Контра Люз

В тот момент, когда я увидел её, я понял, что вся моя жизнь — лишь приготовление к тому, чтобы быть с ней. Теперь, когда её нет, вся моя жизнь — лишь приготовление к мести.

«Большие надежды»

Чарльз Диккенс

💎

Мрак был повсюду. Он не просто заполонил комнату — он вытеснил из неё воздух, оставив тяжёлую, давящую тишину. Чонгук сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене, и стеклянными глазами смотрел на входную дверь. Она заперта, но с первого этажа всё равно доносились приглушённые голоса Чимина и Хосока. Юнги тоже там был, но предпочитал не вмешиваться, стараясь сохранять самообладание. Его сейчас всем очень не доставало. Чонгуку бы собраться, встать и начать что-то делать, но все силы словно покинули его, путая мысли и чувства, превращая в бесформенное и жалкое существо. Тоска — это не боль, её можно стерпеть. Тоска — это пустота, что заполняет лёгкие, гудит в ушах и сжимает сердце с такой силой, что Чонгук едва мог сделать нормальный вдох. Он специально ушёл от остальных, чтобы не выкинуть какую-нибудь глупость: дерьмовый характер обязательно бы дал о себе знать. Злость съедала его изнутри. Её было так много, что, Чонгук уверен, если бы сейчас перед ним возник тот, из-за кого он ощущал себя беспомощным ребёнком, он бы с лёгкостью свернул ему шею. Его запах граната тоже сменился морозным озоном, будто после удара молнии. Он стал терпким, едким, с ноткой чего-то дикого. Они лишь недавно вернулись из полицейского участка. Всех четверых поймала береговая полиция, обвинив в незаконном проникновении на остров Крако. И даже документы, которые собирал до этого Юнги, не помогли. Пришлось заплатить штраф в участке, в котором они просидели всю ночь, пока под утро не приехал Маркус после звонка Чонгука, и не привёз необходимую сумму. Но не это самое страшное. Полиция тщательно осмотрела весь остров на наличие ещё нарушителей закона, однако никого — по их словам — на острове больше не было. Вернуться им не позволили, пригрозив уже не штрафом, а уголовной ответственностью. Чонгук не успел. Они допустили оплошность, когда отвлеклись на шум сирен полицейских катеров. А когда паника отступила, было уже слишком поздно. Тэхён исчез. А вместе с ним и собаки. Чонгук не смог его уберечь. И теперь ненавидел себя за это. Кошмар стал явью. Чонгук не боялся ничего и никого, но Тэхён… Он самое дорогое, самое лучшее, что случалось с ним в жизни. Потерять его — всё равно, что задохнуться. Возможно, именно поэтому альфе было так тяжело дышать. Его ударили в самое больное место. Отняли счастье, в котором он купался до вчерашнего дня, разбудив старые страхи и воспоминания, от которых Чонгук уже успел отвыкнуть, согревшись, наконец, в объятиях Тэхёна, снова обретая дом. Похитители спланировали всё настолько тщательно, выиграв достаточно времени, чтобы увезти омегу, когда полиция, наплевав на жалкие попытки Чонгука и других объясниться, схватила их. Альфа пытался было вырваться, но, получив полицейской дубинкой по спине, понял, что это бесполезно. Его заковали в наручники, игнорируя просьбу отпустить. — Там мой омега! Слышите! Мне нужно вернуться и забрать его! — рычал в сторону тучного полицейского Чонгук. Если бы не наручники, он бы давно зарядил ему в челюсть. — Там никого нет, — абсолютно с беспристрастным лицом ответил ему мужчина. Его голос тогда прозвучал приговором для альфы. Сердце после его слов словно потухло, перестав биться. — Мы всё осмотрели. На острове никого больше нет. Пройдите, пожалуйста, к катеру, синьор. Иначе нам придётся снова применить силу. — Сука! — проскрежетал Чонгук, кусая нижнюю губу до боли. — Юнги, твою мать! Сделай что-нибудь! Где твои грёбаные бумажки?.. Полиция осталась непреклонна, выполняя свою работу с завидным хладнокровием. Пришлось подчиниться. Проблемы с законом никому не нужны. Особенно в их ситуации. Не было никаких сомнений, что Тэхёна похитили. Скорее всего, Чонгука и других уже ждали, когда они приехали на остров. Оставалось только заманить в ловушку. Первыми её почувствовали собаки, ошеломив всех своим странным поведением, но альфа не придал этому значения. И очень зря. Вега и Арктур всегда отличались повышенным чутьём. Чонгук сам тренировал их и учил видеть опасность, чтобы заранее предупреждать хозяина. Альфа очень надеется, что их тоже забрали вместе с Тэхёном, а не безжалостно пристрелили. Как Чонгук мог такое допустить? Как мог расслабиться? Какой же он идиот, раз думал, что сможет стать счастливым, обхитрив все проклятия. Они продолжали работать с удвоенной силой, мешая ему жить и отравляя жизнь всем, кто помогал ему. Рука ещё как будто помнила фантомное тепло омежьей ладони, а запах нарциссов всё ещё витал в комнате, в которой они провели ночь. Он жёг лёгкие, но чёрта с два Чонгук выйдет отсюда, лишив себя хоть какого-то напоминания о Тэхёне. Рядом с ним лежал Процион, тихо поскуливая. У него тоже отобрали близких. Чонгук его очень понимает, вместе с ним сходя с ума от тишины и разъедающих мыслей. — Тихо, мальчик, тихо, — гладит пса по голове Чонгук, успокаивая. — Я верну тебе братьев, не переживай. Я верну всех, кто нам с тобой дорог. Они провели в участке слишком много времени. Даже если они попытаются вернуться на остров, то никаких следов уже не найдут. Дождь унёс за собой все подсказки. Чонгук не сомневается, что полиция специально держала их как можно дольше. Разнести камеру в щепки, куда их всех отправили, Чонгуку не позволил только Хосок, каким-то чудом сумев подобрать такие слова, после которых альфе стало заметно легче. Чимин же был напуган не меньше Чонгука. Его лучший друг исчез у него на глазах. Буквально испарился. Его трясло, как осенний лист на ветру, но Хосок успевал подбадривать и его, разбавляя мрачную атмосферу в камере. — Расскажи ещё раз, — просил тогда Чонгук Чимина, измеряя широкими шагами камеру. Он уже позвонил Маркусу, и тот пообещал приехать как можно скорее. — Что ты видел? Как Тэхён пропал? Я же отвлёкся всего на пару секунд. — Я не знаю! — беспомощно восклицает омега, прерывисто выдохнув. — Я увидел какое-то чёрное пятно за Тэхёном, когда он гладил собак. Подумал, что это из-за дождя зрение подвело, или же вход был чем-то заделан, как это бывает при раскопках. Я растерялся, потом завопила сирена, и мы… — он снова вздыхает. — Не знаю, что произошло дальше, но действовали они профессионально, раз за несколько секунд смогли увести за собой и Тэ, и твоих псов. — Эй, всё хорошо, — гладит его по спине Хосок, приобняв. — Мы выйдем отсюда и обязательно найдём Тэхёна. Не переживай. — А ты чего молчишь? — напускается на Юнги Чонгук, который был сегодня неразговорчив. Он никогда не отличался повышенной эмоциональностью, но не до такой же степени! — Почему твои хвалёные бумажки нам не обеспечили безопасность? Что за разрешение справлял с нас полицейский? Разве ты не должен был всё подготовить? — Я понимаю, ты злишься, но не нужно вымещать гнев на мне. Видимо, я собрал не все документы. Прости, но я не робот. Человеческий фактор никто не отменял, — отвечает ему с какой-то беспечностью в голосе Юнги. — Фактор, да? — усмехается Чонгук, толкнув язык за щёку. Ему бы только выбраться отсюда, и он всю правду из него выбьет. Ему определённо точно что-то известно… Кем бы ни был похититель — он совершил большую ошибку, раз посмел тронуть Тэхёна. Чонгуку нечего терять. А когда ничего не держит, рамки стираются. Он пойдёт на всё, но вернёт омегу обратно. Пойдёт против всего света, но отыщет Тэхёна. На ум шло только одно имя — Зевс. Только он мог так гнусно поступить, напав со спины. Оставалась только одна проблема: найти его. Но насколько Чонгук помнит, с ним сейчас поддерживает связь Хосок и Чимин. Вот с них он и начнёт. А затем и до Юнги доберётся. Уж слишком его молчание подозрительное. Только для начала успокоится. Ему нужна светлая голова. Нужно оценить ситуацию здраво и начать действовать, чтобы уже завтра, или максимум — послезавтра — Тэхён был дома. Его собственные проблемы подождут, как и проклятие, с которым следовало разобраться в первую очередь, ведь он, наконец, нашёл вход в Тартар. Но к чёрту! Пусть Чонгук будет мучиться всю оставшуюся жизнь, но он обязан спасти Тэхёна. Его безопасность превыше всего. — Не бойся, голубка, — Чонгук прикрывает глаза, глубоко вздохнув. Запах нарциссов, всё ещё искрящийся сладостью в воздухе, будто обнимает его, усмиряя зверя внутри, готового в клочья разрывать тех, кто посмел сделать больно омеге. — Я тебя не оставлю. Прошлое не повторится. Подожди немного, и я приду за тобой. Ты обязательно вернёшься домой. Обещаю…

