Время всегда хорошее

Шло время. Гермиона училась, помогала друзьям, стараясь не обращать внимания на войну за стенами замка. Книги по этикету она давно прочитала и вернула Астории, заодно прояснив для себя непонятные моменты. Гринграсс была не прочь помочь: она была мягкой, доброй девушкой, отличаясь этим от соучениц. Межфакультетскую вражду она не поддерживала, останавливала, как могла, Малфоя с компанией. По оговоркам и поведению девушки Гермиона вдруг почувствовала то, что едва ли могли заметить чистокровные слизеринцы: Астория Гринграсс чистокровной не была. Гриффиндорка не сказала ни слова, и хотя подругами девушки не были, но их приятельские отношения укрепились. А ещё продолжались тайные встречи в Выручай-комнате. Гермионе нравились долгие (спасибо безвременью) разговоры о жизни или о магии, ей приятно было общаться с умным человеком на своём уровне, приятно было просто общаться с парнем, который ей нравился. Она почти не стеснялась своей влюблённости, хотя и скрывала её. Она почти не краснела перед ним, как другие девчонки перед своими парнями, почти не смущалась, почти не ревновала его к другим, в его времени. С Регулусом Гермионе было уютнее молчать и приятнее общаться, чем с любым из её знакомых (не считая разве Гарри и Рона, названого брата и друга). А Регулус продолжал свои тренировки, помогая Гермионе, учил её новым заклинаниям, и всё это без лишних слов о тёмной магии и «боевка не для девочек». Да и не ему было говорить о том, что прилично для девушки и что нет: Блэки, в конце концов, были воинами почти поголовно, в том числе и девушки. И детей своих учили соответственно. В этот раз то, что они устроили, на дуэль не тянуло. Это был настоящий бой. Гермиона, и прежде способная ведьма, с помощью Регулуса здорово улучшила свои навыки. Теперь они сражались, пусть и не на равных, но и победу кого-то одного предсказать было трудно. Порывистый, как истинный Блэк, Регулус упорно скрывал это, пытаясь казаться холодным. И у него получалось... Но не во время боя, когда природный азарт и горячность всё же прорывались. Гермиона в такие моменты едва не забывала о магии, засматриваясь на парня. Она рассчитывала на фантазию и бросалась бытовыми чарами вместо запрещёнки. Это был приём Андромеды, у которой с боевкой всё было отвратительно, но прекрасно с бытовыми чарами. Она увернулась и бросилась в сторону, пока огонёк заклятия разгорался на кончике палочки. Молчаливый взмах руки — и книги с полки летят на Регулуса. Отвлекающий маневр удался, и парень отпрыгнул, инстинктивно заслоняясь Протего, не замечая летящего в его сторону луча... Гермиона подошла к нему, чтобы вырвать из руки палочку, уже протянула руку... Нет, заметил-таки. Регулус усмехнулся уголком рта и быстро вскочил на ноги, схватившись за её руку, другой выхватив палочку из руки девушки. Но и его собственная оказалась зажата в руке победно улыбающейся Гермионы. Шаг вперёд, другой... Она хочет вырвать своё оружие — но он ставит ей подножку, и, спотыкаясь, Гермиона хватается за него. Падают они вместе: Регулус инстинктивно выставляет руки, защищая скорее не себя — её. И вдруг они сталкиваются губами (почти) случайно. Поцелуй, неожиданный, почти невинный, длится не больше секунды. Гермиону бросает в жар, горячие искры пронзают тело. А Регулус сам не понимает, почему сделал это. Это неправильно, он не должен... Но почему это приносит такое удовольствие? Оба вскакивают на ноги — и непонятно, кто тянется к кому первым. И губы встречаются с губами. Губы девушки тёплые, и он сам постыдно теряет голову. А она прижимается к нему... почему? Необычный звук прервал их, заставив отпрыгнуть друг от друга. Регулус