Там, где светит солнце и бушует море

Гулкий взрыв эхом отдаёт. Звон в ушах и размытые пятна перед глазами. Мимо со скоростью ветра проносятся пули. Чонгук идёт, словно мученик, на землю падает. Окоп. Как вовремя. Он видит слева от себя труп в крови, слева солдата без ноги и глаза. Воздух пропитан запахом крови, пота, страха, смерти. Чонгук знает, как пахнет и выглядит смерть. Он подробно изучил её вблизи. Самые тошнотворные картины видит, отвратительные звуки слышит, дышит зловоными парами и ощущает всё, чего бы ни касался. Очередной взрыв раздаётся вблизи. Землю трясёт, словно колыбель. В левое плечо впивается острая боль. Чонгук знает, что поймал пулю. Он сжимает зубы крепко, рвёт свой рукав на лоскутки, одним перевязывает рану. Пусть он в бреду и почти лишился сознания, он знает, что если кровь не остановить будет худо. — Командир, — его за плечи трясут. — Командир, что с вами? — Намджун, — шепчет он, узнавая лицо. — Когда всё это прекратится? Глаза закрываются и Чонгука поглощает тьма. Он надеется выбраться оттуда или пасть на самое дно. Следующая картинка это выбеленный потолок и мед брат в светлой форме, перебинтовывающий его раны. Он совсем близко. Ресницы отбрасывают причудливые тени на лице. Пахнет медикаментами и спиртом. Чонгук догадывается, где он. В госпитале. Задаёт вопрос молодому омеге и слышит утвердительный ответ. — Как тебя зовут? — Чимин. — Чимин, — повторяет он. — У меня во внутреннем кармане письмо. Можешь передать? Мед брат приближается, чтобы исполнить просьбу. Он пахнет молоком. Чонгук, несмотря на боль, улыбается. Надо же, этот запах напоминает о детстве, доме, родителях. О том, что давным-давно у него кажется было. Ощутить этот запах для Чона было всё равно, что вернуться в семью. — Ты красивый и приятно пахнешь. Омега краснеет, быстро поднимается с места и уходит. Чонгук занят мыслями о нём, и не замечает возле низкого столика рядом кружку парного молока.

***

— Гляньте. Опять припёрся. Чего надо, уродец? Ким Тэхён, как воплотившийся наяву кошмар. Он сверстник Юнги, поэтому на фронт его не забрали. Жаль, думает мальчик. Глядя на высокомерное лицо и искрившиеся в презрительной усмешке губы, Юнги мечтает увидеть, как его на тысячи кусков рвёт граната. — Дай пройти. Он в деревню заявляется раз в неделю. Забрать почту и купить продуктов в местной лавке. Сейчас вход к синему домику его загораживает шайка деревенских мальчишек во главе с хулиганом Тэхёном. Брат пишет ему длинные письма. И сейчас Юнги готов здоровьем рискнуть, но на почту пройдёт и письмо он получит. Пусть даже сам Тэхён его противник. — Гляньте, какой важный стал. Думаешь, раз твой брат командир в войсках, тебе всё можно? — Мой брат воюет, а ты сидишь тут, поджав хвост. Ты трусливый пёс. Юнги знает, что пересёк черту, но не может остановиться. Тэхён бьёт его с размаху по лицу. Омега падает, вытирает разбитую кровь рукой и вновь с вызовом смотрит. Мальчишки вокруг явно зрелищем наслаждаются. Каждый раз они либо стоят в сторонке и смеются, либо своему главарю помогают. Сегодня, к счастью, первое. У Юнги с прошлого раза всё ещё ребра болят и скула ноет. — Сам не лучше. — Он же омега, — вдруг подаёт голос один из приспешников. — Их не берут на фронт. Он ловит раздражённый взгляд Тэхёна и замолкает. Альфа давит мальчик на грудь ногой и плюёт прямо в лицо. — Омега, но уродец ещё тот. Он в последний раз пинает и проходит мимо. Юнги какое-то время лежит на земле, пытается прийти в себя. Затем, морщась от острой боли, садится. Сплевывает кровь на землю, поднимается и, хромая, идёт к домику, где его ждёт письмо. Любая весточка от Чонгука — для Юнги секунда рая. Он обожает момент, когда старый почтальон, долго рыская по столу, наконец, находит и протягивает ему жёлтый конверт. Мальчик хватает его и несётся домой. Только там он может спокойно всё прочесть. Позабыв о боли, о драке, об унижении, он с упоением наслаждается письмом. Молчаливым, односторонним диалогом с братом. «Привет, мой дорогой, маленький малыш. Я так по тебе соскучился. Сил нет. Единственное, что могу, так это писать. Честно говоря, я слова начал забывать. Сейчас мы на вражеской территории. Язык у них другой, звучит грубо. Приходится учить. Ты не волнуйся. Война не так страшна, как кажется. Она долго не продлится. Как ты там? Как родители? Расскажи мне обо всём. Пиши всё, что в голову придёт. Всё, малыш. Я всё прочту. Надеюсь, вы в добром здравии. Оставайтесь живы, прошу. Оставайтесь здоровыми, умоляю. Я в Бога не верил, но теперь каждую ночь молюсь. Может быть, рай действительно существует, но я хочу его здесь, сейчас, на земле и с тобой. Если мальчишки тебя всё ещё обижают, пригрози им, что я вернусь и прострелю им головы." Юнги на это моменте всегда смеётся. "Я не шучу. Я хорошо стреляю. Научился. Но и ты слабость не показывай. Дерись, если надо. Покажи, что ты из семьи Чон. Бесконечно люблю тебя. Вернусь домой целым и невредимым. Клянусь. Обещаю. Ни одна сила меня не остановит, ни одна пуля не пронзит. Ничто в этом мире не разлучит меня с семьёй. Верь мне. Люблю тебя. Твой брат, твоя кровь, твоё всё.