*

Чимин сидел на краю дивана в гостиной, судорожно перебирая пальцами край своего пиджака. Перед глазами всё ещё пестрила картина, как его лучший друг только что стоял рядом, а потом — словно по волшебству — испарился в тени дождя. Омега всегда считал себя собранным человеком, который сможет в случае опасности не впадать в панику, но сейчас он чувствовал себя ребёнком, которого бросили на улице. Пусть Хосок и стоял рядом, положив широкую ладонь на его дрожащее плечо, это не особо помогало. Альфа на себе чувствовал, как Чимина колотит мелкая дрожь, пытаясь передать хоть каплю своего спокойствия через феромоны. Обычно это помогало в любой ситуации: будь это ссора или же банальный испуг. Сейчас всё иначе. Юнги же застыл у высокого окна, сложив руки на груди. Его силуэт чётко вырисовывался солнечными лучами на фоне светлеющего неба. Он смотрел в сад, но не видел ни деревьев, ни цветов. Они все молчали. Мысли перепутались. Похищение Тэхёна выбило всех из колеи. Хосок первый не выдержал, разбавив звенящую тишину своим приглушённым голосом. Он наклонился, почти касаясь губами макушки Чимина. — Чимин, — зовёт его мягко Хосок. — Поговори со мной. Не молчи. Тебе станет легче, я знаю. — Не могу… — вырвалось у омеги ломким голосом. — У меня перед глазами всё время стоит Тэхён. Не понимаю, как я мог такое допустить? Я должен был его защищать. А теперь он неизвестно где и с кем… — Чимин шумно втянул воздух, и его плечи дёрнулись вверх от резкого всхлипа. — Нужно было сразу увозить его отсюда, а не устраивать эти поединки! Это он виноват. Он не усмотрел за Тэхёном. Обещал себе, когда уезжал из Греции, что непременно вернёт его домой, а теперь… Чимин должен был вести себя более собранно и не расслабляться. Не доверять всё в руки Чонгука. За ним по пятам ходит его проклятие, обрекая всех на череду неудач, как завещали Фурии. Чимин должен был догадаться, что их всё равно попытаются выследить и поймать. — Булочка, ты не можешь знать наверняка, помогло бы это или нет, — аккуратно перебивает его Хосок, присаживаясь на корточки перед ним и перехватывая его холодные руки своими, согревая. — К тому же, Тэ сам отказался куда-то ехать без Чонгука. Ты ничего не добился бы, если бы увёл его силой. Ты же знаешь нашего Тэхёна. Его упрямство не знает границ. Юнги не оборачивается на этих двоих, но его голос в тишине комнаты звучит ледяным потоком, вынуждая Чимина и Хосока посмотреть на него. — Хватит ныть, Чимин. Вы не тем заняты. Нет смысла искать виноватых. Нужно думать о том, как вернуть Тэхёна. Потом уже всё остальное. Хосок резко выпрямляется, бросив на него быстрый, колючий взгляд. — Юнги, ты-то хоть помолчи, — сказал он с нажимом, и в его голосе впервые прорезалась твёрдость, которую обычно он прятал за солнечной улыбкой. — Тэхён наш лучший друг. Тебе не понять наших эмоций. Хосок никому не позволит обращаться так со своим мужем. Его обида на самого себя понятна. Однако лицо Юнги осталось бесстрастным после его слов, пусть в глазах и промелькнула искра негодования. Он, наконец, отходит от окна и широким шагом направляется к ним. — Не надо затыкать мне рот, — отвечает тем же тоном Юнги. — Тебе что, не терпится с кем-то пособачиться? Не лезь к нам, раз не понимаешь, каково это — потерять друга. — Прекратите. Оба! — просит Чимин и, преодолевая собственную слабость, поднимается на ноги. Вот только ссор между собой им не хватало. На них нет сейчас времени. — Давайте лучше вернёмся к нашей проблеме и подумаем, с чего начать. Нам нужно узнать, кто похитил Тэхёна. И как можно скорее. Хосок выдохнул, заставляя себя успокоиться. Он проводит ладонью по лицу, будто отгоняя злость, уверенно кивнув после: — Это Зевс. И гадать не нужно. Однако на его слова Юнги только громко фыркает, закатывая глаза к потолку. — Он и Джин даже не знают, где мы, — как само собой разумеющееся произносит Юнги. Он подходит к столу, опираясь на него костяшками пальцев. — У них нет больше союзников, кроме вас. Если, конечно, им не помог кто-то ещё. — Например? — Кто-то, кто очень хорошо приближён к Чонгуку. — Имеешь в виду домработников? Брось! — Хосок отмахивается от его слов, словно отгоняя назойливую муху. — Чонгук их выдрессировал так же хорошо, как и своих псов. Они под дулом пистолета ничего не расскажут. — Тогда кто это может быть? Мойры — богини судьбы? Они ведь тоже общаются с Гуком, — делает предположение Чимин, задумчиво жуя нижнюю губу. — Намджун пытался их найти, но это оказалось гиблым делом, — продолжает Юнги. — Они слишком хорошо спрятались. А даже если он их нашёл, то они не стали бы ему подчиняться. Это не Оры — богини времён года. Они были прислужницами Зевса на Олимпе. Эвномия, Дике и Эйрена не сумели переродиться, пусть и дружили с мойрами, и занимались