Время всегда хорошее

Лестрейндж-холл как всегда был великолепен, несмотря на сумерки и мерзкую погоду ранней весны. Это был величественный готический замок с длинными узкими окнами и витражами, двумя настоящими башнями с островерхими крышами, увенчанными фигурами воронов и окружённый дубравой. Несмотря на суровую готику, он совсем не выглядел мрачным, и неплохо отражал личности хозяев. Белла вообще обожала этот замок, хотя её родное поместье выглядело не хуже. Регулус пересёк каменный мост, ведущий к воротам. Его встречали – сам лорд Лестрейндж верхом появился из леса, и, обогнав Регулуса на мосту, спрыгнул с коня у дверей. Через седло у него был перекинут мешок. — Охотился, – объяснил он удивлённому гостю. — Выберитесь как-нибудь с Орионом и Сигнусом, развлечёмся! – предложил Лестрейндж, сняв мешок и рассёдлывая коня. Регулус вежливо ответил и вошёл в ворота. Он быстро поднялся по мраморной главной лестнице, ведя рукой по перилам. Он улыбнулся, вспомнив, как в детстве обожал скатываться по ним вниз, и даже на секунду пожалел, что больше не ребёнок. Правда, если верить шуткам Рудольфуса, Басти до сих пор так делал... Но верить не стоит – братья обожали подкалывать друг друга, у Регулуса во время их перепалок даже просыпалась ностальгия. Внутри замок был так же великолепен, как и снаружи– витражи, старинные гобелены, статуи и доспехи по углам, роскошная мебель... Регулус неожиданно для себя подумал, что Гермионе бы понравилось в этом замке и представил её в красивом платье, стоящую у камина. Огненные отстветы горели в её глазах и волосах, рассыпанных по плечам. Девушка из видения медленно стянула по очереди длинные, до локтя, перчатки и сверкнула глазами на него. Внутри, где-то в животе (или в груди, у сердца?) всколыхнулся тот самый, полузабытый жар. Сердце бешено стучало. Он на мгновение закрыл глаза, поддавшись эмоциям. Душно, нечем дышать... Позади распахнулась дверь и громко ударилась об стену, по паркету зацокали женские каблуки. — Гермиона... – не оборачиваясь, неслышно прошептал Регулус. Нет, у Гермионы никогда не было каблуков и таких духов. Он медленно повернулся, уже понимая, что видение ушло безвозвратно. — Здравствуй, мой дорогой жених, – улыбнулась Присцилла и поцеловала его в щёку. — Что ты здесь делаешь?! – удивлённо спросил Регулус. Он потряс головой, пытаясь окончательно разделить видение и реальность. — Пришла составить тебе компанию. Сюрприз! – она снова улыбнулась. — Идём, все ждут тебя. Почему ты остановился? — Я... Мне показалось, я... — Ах, это всё ароматические свечи! В них добавляют Амортенцию. Должно быть, ты вдохнул слишком много, – объяснила девушка, потушила свечи, и потянула его за собой. — Свечи, – повторил Регулус. Во всём виноваты свечи, иначе и быть не может. И это видение, и эти чувства – свечи с Амортенцией, и правда глупо. Но как же восхитительны были эти мысли! Как же сладко было думать, что вот немного и... Они вошли в гостиную, и Прис, извинившись, ускользнула в соседнюю комнату к девушкам, подальше от мужского общества. Тут сидел и Люциус, поэтому Регулус решил, что Нарцисса тоже пришла. Несколько мужчин играли в карты за столами и разговаривали. Лица одних были мрачны и сосредоточены, другие улыбались или смеялись. Парень, до того сидевший спиной к двери, скинул карту одному из магов и обернулся. Регулус еще до того узнал Барти и пожал руку приятеля. Второй, Рабастан Лестрейндж, выругался и сбросил карты в центр стола. – Антонин, Руди, доигрывайте сами, – бросил он.