Чон Чонгук."

— Мой брат, моя кровь, моё всё, — шепчет Юнги, оставляя на размытых слезами листах невесомый поцелуй.

***

Весна 1913

— А сейчас, дамы и господа, прошу выслушать речь великого человека, без которого эта война, вероятнее всего, никогда бы не подошла к концу. Солдаты свистят и громко аплодируют. Чонгук встаёт перед небольшой аудиторией, прочищает горло и, улыбнувшись, торжественно говорит. — Сегодня Монархия, наконец, пала. Республика победила! Да здравствует Республика! Но чтобы мы делали без доблестных героев… - …и сексуальных мед братьев омег, — добавляет один из солдат, на что альфы громко смеются. — Да, точно, — подхватывает офицер. — Что бы мы делали без наших очаровательных омег? Точно проиграли бы. Он замолкает. В помещение проходит тучного вида мужчина. Снимает пальто. На его погонах две большие звёзды поблескивают. — Генерал. Чонгук отдаёт честь. Мужчина окидывает недовольным взглядом присутствующих, внюхивается. — Вы пили. — Ну что вы, генерал… — Это был не вопрос. Чонгук замолкает. Мужчина делает знак, чтобы солдаты их оставили. Альфы на офицера смотрят сочувствующе, хлопают по плечу и один за другим выходят из кабинета. — Слышал о ваших победах и незначительных поражениях, — генерал обходит стол и присаживается. — Виски? — учтиво предлагает Чонгук и получая в ответ кивок, наливает алкоголь в стакан и протягивает. Мужчина делает пару глотков, выдыхает и уже более довольным тоном продолжает. — Давно вы семью не навещали. — Пять лет. Тон офицера вдруг становится ледяным. Глаза осколками впиваются в лицо напротив. Генерал буквально ощущает, как они проносятся мимо, оставляя на коже кровавые следы. — Эта война не должна была продлиться долго. Так уж получилось. Я вас прекрасно понимаю. Свою семью, — он вытаскивает из кармана мятое фото, на котором изображены красивый мужчина и мальчик, — уже четыре года не видел. Вам нужен отдых, Чонгук, — серьёзно добавляет он. — Встретьтесь с близкими, отдохните. Чонгук ушам своим не верит. Он просил об отпуске три года подряд, но каждый раз получал отказ. Сейчас генерал сам к нему пришёл и сам сообщил. Происходит что-то невероятное, не иначе, как чудо.

***

— Поверить не могу, что ты вот так просто меня оставишь. Чимин, застёгивая халат, поднимается с постели и идёт к окну. Чонгук, поспешно натянув брюки, становится позади и нежно касается его шеи губами. — Знаю, прости меня, зайка. Я быстро. Туда и обратно. Пойми, я семью сто лет не видел. Я, такими темпами, умру. — Не преувеличивай. Твоя семья хотя бы жива… Чимин замолкает, касается пальцами стекла, проводит невидимые узоры. Чонгук знает, о чём его омега думает. Ему на секунду становится стыдно. Грустно, что Чимин потерял семью в столь молодом возрасте. Он потерял родителей и двух братьев. Пошёл работать мед братом, чтобы быть полезным и не сойти с ума. Он сильный, очень сильный омега, которого Чонгук любит. — Я вернусь. Обещаю. Он опускает ткань на плече, обнажая кожу, и целует. Долго, закрыв глаза. Вкладывая в этот поцелуй всего себя, всю свою нежность и граничищую с безумием преданность. Чимин, сквозь слёзы, улыбается, гладит по тёмным, словно смоль, волосам и безгранично верит.