весьма почётным делом — открывали и закрывали облачные врата небес. — Тогда… — тянет с робкой надеждой в голосе Чимин. — Может, это Фемида — богиня справедливости? Насколько я знаю, они продолжают поддерживать общение с Зевсом. Вдруг она в курсе, где сейчас живут мойры. Они тоже дружили с богиней. Юнги покачал головой, снова скрестив руки на груди. — Намджун поддерживает связь со всеми своими бывшими омегами. Но это не значит, что они готовы ему помогать. — Отлично, значит, мы угодили в тупик! — заключает невесело Хосок, раздражённо передёрнув плечами. На пару минут в гостиной вновь повисает молчание: густое и плотное, давящее на виски. Его как будто можно было потрогать руками. Настолько оно было осязаемым. — Подожди! — разрезает тишину внезапно звонким голосом Чимин, переводя взгляд на Юнги. В его глазах мелькает что-то похожее на озарение, смешанное с подозрением. — Что значит Зевс «пытался их найти»? Хосок хмурится, не сразу поняв вопроса. — О чём ты? — переспросил он. Чимин же его не слышит. Он делает несколько шагов в сторону Юнги, и его взгляд, по мере приближения, становился пристальным, почти гипнотическим. Альфа же не двигается, помрачнев отчего-то в лице, нервно сглотнув вязкую слюну. — Ты сказал, что Намджун пытался найти мойр, — говорит вкрадчиво Чимин, не спуская внимательного взгляда с Юнги. — Откуда ты это знаешь? Разве ты… Общался с ним накануне? Нам с Хосоком он ничего такого не рассказывал. Хосок круто поворачивается к альфе, ещё больше нахмурившись. Юнги стоял неподвижно, словно его ноги вросли в пол. Впервые за все эти несколько часов его невозмутимая маска дала трещину. Какого чёрта? Хосок ничего не понимает. — Я… — начал Юнги, запнувшись. Он опускает взгляд в пол. — Чёрт… — Юнги? — зовёт его Хосок почти шёпотом. — Что это значит? Отвечай! Юнги медленно поднимает голову. Его лицо было бледным, почти серым. Так… неужели он?.. Закончить мысль Хосок не успевает. — Да, — глухо выдыхает Юнги, будто выплёвывая этот звук. — Вы правы. Я действительно виделся с Намджуном несколько часов назад. Чимин вскрикивает, делая шаг назад, словно его ударили, прикрывая рот ладонью. Хосок же замирает, удивлённо уставившись на мужчину. Такое они точно не ожидали услышать. — Хорошо, да, — кивает Юнги. — Я общался с Зевсом перед тем, как поехать на остров, — произносит он медленно, выжимая из себя каждое слово, как будто они причиняли ему боль. — Он заявился ко мне в дом без предупреждения. Предлагал присоединиться к нему. Пообещал, что расскажет, где живёт сейчас Амфитрита, но я выгнал его, потому что… Дверь в гостиную с грохотом распахивается, ударившись о стену с такой силой, что послышался шелест посыпавшейся штукатурки. Все трое поворачивают головы на источник шума, замирая в движении. И время будто останавливается. — О, нет, — шепчет одними губами Хосок, уже зная, что произойдёт дальше. На пороге гостиной стоял Чонгук. И нет, он был не просто зол. Он был в бешенстве. Его обсидиановые глаза горели безумным, нечеловеческим огнём. Всё тело было напряжено, как сжатая пружина, напоминая каменное изваяние. Мышцы на татуированных руках вздулись, которые не сумела спрятать даже тонкая чёрная футболка, а на лице застыла маска ярости. И гадать не нужно, почему он так выглядит. Он слышал всё. — Что ты сказал? — внушительно и будто не своим голосом переспрашивает Чонгук. Его тон пропитан ненавистью настолько, что у Чимина перехватывает дыхание. Хосок же непроизвольно встаёт с ним рядом, закрывая омегу спиной от удушающих феромонов Чона. Сейчас он меньше всего был похож на здравомыслящего человека. Юнги побледнел ещё больше. Он делает невольно несколько шагов назад, к стене, сам не понимая, что только облегчает Чонгуку возможность схватить его, выставив перед собой ладони в защитном жесте. — Аид, позволь мне всё объяснить. Ты всё не так понял… Договорить он не успел. Чонгук пересекает гостиную за пару шагов. Его движения быстрые, точные, как у зверя, почуявшего добычу. Он вихрем налетает на Юнги, оттеснив назад и схватив за грудки, с силой впечатывая его спиной в стену. Раздаётся глухой удар — голова Юнги мотнулась от грубого столкновения с поверхностью, а из его груди вырвался сдавленный стон. Хосока и Чимина Чонгук даже не видит: они для него словно фон размытый. Ему сейчас важен только его брат. Как же удачно он вышел из своей комнаты… — Я убью тебя, — шипит Чонгук, и в его голосе не было ни капли шутки — только абсолютная, ледяная решимость. — Жалкий предатель… И после этого ты ещё смеешь стоять здесь и говорить что-то о Тэхёне?! Да я тебя по стенке размажу за это! Хосок отмирает быстрее Чимина. Он бросается к альфам, вцепившись в плечи Чонгука, пытаясь оттащить его назад. — Чонгук, нет! — кричит Хосок. — Пусти