алексина, что, оказывается, тоже что-то говорила, помогают Тэхёну сесть, и Марко отдаёт ему свой платок из нагрудного кармана пиджака, чтобы омега приложил его к носу. Да, кровь всё-таки идёт. И теперь запачкала не только лицо, но и светлые брюки Чимина. Тэхён вдруг живо представил в голове, что друг отхлещет его этими же брюками, когда увидит. — Я в порядке, всё нормально, — пытается отстраниться от Марко омега, что бережно прижимал его к себе. — Госпожа Венес, принесите, пожалуйста, из автомата воды, а я позвоню нашей медсестре, — просит Марко женщину, что поспешно кивает и убегает куда-то вглубь коридора. — А ты, — обращается к оцепеневшему молодому альфе мужчина, гневно сверкнув глазами, — готовься к отчислению! — рыком заканчивает Марко, доставая из кармана телефон. — Не надо, Марко, я… — предпринимает попытку его остановить Тэхён, когда мужчина встаёт и начинает отчитывать толпу студентов, что стояли до этого и просто смотрели, вместо того чтобы предотвратить драку и последствия от неё. Он не говорил, не кричал, а натурально орал на них, заставив виновато опустить глаза в пол. Это, несомненно, привлечёт внимание других аудиторий, которые точно захотят посмотреть, что такого происходит на третьем этаже, где обычно очень тихо, потому как в этих кабинетах учатся обычно в вечернюю смену. Тэхён хочет встать, спешно вытирая кровь под носом, как его взглядом прибивают обратно к полу, когда садятся на корточки напротив него. Омега застывает в движении, опять падая куда-то в пропасть, не слыша ничего вокруг. Может быть, у него лёгкое сотрясение?.. Тот парень, что нечаянно ударил его, сидел теперь перед ним, забыв про своего одногруппника. Тот благополучно уже куда-то сбежал, оказавшись хитрее, оставив все «лавры» черноволосому альфе. Он сидел неподвижно и, кажется, не моргал, затягивая бархатной чернотой глаз Тэхёна куда-то в пучину моря, из которого невозможно было выбраться. Его лицо казалось абсолютно беспристрастным, без тени раскаяния, будто это не он ударил пару минут назад Тэхёна. Чёрт побери!.. Его глаза… Омега никогда и ни у кого таких ещё не встречал. Они были не просто глянцево-чёрные, а обсидианового цвета, обжигающие и пронзительные. В них с лёгкостью можно было утонуть, потеряться и раствориться без остатка. Тэхён не дышит под их натиском, боясь пошевелиться. Но что особенно поражало омегу, так это то, что в этих глазах не было ни капли теплоты — только холодная, пугающая, но такая манящая пустота, от которой сердце трепыхалось загнанно. Они казались старше их обладателя, будто успели повидать многое, хотя альфе всего восемнадцать. Восемнадцать же?.. Они застыли. Тэхён, может, и хотел что-то сказать, но раз за разом попадая в капкан необычных глаз, забывал все слова. Альфа, по сути, ничего сейчас не делал, но каким-то образом сумел забрать на себя всё внимание Тэхёна. Даже боль от удара перестала чувствоваться. «Симпатичный, гад» — проскакивает в голове у омеги, когда он оценивающе пробегается глазами по лицу альфы, как… Тэхён замечает это. Замечает, как в глазах напротив что-то вспыхнуло, как бенгальский огонёк, и чёрный лёд растаял. Взгляд альфы смягчился, больше не пугая своей безжизненностью, а на его лице застыло удивление. Что?.. Омега не понимает его такую быструю смену эмоций. Ему в принципе сейчас было трудно соображать, потому как в голове всё сбилось в один липкий комок. Если секунду назад на него смотрели так, будто омега пустое место, то теперь с… нежностью? Что?! Альфа больше не пугал. Он выглядел так, словно нашёл то, что так давно искал среди бесчисленного количества других. Как ребёнок, который потерялся в магазине и увидел, наконец, любимого взрослого, облегчённо выдохнув. И Тэхён был именно тем самым «взрослым», что наконец-то нашёлся. Видимо, поэтому альфа, забывая про субординацию, смело тянет руку вперёд, будто желая прикоснуться к розовой щеке, прерывисто что-то пробормотав пересохшими губами. Омега так и не разбирает, что именно. Тэхён заведомо уворачивается от его руки, смерив предупреждающим взглядом, и незамедлительно поднимается на ноги. Не дай бог кто-то из студентов заметит неоднозначное поведение альфы. От слухов потом не отмоешься. Марко подаёт ему руку и не отпускает даже после того, как Тэхён выпрямляется во весь рост. — Идём к медсестре, — приобняв за плечи, уводит омегу мужчина. Гранат. Почему так сильно запахло гранатом? Это опять чьи-то феромоны или парфюм? Тэхён задыхается от этого аромата, содрогаясь всем телом. И почему его нарциссы так отчаянно потянулись к нему?.. На пути им попадается Алексина с бутылочкой воды, и Марко просит её отвести всех студентов в коридоре в его кабинет. Он подойдёт позже. Тэхён оглядывается лишь единожды, доверив себя альфе, утягивающему за собой в медицинский кабинет. Оборачивается и сразу же находит того парня, что продолжал отчего-то сидеть на том же самом месте и провожать его глазами. Ему показалось, или в глазах мальчика стояли слёзы?! Тэхён быстро одёргивает себя и переводит взор на Марко. Он не понимает. Возможно, из-за головной боли или оглушительно стучащего сердца, мешающего нормально дышать. Но дико желает вернуться, чтобы снова добровольно попасть в ловушку этих безумно красивых глаз темноволосого альфы. — Голубка… — так и остаётся неуслышанным.