***

Тэхён наблюдает за юношей уже около двух часов. Беспрерывно. Желудок урчит, глаза слезятся, но он не собирается покидать свой пост. Он надеется, что высокие ветки и густая растительность скрывают его. С такими габаритами, развитой мускулатурой и высоким ростом альфе тяжело оставаться незамеченным. Юнги сидит на крыльце. Под светом единственной лампы держит на коленках раскрытую книгу и читает письмо. Пришло утром, отец доставил прямиком из почты. Омега не подозревал, что за ним наблюдают. Юнги светится от счастья. Интересно, что же он читает? Тэхён напрягает зрение. Ему хочется вглядываться, замечать и подмечать любую, пусть малейшую деталь. Футболка слишком просторная и лёгкая, он может простудиться. Рукав сползает ниже. Юнги внимания не обращает, полностью сосредоточен на письме. Зато Тэхён замечает. Не может не заметить. Его бледная кожа. Тонкие, красивые черты лица, линия подбородка и острые ключицы. Белые волосы, казалось, впитали в себя сияние луны. Губы приоткрыты. Иногда омега их покусывает. Последнее Тэхёна заставляет потянуться к паху, чтобы снять напряжение. Он спотыкается. Резкий шум и хруст веток привлекают внимание Юнги. Он оборачивается в сторону, откуда звук пришёл. Тэхён, подняв руки, словно преступник, пойманный с поличным, направляется к нему. Становясь ближе, понимает, что выглядит, как придурок, руки опускает и молчаливо созерцает. Вблизи Юнги ещё красивее, хотя куда уж. Его прозрачная кожа слишком притягательна, она требует ласки. Во всяком случае, Тэхёну так кажется. — Это ты, — удивлённо произносит Чон. Затем, в полной мере осознав, кто перед ним, резко меняется. — Что ты здесь делаешь? Проваливай, пока я отца не позвал. — Стой, — он делает шаг и замирает. — Я не хотел тебя напугать. Мне очень жаль. Я просто… знаю, что вёл себя по-дурацки всё это время. — По-дурацки? — шипит Юнги, сузив глаза. — Ты меня избивал. — Сынок, — раздаётся голос из дома. Через секунду появляется Сынхо. Бросает взгляд на двух мальчишек. Его губы расплываются в хитрой, многозначительной улыбке. — Кто это тут у нас? Юнги, это твой друг? Не сидите на холоде. Проходите в дом. Я сделаю вам какао. Тэхён переминается с ноги на ногу. Ему жутко неудобно ставить Юнги в затруднительное положение. Он всего-то хотел понаблюдать со стороны. Его никогда не ловили. Сегодня ему не повезло. — Он уже уходит. Правда, Тэхён, — сверлит его взглядом Юнги. — Тэхён, — появляется Сону. — Ким Тэхён? Дорогой, он сын генерала, — обращается к супругу альфа. — Мы обязаны напоить его твоим чудесным какао. Юнги бросает на мальчика уже более внимательный взгляд, от которого Тэхёну становится не по себе. Заметно покраснев, он проходит в дом вслед за ним и его родителями. За столом омега продолжает читать письмо. В конце он бережно кладёт его меж страниц толстой книги и включается в разговор, большую часть которого Сону вдохновленно размышляет о ближайшей развязке войны и победе Республики. Тэхёну весело и уютно. В этом домике, в этой семье находится — сплошное удовольствие. Они отличаются от всех семей, которые Ким в своей жизни видел и знал. Здесь царит уют, спокойствие. Этим миром правит любовь и тишина. Более гармоничного сочетания он не встречал. Под конец вечера родители Юнги прозрачно намекают, что Тэхёну пора. — Я провожу. Не услышь он собственными ушами, ни за что бы не поверил. Юнги вскакивает с места и идёт с ним до двери. Они выходят во двор. Тэхён идёт, и Мин по-прежнему семенит рядом. Что происходит? Он не понимает, но близость Юнги считает приятной аномалией. — Твой отец генерал? — возле самого леса, омега останавливается. — Да, и что? — резче, чем хотелось бы, отвечает альфа. — Можешь кое-что попросить? Хочу, чтобы мой старший брат приехал домой. Язык реагирует быстрее мозга. Тэхён, не подумав, говорит первое, что приходит на ум. — Что взамен? Юнги приближается. В голубых глазах Тэхён видит собственное, напуганное отражение. Он встаёт на цыпочки, тянется изо всех сил. Резко бьёт по плечу. Для мелкого омеги не слабо. — Нагнись, ты слишком высокий. Тэхён выполняет просьбу. Губы Юнги раскрываются и нежно касаются щеки. Ким жмурится и не дышит. Юнги быстро отстраняется. Лицо Тэхёна кажется ему нелепым. Омега издевательски смеётся. Парень, не выдержав, притягивает его к себе, выбив воздух из лёгких. Юнги открывает рот, чтобы сказать очередную колкость, но Тэхён его затыкает. Целует неистово, одной рукой тянет на себя, прижимает к разгоряченному телу. Внутри него разгорелся пожар, альфе одному с ним не совладать. Он слизывает влагу с его лица, поздно осознаёт, что слёзы. Тэхён мгновенно злится, вновь целует, берёт тараном то, что своевольно Юнги никогда не даст. Высасывает, испивает его до дна. Целует мокро, грязно, грубо. Забирается языком глубоко с причмокивающими, пошлыми звуками. — Достаточно, — Юнги чудом вырывается. Бежит обратно к дому, не оглядываясь. Сердце в груди колотится. Тело в холодном поту. Он рефлексивно касается горячих губ ледяными пальцами.