его! — пытается достучаться до затуманенного сознания Чонгука альфа. Чимин, превозмогая дрожь в ногах, тоже подскакивает к ним, перехватив руку Чонгука, которая уже заносилась для удара. — Перестань! Давай сначала его выслушаем! — вопит омега. Но Чонгук не слышит их. Злость окутала его едким облаком, завладев рассудком. Она заставила проснуться всё то безумное и первобытное, чёрное и невероятно сильное в Чонгуке, что он до этого прятал, стараясь сдерживать. — Не лезьте! — прорычал Чонгук. Каждое слово, срывающееся с его губ, ощущалось как удар хлыста по позвоночнику. — Я сверну шею этому уроду! Вот почему ты так подозрительно вёл себя! Вот почему молчал! — выплёвывает он. — Подонок! Как ты мог?! Я же верил тебе! Юнги, задыхаясь от сжатого ворота рубашки, всё же сумел выдавить из себя слова. Они звучали надсадно, с придыханием, но в них была абсолютная искренность: — Я не предавал тебя! Я отказал Зевсу! Я не на его стороне! — Врёшь! Ты уже предал меня однажды, так почему бы тебе не сделать это ещё раз? — Чонгук усмехается, обнажая клыки в оскале. Его пальцы сжались на вороте рубашки Юнги с такой силой, что послышался треск ткани. — Я обещал, что помогу тебе. Я не отказался от своих слов. Я не повторю ошибок прошлого и не брошу тебя! Намджун обещал мне рассказать, где живёт моя Амфитрита после перерождения. Я мог согласиться, но выбрал тебя и Тэхёна. Потому что ты достоин счастья и мирной, спокойной жизни рядом со своим омегой. Я выгнал его. За мной не было слежки, будь уверен! Мне не нужна новая война между вами! Я чертовски устал смотреть на неё. — Я не верю тебе! — рявкает Чонгук. Он замахивается свободной рукой, сжав кулак. — Не верю! Хосок, собрав всю свою силу, перехватывает его руку на лету. Его пальцы впиваются в запястье Чонгука, не дав ему закончить задуманное. — Чонгук, нет! — пытается говорить спокойно Хосок. — Приди в себя, чёрт подери! Он же сказал: это не он. Не там ты врагов ищешь, мы на твоей стороне. Чимин, почти упавший на колени от напряжения, всё ещё держась за Чонгука, присоединяется к словам своего альфы. — Хватит! — голос омеги срывается. — Чонгук, отпусти его. — Он дёргает его за руку изо всех сил, и Чонгук, наконец, сдвигается с места. — Угомонитесь! Живо! Нам сейчас нужно думать о Тэхёне! Так и замирают. Слышно было только тяжёлое, рваное дыхание Чонгука, который стоял, вцепившись пронизывающим взглядом в Юнги. Его грудь вздымалась и опускалась, как у загнанного зверя. Прошло несколько долгих, мучительных секунд. Потом Чонгук закрыл глаза. Он отступил на шаг, и Юнги, обессиленный, опустился на пол, прижимая руку к горлу и жадно хватая воздух ртом. Чонгук поворачивается к нему спиной, отцепив от себя Хосока и Чимина. Он крепко зажмурился, разгоняя всех демонов в голове, и запускает пятерню в серебристые волосы, сжимая отросшие тёмные пряди у корней. Несколько минут в гостиной ничего не происходит. А когда Чонгук поворачивается к Юнги, его лицо становится холодным, лишённым всяких эмоций. — Отведи меня к Зевсу, — просит тихо Чонгук. Юнги поднимает на него мутный взгляд. — Что? — прохрипел он. Чонгук делает шаг вперёд, нависнув над ним, и в его голосе зазвенела сталь: — Ты сейчас возьмёшь свой телефон, позвонишь Зевсу и скажешь, что согласен ему помочь. Мол, передумал и желаешь встать на его сторону. А потом отведёшь меня к нему. Так понятнее? — Он не поверит. — Так убеди его! Сегодня же мы должны с ним встретиться. И тогда и только тогда я поверю в то, что ты не предатель. Юнги медленно поднимается на ноги. Его руки дрожат, когда он достаёт телефон из кармана. Он смотрит на экран, не в силах нажать на кнопки. — Хорошо, — поднимает глаза на Чонгука альфа. — Мы идём с вами! — начинает было Чимин, но Чонгук не даёт ему закончить: — Нет. Ты и твой альфа останетесь здесь. Я сам встречусь с Зевсом и Деметрой. — Но, Чонгук… — Хосок, нет! — отбривает альфа, сверкнув чернотой глаз. — Это не обсуждается. Это будет только наш разговор. Вас не должно там быть. — Уверен, что не натворишь глупостей? — спрашивает с явным недоверием Хосок. — Не смей никого калечить, пока не узнаешь правду. Намджун может быть не при чём. Помни об этом, если снова кулаки зачешутся. Чонгук кивает, буравя тяжёлым взглядом брата перед собой, наблюдая за тем, как Юнги неуверенно набирает номер Намджуна. Сейчас уже неважно, где он его взял, или сам Зевс ему его дал. Чонгук и сам не знает, на что способен, пока Тэхёна нет рядом. Но если для того, чтобы его найти, ему придётся заставить кого-то плеваться кровью, что ж, хорошо, он сделает это. Монстры не бывают монстрами только тогда, когда их держат на привязи. Или же когда их любят, купая в нежности рук. Чонгука лишили всего. А значит, сдерживать себя больше не имеет смысла.