–О, Блэк, рад видеть! Играешь? Задай этим шулерам! – Басти, не дури. Общие деньги тратишь, – возразил старший Лестрейндж брату, и тот закатил глаза. – Ну, ребята, каков счёт? – поинтересовался Регулус, оперевшись локтями на спинку стула Барти. – Да вот эти двое никак друг друга не обыграют, – пожаловался тот. – И ведь оба бесстыже жульничают! – подхватил Рабастан. — Вон Трэверс и Мальсибер проигрались уже, теперь то ли пьют, то ли в играют... А, они и Крэбба привели! И ржут... А нас не берут, – притворно вздохнул он. Регулус рассмеялся, перевел взгляд с Лестрейнджа на Долохова, а затем на остальных. Рабастан ошибся: те и пили, и играли одновременно. Регулус заглянул поздороваться с кузиной (Беллатрикс нигде не было видно), поговорил немного с ней и Прис. Там были и дамы остальных Пожирателей – невесты, жёны и подруги. Регулус вернулся к товарищам, и они сыграли партию, а потом он направился в тренировочный зал, разминаться. Проигравший снова Рабастан с досадой хлопнул себя по колену и тоже поднялся за ним. — Сейчас будем, – скидывая карты, бросил им вслед Рудольфус. Регулус переоделся в тренировочный костюм и начал с бега и силовых упражнений. Он отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от режущего проклятия, и едва успел выставить щит от «бомбарды». Щит зазвенел и лопнул, но Регулус ещё до этого успел откатиться в сторону. Лопнувшая магическая защита отбросила его назад, руку с палочкой закололо и на время парализовало. Лестрейндж с победной улыбкой подошёл к нему и несильно прижал ногой левую руку в районе предплечья. Регулус напряг силы, перебросил палочку в правую руку и снова напал на оппонента. Захотелось рассмеяться от вида лица Рудольфуса, и он не сдержал смешок. Взмах палочкой, ещё один, невербальное, связка чар, последний штрих, и противник повержен и вжат в стену. Впрочем, Лестрейндж тут же освободился и встал на ноги, потирая плечо. Регулус тоже поднялся с трудом и опёрся на стену: всё-таки пропустил несколько проклятий, вот и досталось ему сильнее. Глупо было думать, что он сможет по-настоящему победить одного из сильнейших бойцов острова и Пожирателей в частности. — Молодец, – кивнул Рудольфус. — Делаешь успехи. Отдыхай, учись и до следующей встречи. Лестрейндж отсалютовал ему волшебной палочкой и отвернулся. Регулус снова натянул школьную мантию и пошёл в библиотеку. Из окна косо падал тусклый лунный свет. Свеча в золочёной подставке отбрасывала кривую тень на стену. Регулус зажёг вторую свечу и подошёл к стеллажу, стараясь не поджечь книги. Впрочем, на все магические библиотеки всегда накладывали чары от огня, а также воды, пыли и так далее. – Здравствуй, кузен, – протянул женский голос. Парень мгновенно обернулся, машинально выхватил палочку... – Белла. Рад встрече, – он приветственно чуть склонил голову. Женщина фыркнула, повернулась к нему и приглашающе похлопала ладонью по подоконнику, на котором сидела. Регулус сел, скопировав её позу, и обхватил колени руками. – Я наблюдала. Ты хороший боец, но... — она поправила ему причёску, смахнув чёлку набок. Кажется, старшая кузина всё ещё считала его ребёнком. — Этого недостаточно! — громче добавила она. Иссиня-черные волосы отбрасывали странную тень на стену, кровавые губы улыбались почти ласково. Её глаза демонически горели, отражая неровный огонек свечи. Между пальцами Беллатрикс вертела кинжал из чёрной стали. Безумная, настоящая Блэк. – Реджи, ты боишься, – Белла долго тянула слова, почти шипела. – Меня? Смерти? Войны? Не бойся, Реджи, я не обижу тебя. — Я не боюсь, — попытался возразить он. Она прижала кинжал плоской стороной к его щеке и резко отдернула. – Почему у меня чувство, что я мертва? Мне хо-о-олодно, Реджи. – И мне, – ответил парень. — Такой холод, особенно в рождество... – он осёкся, увидев её жутковатую улыбку. — У тебя тоже бывают... приступы? Она рассмеялась, кивая. – Да. Мы, тёмные, сильнее всех. Чем ты сильнее, тем меньше связан с этим миром, если ты понимаешь, о чём я. Ты тоже сильный, только... — Сила без опыта – ничто, — ответил Регулус любимой фразой отца. Беллатрикс рассмеялась снова, кивнула и потрепала Регулуса по голове. — Мне сам милорд сказал, что считает тебя талантливым учеником, – с нотами ревности в голове произнесла женщина. – Ах, была бы я мальчишкой!.. – прошептала она в темноту и добавила тут же. — Прости, я иногда сама не своя. Я безумна, и это