Время всегда хорошее

За время их знакомства Гермиона долго наблюдала за Регулусом. Он то надевал маску циничного аристократа, навроде Малфоя, и тогда был неприятен, то в следующую секунду мог легко улыбнуться и отпустить саркастичную шуточку, сам смеясь над собой. Заразительный смех парня, с его смешинками в глазах, каждый раз заставлял смеяться и её. Но иногда казалось, что его вечная полуулыбка приклеена к его губам, а тёмные глаза холодны, как камни в подземельях. Она могла подолгу наблюдать за ним. Он двигался с какой-то скрытой грацией, почти бесшумно, так, как она сама не могла. Он был дуэлянтом, бойцом. А ещё Регулус был очень привлекателен. Нет, пожалуй, красивый, но не совсем в классическом понимании: тонкие черты, только линия челюсти жестковата, чёткие скулы, высокий лоб, тонкий нос. Чёрные, чуть вьющиеся волосы всегда были аккуратно уложены, мягкими завитками спадая на лоб. Странно, но девушка иногда замечала внешнее сходство с Драко Малфоем. Впрочем, ведь все волшебники друг другу родня. А вообще-то и с Сириусом Блэком они были похожи, как братья, не только внешне, но даже жестами и мимикой. Гермиона старалась не думать об этом — это было бы слишком больно. Брат Сириуса погиб, кажется, ещё до её рождения. Похожий изгиб бровей и рта, резкие черты лица, серые глаза (у Регулуса они были темнее и отдавали зеленью), аристократически бледная кожа, отточенная элегантность. Пожалуй, он мог бы сойти за старшего брата Малфоя, если бы тот не был блондином. Регулус так же аристократично растягивал слова; изредка, увлекаясь, говорил быстро, забывая об этом, и тогда словно оживал, его глаза ярко загорались. Он никогда не закатывал рукава форменной рубашки, как это делали многие из её знакомых; манжеты были аккуратно загнуты и накрахмалены, из-под рукава виднелся металлический браслет часов. В задумчивости Регулус часто неосознанно сжимал запястья другой, постукивал по циферблату часов или крутил на пальце массивное серебряное кольцо с тёмным камнем. Писал левой рукой: среди её знакомых было мало левшей. Однажды он рассказал ей, что в волшебном мире это счастливая примета. Все волшебники-левши были, в основном, чистокровными, и бытовало поверье, что все они были особенно талантливы в магии. И хотя про свой дар Регулус не распространялся, Гермиона подозревала, что это было что-то, связанное с такими областями магии, о которых шестикурсница Гриффиндора и знать не должна. Регулус много знал об обычаях и истории чистокровных волшебников, увлекался историей, но однажды удивил её, правильно описав мотоцикл, когда девушка принялась было объяснять. На вопрос «откуда ты знаешь?» он не ответил, лишь передернув плечом, а в глазах мелькнула затаенная печаль. — Магглы умеют многое. Удивительно, как они обходятся без магии. Но я лично горжусь быть тем, кем я родился. И пусть всякие... — последние слова он пробормотал под нос, и окончания тирады Гермиона не расслышала. Он однозначно был умён, умнее многих, да и, наверное, умнее её самой. Гермиона Грейнджер никогда не считала себя влюбчивой особой. Наверняка умный Регулус считал её наивной влюблённой дурочкой, наверняка у него есть девушка, красивее, умнее и чистокровнее её. Гермиона смирилась, она не собиралась устраивать истерик, считая себя выше этого. Поэтому, когда Регулус пришёл с помадой на лице, она поняла намёк. «Держи чувства в себе», говорила ей Астория, а Гермиона и так это знала. В конце концов, у неё хватало и слизеринских черт. Регулус понимал её лучше других, лучше друзей. Пожалуй, только Гарри видел её почти насквозь; не считая Луны, которая знала всё о всех, вне зависимости, хотели они этого или нет. С детства, читая романтичные истории любви, она знала, что никогда не сможет так – слишком критично она относилась ко всему. Кто, в самом деле, может полюбить её, не вылезавшую из библиотеки? Подруг у неё не было с детства, а даже почти незнакомые люди уверяли, что умных женщин никто не любит. И это конец двадцатого века!.. Она мечтала о счастливой романтической любви; об успешной карьере. Гермиона мечтала о ком-то, кто сможет понять её и сделать счастливой, кто будет не глупее её, и без разницы: будет он волшебником или магглом, богатым или бедным, красивым или нет. Регулус был бы идеален... если бы не жил в прошлом. *** Она не знала, не догадывалась, как дорога стала для него. Ему нравились её тёплые шоколадные глаза, локоны каштановых волос, улыбка. Она не была красавицей, но по меньшей мере симпатичной. Он считал, что неплохо знает её, девочку из будущего, ещё не родившуюся в его времени. Замечал с непонятным любопытством её привычки, любимые книги, напитки и сладости, и просил своего эльфа о них. Наградой ему была улыбка. Она была живой, открытой. Не обращала внимания на чистокровный этикет, смеялась, не прикрывая рта, с ногами забиралась в кресло, с одинаковым энтузиазмом говорила о магловской художественной литературе и древних рунах, о сонетах Шекспира и теории магии. Она кусала губы, когда думала или нервничала, накручивала пушистые локоны на палец, теребила край юбки. У неё был непростой характер, но, казалось, они понимали друг друга с полуслова. Наверное, поэтому его тянуло к её свету: из-за вечного холода родного дома, где так не хватало тепла. Из-за собственной темноты, от которой