*

Катандзаро,

двадцать километров от острова Сицилия

Уговорить администратора на ресепшене отеля, где поселились Намджун и Джин, сказать номер их комнаты было самым лёгким, что приходилось делать сегодня Чонгуку. Всучив ему приличную сумму в руки, альфа выяснил для себя всю необходимую информацию. Юнги он взял с собой, решив, что так будет правильно, и он сможет, наконец, убедиться в правдивости его слов. Намджун согласился встретиться с братом практически сразу. Даже уговаривать не пришлось. По голосу Чонгук так и не смог понять: блефует он, пытаясь заманить их в новую ловушку, или же нет. Решено было ехать сразу же, чтобы успеть к назначенному времени. Ждать Чонгук никогда не умел, а уж если дело касалось Тэхёна — подавно. Важна была каждая минута. В номере, куда без спроса вломились Чонгук и Юнги, было просторно и светло. Пахло чем-то сладким, с примесью ненавистного петрикора, которым пах Намджун. Чонгук морщится от этой палитры, вспоминая невольно все прошлые встречи с братом, которые всегда заканчивались плохо. Они никогда не ладили. Пусть и властвовали в равной доле, но Зевсу всегда всего было мало. Его зависть к Аиду была очевидна. Чонгук лишний раз старался с ним не связываться, зная, что ничем хорошим это не обернётся. Удивительно просто, что, несмотря на свой ужасный характер, Зевс смог породить такое удивительно прекрасное существо, как Персефона. Аид всегда поражался тому, как омега сумела в себе сохранить такие качества, как чуткость, мягкость и отзывчивость. Её родители подобным похвастаться точно не могли. Та же Деметра… Ведь её гнев на мужа, когда он отдал Персефону Аиду, чуть не убил людской мир. С Деметрой Чонгук тоже не ладил. Омега ненавидела его лютой ненавистью, считая их брак с Персефоной ошибкой. Не замечала и не хотела замечать, как дочь была счастлива рядом с Аидом. Но что-то Чонгуку подсказывало внутри, что сейчас, в сложившейся ситуации, Сокджин может встать и на его сторону. Если, конечно, похищение организовали не они. Иначе Чонгук точно свихнётся и тут, прям в номере, вытрясет из Зевса всю правду. — Прости меня, Чонгук, — говорит Юнги альфе, когда они заходят в номер, решив дождаться хозяев здесь. Они договорились встретиться только через два часа, однако застать врасплох показалось лучшей затеей. — Я должен был всё сразу рассказать. Не думал, что в этом есть необходимость… — Необходимость была, — не поворачивая к нему головы, отзывается Чонгук, стоя возле окна, наблюдая за людьми с высоты шестого этажа, что крутились возле отеля. — Хотя бы потому, что он шантажировал тебя Амфитритой. Надеюсь, тебе хватило смелости зарядить ему по яйцам за это «предложение». — У меня не такой взрывной характер, как у тебя, Чонгук, — понуро отвечает Юнги, присев на край постели и сцепив руки в замок на коленях. Он шумно втягивает в себя воздух. — Я всегда поражался тому, как ты срывался с цепи, словно бешеный пёс, когда дело касалось Персефоны. Ты всегда стремился её защитить. Я так не умею. — Как только мы вернём Тэхёна, я помогу тебе отыскать Амфитриту, — обещает Чонгук с полной решимостью в голосе. — Уверен, это не составит особого труда. Особенно, если мы вместе прижмём нашего младшего братца к стенке. — Спасибо, — смотрит на него с благодарностью Юнги. Потому что знает: Чонгук сдержит своё слово. — Но сначала давай разберёмся с твоим проклятием. Тэхён вернётся, и мы сразу приступим к раскопкам статуи. Это уже обещаю тебе я. Чонгук кивает, привалившись спиной к стене. — Почему ты думаешь, что это не Намджун похитил Тэхёна? — Этот вопрос крутился у него на языке всё время, пока они ехали в отель. — Это же ты мне пытался сказать в гостиной? Кстати, извини за испорченную рубашку. Я был… немного не в себе, — усмехается беззлобно альфа, показывая на потрёпанный ворот рубашки Юнги. — Переживу, — поправляет в который раз рубашку Юнги, пытаясь придать ей прежний вид. — За мной никто не следил. Даже если бы Намджун нашёл кого-то из богинь, они бы не предали тебя. У него нет союзников, кроме Чимина, Хосока и Джина. Хотя насчёт Джина я очень сомневаюсь, что они союзники, — прокашливается мужчина. — Ну и… как его… Марко Карлос. Но с ним, вроде как, они теперь не общаются, судя по последним новостям. Намджун тоже хорошенько приложил ему за то, что тот не сказал, что ты увёз Тэхёна в Италию. — Карлос? — переспрашивает Чонгук, будто впервые слышит это имя. Он уже и забыл, что этот мерзкий человечишка, величавший себя когда-то в далёком прошлом богом красоты, существует. — А он-то как мог нас выследить?.. — договорить Чонгук не успевает. За дверью послышались шаги, а также громкие голоса. Хозяева, наконец, вернулись к себе в номер. Чонгук резко умолкает и подходит к двери, встав так, чтобы когда она откроется, его не было видно. Юнги же поднимается на ноги, кивая Чонгуку. Тот повторяет его движение, задерживая дыхание. Теперь главное — не спугнуть «добычу», сделав