не лечится. Я боюсь себя, Регулус! Сумасшедшая, она такая же тёмная, такая же Блэк. И так же боится безумия, как он. Регулус всегда побаивался старшую кузину, особенно после своего первого «задания» под её руководством, когда она как будто бы беззаботно убивала магглов и даже волшебников. Он гораздо больше любил младшую из сестёр Блэк – кузину Нарциссу, ныне леди Малфой, которая была старше его всего (по сравнению с другими сёстрами) на шесть лет. Но всё-таки, она — Блэк, хоть и с другой фамилией, и его сестра, а Регулус был с детства уверен, что семья — важнее всего. И когда Сириус ушёл, хлопнув дверью, эта уверенность, чуть не исчезнув, укрепилась с новой силой. Регулус понимал, что эта война ударит по всем, и по Блэкам тоже, но что он мог сделать, когда одна по уши... верит милорду, вторая сбежала неизвестно куда (Регулус знал только фамилию мужа Андромеды и то, что у них есть маленькая дочка), третья, хоть и без метки Пожирательницы, крепко во всём увязла, а брат вообще лезет под авады... Да ещё и вспышка «драконьей оспы», опасной для взрослых магов болезни, косит всех взрослых аристократов, кто мог бы помочь им. Регулус с братом перенёс её в детстве и мог больше не бояться, но среди магов уже ходили слухи о смертях. В общем, складывающаяся картина, мягко говоря, раздражала Регулуса. У ворот замка под раскидистым дубом Прис потянулась к нему губами и поцеловала. Он ответил на поцелуй, обняв девушку за талию, и трансгрессировал с ней, чуть отстранившись. — У тебя помада на лице, — встретила его Гермиона. Регулус поспешно принялся стирать следы, краснея от того, что девушка это заметила. — Правее... То есть, для тебя — левее, – безжалостно командовала девушка. В тот вечер она была прохладна с ним и сидела поодаль. Он посматривал на неё из-под ресниц, но не решился подвинуться и заговорить. Наверное, он и правда нанюхался свечей с амортенцией, иначе объяснить то видение невозможно. И почему-то от этого было грустно. *** Потом на школьной доске объявлений появилась афиша театрального кружка Хогвартса — ставили что-то по Шекспиру, «Гамлета», кажется. Регулус лениво пробежался глазами по именам участников (Барти, как всегда, в главной роли), и вдруг наткнулся на приписку, которая гласила, что спектакль посетят члены Попечительского совета. Уже предчувствуя проблемы, Регулус вернулся в гостиную факультета. Он потряс за плечо одного из актёров и жёстко спросил: — Кто из попечителей будет? — Блэк, который твой дядя, Малфой, Крауч... А, ещё кто-то из Министерства. Регулус выругался про себя. Только отца Барти не хватало для полного счастья. Тут появился и Крауч-младший, и по его взгляду Регулус понял: он знает. На щеках у парня от волнения горели красные пятна и взгляд был дикий и потерянный. — Отец убьёт меня! — пробормотал Барти, нервно запустив руки в волосы. — Да ладно, до сих пор не убил и сейчас обойдётся, — ответил Регулус, пытаясь успокоить друга. — Рег, он-то думает, что я сижу в библиотеке и обсуждаю войны гоблинов с Бинсом! — отчаянно признался Барти. — Мордред. Барти, ты всё это время врал отцу?! Барти молча кивнул и уткнулся лицом в колени. — Слушай, можно ведь отменить? Или заменить тебя? Ну, почему Мальсибер, например, не может сыграть Гамлета? — Потому что он Лаэрт! А Марго — Офелия... — Да вы с ней по сценарию только один раз обнимаетесь! — И что? — буркнул Барти. — Важен сам факт! Регулус только покачал головой. Когда Барти увлекался, его было не остановить. Да что там! Он ведь и сам такой... Старший Крауч славился своей жёсткостью и консервативностью, и мысль о том, что его сын участвует в «нелепой вульгарной постановке» была бы для него убийственной. Барти и за меньшее доставалось по первое число. — У нас пять дней. Придумаем! Прорвёмся! Барти криво улыбнулся на воодушевляющие речи Регулуса, который и сам был не уверен в них. — Пять дней, чтобы насладиться жизнью, — резюмировал Крауч. — Пойду, приглашу Марго на свидание.