мёрзли пальцы. Льдом он был сыт по горло: эти ненастоящие улыбки, ненастоящие лица, платья с иголочки и идеальные причёски – всё теперь казалось фальшивым. Регулус не мог перестать думать о ней, как бы ни старался. Барти понимающе смеялся и говорил, что у него на лице всё написано. А Присцилла иррационально чувствовала что-то и обижалась, а поэтому не отходила от жениха ни на шаг. *** Однажды Регулус тренировался в дуэли в углу зала, пока Гермиона читала. Чудесная комната сама организовала прочный щит для её безопасности, а Регулус ещё и добавил свои чары. Внимание девушки вдруг привлекла вспышка, и она узнала это заклинание. Оно было одно из тех, которыми швырялись пожиратели в комнате с Аркой. До того она только читала о нём. Интересно, откуда его знал Регулус? Гермиона продолжила наблюдать за парнем, прокручивая в голове разнообразные мысли. А потом, едва успев подумать, она окликнула его: — Регулус, я тоже хочу! Ещё пара заклинаний, вспышка, громкий треск, и парень обернулся. Подойдя к защитному барьеру со своей стороны, он переспросил, сощурив глаза: — Что? — Я хочу тренироваться с тобой. Хочу уметь защищать себя. Научи! — чётко ответила Гермиона. Парень посмотрел на неё удивлённо, но с ноткой уважения. — Но я ведь не учитель, я и сам учусь! — Ничего, — решительно тряхнула головой Гермиона и немного польстила ему, — я сейчас увидела больше, чем от своих знакомых и Пожирателей смерти вместе. — Тогда ты видела очень плохих Пожирателей, — нахмурился Регулус, но на лесть повёлся. — Иди сюда, — он протянул руку сквозь барьер и, когда девушка сжала его ладонь своей, втянул её внутрь защитного щита. Её ладонь задержал в своей чуть дольше, чем было необходимо. Так началось её обучение. Боевые чары на грани с тёмномагической запрещёнкой, иногда даже настоящие тёмные проклятия. Регулус оказался хорошим, но строгим учителем. Поначалу Гермиона едва не валилась с ног от изнеможения, а он даже поддавался. Гермионе было не до обид: учиться она всегда любила, а конкретно эти знания помогут ей выжить в войне. Девушка не обольщалась насчёт своих шансов в малейшей стычке с Пожирателями: их не было. В тот единственный раз, когда и правда пришлось сражаться — в Отделе Тайн, о котором она вспоминала с ужасом, – её быстро вывели из строя на редкость мерзким проклятием, оставив уродливый шрам на груди. Девушка знала, что причина, почему ей удалось даже применить несколько заклинаний и не умереть – только в том, что Пожиратели долго пробыли в Азкабане и не ожидали сопротивления от детей. Однажды она от досады вызвала Регулуса на дуэль, и продержалась минуты три, уйдя в глухую оборону. Всё же ей удалось задеть его проклятием раз или два. Несмотря на это, парень улыбнулся: — Молодец. Ты сильная. — Ты тоже ничего, – усмехнулась Гермиона в ответ. – Некоторые Пожиратели слабее. Точно помню, что одного я оглушила Ступефаем. — Придурок, — презрительно прокомментировал Регулус. — А где ты встретила Пожирателя? Гермиона не ответила. Она так и не поняла, как Регулус относился к Пожирателям смерти: презирал или уважал? Спрашивать она побоялась. Эти тренировки стали своеобразной отдушиной, где можно было сбросить напряжение, забыть на время о проблемах. Она погрузилась в обучение с головой. А рядом всегда был Регулус. В этот год Гермиона несколько отдалилась от друзей, пропадая с ним и в библиотеке больше обычного, но большинство выученных заклинаний показывала Гарри и Рону, которые, к её удивлению, не забросили свою Армию Дамблдора. К ним иногда присоединялись Тонкс и Люпин. *** Гермиона попыталась сжаться всем телом, когда почувствовала, что парень стоит за её спиной. Он не касался её своим телом, насколько мог сохранить расстояние, и его выдавало только дыхание. — Ещё раз, — скомандовал он, и Гермиона, упрямо стиснув зубы на миг, послушно повторила заклинание. Регулус вдруг воскликнул: — Я понял, в чём ошибка. Позволь помочь тебе. Гермиона кивнула, переводя дыхание и судорожно вспоминая, в чём ошиблась. Регулус незаметно подвинулся ещё ближе, как будто приобнимая, и взял её за предплечье правой руки. По телу девушки пробежали мурашки, как от холода, а тело вдруг бросило в жар. — Расслабься, — как будто в насмешку посоветовал парень, выдохнув слово почти в её волосы. Расслабишься тут! Гермиона выдохнула и попыталась всё-таки сконцентрироваться. Проговорила заклятие, потом — особый рисунок палочкой... Регулус направлял её руку, показывая правильный узор. В этот раз заклинание получилось, мгновенно развеяв иллюзию противника. Гермиона развернулась и порывисто обняла парня. — Это вместо «спасибо»? — с насмешливой улыбкой поинтересовался он, но тоже осторожно положил руки ей на спину. Но вдруг он резко убрал руки и изменился в лице. — Что-то не так? Он покачал головой, задумчиво крутя перстень на пальце. У Гермионы волосы пахли цветами и ещё чем-то приятным, такой знакомый запах. А ведь это его Амортенция! Он запомнил аромат ещё тогда, когда ему подлили зелье. Да что, Мерлина ради, это значит? Неужели он... влюбился в неё?! Он мысленно застонал от досады. Это зелье не врёт, он и сам понимает, что влюблён... Мало ему проблем. В любом случае, это не взаимно, Гермиона даже не подозревает об этом. Они друзья, это главное. Он ни за что не потеряет её доверие. — Всё хорошо, Гермиона.