всё так, как они договорились. — Всё-таки те пирожные в кофейне были бесподобны. Прям как ты, моя вишенка, — приторно говорит Намджун, явно заигрывая с Джином, отворяя дверь. Чонгук на это кривится, убеждаясь окончательно: Зевс до сих пор неровно дышит к Деметре, продолжая юлить перед омегой павлином. Это даже на руку. План точно сработает. Джин на слова Намджуна только закатывает глаза, устав терпеть его навязчивые комплименты. — Иди уже. Надоел, — пихает он мужчину. — Только после тебя. — Джун, хватит! Не беси меня. — Да-да, — улыбается альфа, заходя внутрь и, не успев даже кинуть карту от номера на кровать, сразу же сталкиваясь с Юнги взглядом. Он испуганно вздрагивает, совсем не ожидав его здесь увидеть, и грязно ругается. — Блять! Какого хрена, Юнги?! Что ты тут делаешь? — Юнги? Посейдон? — услышав знакомое имя, заходит тоже Джин, но даже шага не успевает сделать вперёд, чтобы рассмотреть второго по старшинству брата Намджуна. Дверь за ним громко захлопнулась, а самого омегу цапают со спины, намертво прижимая к груди, от чего он взвизгивает, привлекая внимание растерянного Намджуна. — Привет, братец, — приветствует его Чонгук, выплёвывая брезгливо последнее слово, продолжая сжимать в своих руках Сокджина, что перестаёт дышать. — Не ожидал меня увидеть? — Аид, — хрипло произносит мужчина. — Вот так встреча. Неожиданно… Я так понимаю, это ты привёл его? — смотрит он через плечо на Юнги. Всё-таки Сокджин не врал, когда сказал, что Аид переродился в юного мальчишку, которому на вид едва исполнилось восемнадцать. Намджун меньше не дал, если бы они встретились в толпе. Но взгляд… Тяжёлый и давящий, прожигающий сейчас Джуна насквозь, выдавал его с потрохами, как и запах граната, что горьким осадком оседал на кожу. Как же давно они не виделись. Последний раз они пересекались, когда воевали за независимость Америки. С тех пор прошло много времени. Но эмоции при встрече со старшим братом у Намджуна те же: неприязнь, сменяющаяся раздражением, а также жуткое желание ударить его, чтобы, наконец, сбить спесь с его плеч. Излишняя самоуверенность Аида никогда не нравилась Зевсу. Она его и погубила. — Аид? — вырывается Сокджин, пытаясь повернуть голову. — Отпусти меня, живо! — Только после того, как твой бывший муженёк отпустит моего омегу, — обещает Чонгук, не сводя пристального взгляда с Намджуна. — Не понял… — встрепенулся Джин. — Что значит «отпустит»? — усмехается альфа. — Разве Тэхён не должен быть с тобой? Это мы должны требовать, чтобы ты отпустил его. — Тэхёна похитили, — отвечает вместо Чонгука Юнги. — Что?! — Нет, — шепчет испуганно Джин. — Как вы… Как ты мог такое допустить? — обращается к Чонгуку омега, снова попытавшись выбраться. Он бы сейчас с таким удовольствием зарядил ему по лицу. Его испуг сменяется гневом, превращая его в ядовитую змею, что готова убивать. — И после этого ты ещё будешь утверждать, что любишь его? — Замолчи! — прикрикивает на него Чонгук. — Не надо делать вид, что вы ничего не понимаете. Это вы украли его! — Ты ошибаешься, Аид, — произносит непоколебимо Намджун. — Мы не причастны к этому. Мы даже не знали, где вы находитесь. Кое-кто отказался мне помочь, — кивает он на Юнги. — Так что это твой провал, а не наш. В этот раз мы не виноваты. — Отпусти меня! — пихает локтём в живот альфу Сокджин. — Нет! — ещё крепче прижимает к себе омегу Чонгук, зарычав. — Либо ты говоришь мне всю правду, — обращается он к Намджуну, — либо я уведу Джина с собой. И клянусь, это будет в последний раз, когда ты видишь его. — Чонгук! — вмешивается было Юнги, но получает только предупреждающий взгляд, приказывающий стоять на месте и не двигаться. — Рехнулся? — упирает руки в бока Намджун, покачав головой. — Джин здесь не при чём. Мы не имеем никакого отношения к похищению Тэхёна. Сам подумай: остались бы мы в городе, будь он сейчас с нами. Я бы давно увёз его в Китай, чтобы ты больше никогда его не нашёл. — Врёшь! — Отпусти Джина. Давай поговорим спокойно. Ты ведь умеешь это делать, не забыл ещё? В противном случае, мне придётся вызвать полицию. — Отлично, вот все вместе тогда и поедем в участок, где тебя передадут властям Китая, где ты торгуешь наркотиками. — Наркотиками? — поперхнулся Джин, уставившись в оцепении на Джуна. — Что за глупость? — отмахивается альфа, коротко рассмеявшись. — Я не занимаюсь подобным уже много лет. Мой бизнес чист. — Да мне плевать на твой бизнес! — теряет терпение Чонгук. Их диалог уже порядком затянулся. Они просто впустую тратят время. — Верни мне Тэхёна и оставьте нас в покое! — Ты вообще слушаешь меня? Не я это. Не я! — Назови хоть один аргумент, чтобы я поверил тебе. — Это не Намджун! — вскрикивает Сокджин. — Он не похищал Тэхёна. — Тогда докажите это! — упрямо требует Чонгук, опаляя горячим дыханием щёку Сокджина. Где-то на периферии затуманенного сознания слышится грозный рык Намджуна. — Потому что… — облизывает сухие губы омега, тяжело вздохнув. — Потому что он был со мной. — Скрывать что-то не имеет смысла. — У меня позавчера началась течка. Мы не выходили из этого номера. Неужели не чувствуешь? — намекает на густой запах в комнате Сокджин, обводя взглядом пространство. Он сам виноват в случившемся. Не нужно было подпускать Намджуна к себе в течку, которая закончилась всего пару часов назад. Но поскольку он был единственным альфой в округе, способным унять боль одним прикосновением, Джин сдался и позволил себя обнять, а потом и поцеловать. Следующие два дня он провёл буквально под сильным и горячим телом альфы, не помня ни себя, ни своих обид на него. Тот был предельно нежен, явно соскучившись по любимому телу, которому он поклонялся вот уже несколько веков. А сегодня после утреннего марафона в душе, Намджун предложил прогуляться по городу. Стыдно признаться, но Сокджин даже забыл, зачем они сюда приехали, одурманенный течкой и запахом Намджуна, утонув в объятиях альфы. Это срабатывает. Потому что да. Запах в комнате говорил о том, что Сокджин не врёт. Чонгук сам его почувствовал, когда впервые сюда зашёл. Руки обессиленно опускаются, а сердце в груди снова отдаёт болезненные ритмы. Джин же отходит от него в сторону, и Намджун сразу ловит его в свои объятия. — Тогда кто? — Чонгук ненавидит себя за беспомощность в голосе, которую не удаётся скрыть за маской холодного безразличия. — Кто это сделал? Я не понимаю… — Расскажите подробно, что случилось, — просит неожиданно Намджун. На помощь приходит Юнги. Он всё рассказывает, во всех подробностях. А когда заканчивает, комната погружается в тишину. Намджун не двигается после услышанного, обдумывая сказанное, а Сокджин не чувствует ног, не желая верить, что его ребёнку грозит опасность куда хуже, чем Аид. — Похоже, есть кто-то ещё, кому ты насолил, — предполагает после недолгого молчания Намджун. — Но не нужно валить всё на меня, пусть я тоже собирался отобрать у тебя Тэхёна. Не подобным образом. У меня всё было бы… законно. — Да к чёрту! — кричит Джин, всплеснув руками. — Мой ребёнок пропал! Как ты мог такое допустить?! — напускается он на Чонгука. — Пошла к чёрту, Деметра, — смерил одним взглядом омегу Чонгук. — Если бы не вы, то нам бы вообще не пришлось прятаться. — Что ж… — прокашливается Юнги, стараясь остановить новый пожар. — Похоже, нам всем придётся вернуться к тому, с чего начали. — То есть? — хмурится Сокджин. — Нужно найти Тэхёна. Вместе. Так мы увеличим зону поиска. — Ни за что! — Чонгук никогда не станет сотрудничать с Зевсом и Деметрой. Он с горем пополам сумел принять к себе в дом Афродиту с Аресом, а тут ещё новые «друзья» пожаловали… — Я согласен, — недолго думая, говорит Сокджин. — Согласен работать вместе. — Джин-и, солнышко, ты что такое несёшь? — Намджун смотрит на своего омегу так, будто у него выросла ещё одна голова. — Я найду своего ребёнка с тобой или без тебя. Либо ты идёшь со мной, либо остаёшься. Мне глубоко наплевать на твои распри с Аидом. Мне важен только Тэхён. Письками мериться можете и после, — чеканит каждое своё слово Сокджин. — Похоже, Зевс, тебе не оставили выбора, — усмехается Юнги. — Ну что, ты идёшь с нами? — Юнги, ты спятил?! — рыкает в его сторону Чонгук. Он вообще-то ещё здесь. — Нет! Я не собираюсь пускать ещё и их в дом, чтобы потом они ударили меня в спину. — Думаю, пока нам делить нечего и некого, — вдруг заявляет Намджун, смотря только на Джина, чем вышибает кислород из лёгких Чонгука. — Ничего страшного не случится, если мы немного поработаем вместе. На кону жизнь моего ребёнка. А что не сделаешь ради детей? — его слова звучат настолько наигранно, что Чонгука начинает тошнить. Всё ясно и без разъяснений. На Тэхёна Зевсу наплевать с высокой колокольни. Ему важно удержать рядом с собой Джина. И только это его заботит. — Я предлагаю так: Намджун и Джин поедут ко мне домой, — рассказывает план их дальнейших действий Юнги. — Ты вернёшься и расскажешь всё Чимину и Хосоку… — Они тоже с вами?! — восклицает Сокджин. — Иначе и быть не могло, — передёргивает плечами Чонгук. — Так вот… — продолжает Юнги. — Ты вернёшься домой, а завтра на нейтральной территории мы все встретимся и подумаем, что делать. Если Тэхёну грозит опасность, то мы все обязаны ему помочь. Поубивать друг друга мы ещё успеем. Сейчас нам важно найти Персефону. — Я согласен, — снова повторяет Джин. — Мне всё равно с кем искать Тэхёна. Главное, чтобы он был жив и здоров. Так что решайся, — буравит взглядом Намджуна омега, — либо ты остаёшься со своими старыми обидами в одиночестве, либо работаешь с нами. — Как будто у меня есть выбор… — невесело усмехается Намджун, недоверчиво покосившись на Чонгука. Пожалуй, это будет впервые, когда они будут работать сообща. Вернее, попытаются это сделать. И кто знает, может быть, это сотрудничество обернётся для них большим, чем просто соперничество. Может, дружбой. А может, и общей погибелью. Кто знает-кто знает…

*

Чонгук возвращается к себе в особняк поздно вечером, когда на небе уже засияли первые звёзды. Он не стал заходить к Чимину и Хосоку, что, наверняка, уже спали, не с самыми утешительными новостями. Он не хотел с ними говорить и что-то объяснять, оставив всё на завтра. Сейчас, когда он был полностью разбит от безысходности ситуации, ему просто хотелось остаться одному, чтобы просто переварить случившееся. Злость ушла, оставив после себя пустоту в груди. Альфа толкает дверь в свою комнату, не решившись зайти в ту, где жил Тэхён. Садится на постель и замирает. Двое суток. Тэхёна не было уже два дня. Время превратилось в вязкую патоку. Пустота без него вокруг Чонгука становится осязаемой. Ему было сейчас так плохо, что раздеться и лечь немного отдохнуть становится непосильной задачей. Чонгук не двигается, когда слышит чьи-то приближающиеся шаги к входной двери, провалившись в собственные мысли, как в зыбучие пески. Не слышит, как его зовут по имени, а когда лампа над его головой резко загорается, невидяще смотрит на Маркуса перед собой. — Простите, господин, — голос беты приглушённый и осторожный. — Знаю, вы устали, но я подумал, что это срочно… Чонгук встряхивает головой, отгоняя пелену перед глазами. Только сейчас он замечает, что Маркус держит в руке какой-то конверт. — Это доставили в ваше отсутствие. Здесь написано ваше имя. Вернее — Аида. Вот, — показывает древнегреческие символы Маркус. — Никто не видел курьера. Оно просто лежало на столе, когда я вышел на террасу. Решил, что это важно, вот и подумал, что его нужно отдать лично вам, когда вернётесь, — протягивает конверт бета. — Спасибо, Маркус. Ты всё сделал правильно. Можешь идти. Мужчина коротко ему кланяется, сразу же удаляясь из комнаты, оставляя Чонгука наедине. Руки дрожат, когда альфа разрывает край конверта, достав оттуда сложенный лист. Выведенная аккуратно каждая буква заставляет Чонгука зябко вздрогнуть, перед тем как начать читать.

«Аиду, что привык получать то, что захочет. Я пишу тебе это письмо, не потому, что хочу поиздеваться. Напротив. Лишь помочь унять твою тоску. Ну и… чтобы знал, что ты вовсе не единственный, кто способен забирать то, что дорого. Твой драгоценный цветочек, твой нарцисс — сейчас там, где земля окутана Элладскими мифами, где Пифия когда-то предсказывала судьбы под шёпот Феба.

Уже появились мысли, где меня найти?

Нет?

Тогда вторая подсказка.

Дельфы. Храм. Ты. Я. И наша голубка. Ты ведь не против, если я буду его так называть?

До скорой встречи, Аид. И поторопись. Цветы долго не живут, если за ними перестать ухаживать…»

— Сука! — сжимает письмо в кулаке Чонгук, опуская голову. Больше у него не было сомнений. Это сделал он. Он украл Тэхёна, решив отомстить за их прошлый разговор. Как и за то, что не успел воплотить задуманное. Чонгук помешал всем его планам. — Аполлон. Феб — это одно из имён Аполлона. Когда-то давно в его честь построили храм в городе Дельфы — в Элладе. Эллада — древнее название Греции. Это прямое указание, где нужно искать. — Марко Карлос, — на выдохе произносит Чонгук, чувствуя, как ярость снова сковывает лёгкие, а руки подрагивают от предвкушения встречи с альфой. Он поплатится. За всё ответит Чонгуку! Но всё нужно сделать тихо. Чтобы никто и ничего не узнал. Чонгук сам в силах расправиться с Карлосом, возомнившим себя снова богом, раз посмел посягнуть на то, что принадлежит Аиду. — Я найду тебя, — обещает себе Чонгук, поднимаясь с кровати. Он не собирается ждать утра. Он сейчас же отправится в Грецию. Он идёт за своим. Он идёт за Персефоной.