отвернулся, пряча взгляд, Гермиона закрылась первой попавшейся книгой. Момент прошёл, как будто и не было, и только собственные горящие щёки и покрасневшие губы парня подсказывали Гермионе, что всё это происходит на самом деле. Девушка не сразу сообразила, что пищало сквозное зеркало в её сумке. Звук, который оно издавало, был прямо как у городского телефона в её доме. Это Гарри пошутил, когда Сириус летом в срочном порядке перезаколдовывал зеркала на всю компанию: им почему-то показалось смешным сделать такой звук. Гермиона с Гарри тогда долго шутили про технический прогресс в области связи, изображая телефонную трубку и картинно накручивая воображаемый провод на палец. Гермиона бросила быстрый взгляд на Регулуса, увлечённо поправляющего манжеты рубашки, и вынула из футляра зеркальце. Боковым зрением она отметила, что Регулус покосился на неё, но ничего необычного явно не увидел. Зеркало его не удивило, и хорошо — есть всё-таки плюсы в общении с чистокровками. В рамке светилось лицо Гарри, встрепанное и недовольное: — Гермиона! Ау! А, вот ты где. Я тебя искал, а ты в библиотеке. Стоило догадаться! Гермиона покосилась на Регулуса. Блэк уже закончил с манжетами и теперь читал с притворно-безразличным видом. Ясно. Подслушивает. Она взмахнула палочкой, накинув заклинание заглушки из учебника Принца. — Гарри Джеймс Поттер! Ты серьёзно думаешь, что я только и жду твоего звонка? Я занята, вообще-то! — Это чем? — подозрительно поинтересовался Гарри. — У тебя все щёки красные! — Стукну, — пообещала Гермиона, демонстрируя в зеркало толстенную книгу теории магии. Регулус рядом засмеялся, вовремя прикрыв рот рукой. Он что, по губам читал или просто незаметно снял её заклинание? Гермиона на всякий случай повернулась в сторону, так, чтобы происходящее в зеркале было ему не видно. — Я просто хотел сказать... Ну, неважно. — Продолжай! — Сегодня у меня урок с профессором Дамблдором. Будем страдать важной фигнёй. — О! Гарри! Как ты можешь называть это фигнёй?! — Бла-бла-бла, — дурашливо ответил Гарри. — А, забыл: тебя Дора искала, она в Хогсмиде дежурит, хотела лично пригласить. — Точно, у неё же день рождения, — спохватилась Гермиона. — Здорово! Найду её, как освобожусь. Ладно, пока. — Ага, конец связи, — хмыкнул Гарри и быстро исчез, только мелькнула сбоку длинная рыжая коса — Джинни, должно быть. Зеркало погасло. Гермиона убирала артефакт в чехол, когда Регулус вдруг повернулся, пригляделся... И мгновенно изменился в лице. — Это что? — спросил он, и лицо в этот момент у него было злое и встревоженное одновременно. Заглушку он сам быстро снял, едва шевельнув волшебной палочкой. Гермиона открыла было рот, чтобы произнести очевидное в ответ, но он резко перебил её: — Откуда оно у тебя? Это зеркало? — От моего друга. Гарри, это он сейчас звонил. А ему подарил крёстный, — ответила Гермиона, недоумевая, что его так задело. Не мог же он узнать зеркало? Ну да, узор на раме приметный, но Сириус не стал бы делиться своим секретом со слизеринцем, пусть и каким-то родственником. Или нет? — Звонил? — нахмурился Регулус. — Неважно. И какова же фамилия Гарри? — Поттер, — растерянно проговорила Гермиона. Не стоило бы рассказывать ему, но для Регулуса это было важно, хоть она и не понимала, в чём дело. Регулус кивнул, не говоря ни слова, и только потёр лоб, склонив голову. — Все проблемы в этом мире от Поттеров... Как же я... — он не договорил, мрачно глядя куда-то мимо. «Ненавижу»,— мысленно закончила его слова девушка. — Ты так не любишь их? — вдруг пришла в голову мысль. Возможно, в этом дело... — Их? — «Мародёров»: Сириуса, Поттера, Люпина... — Ненавижу, — сквозь зубы ответил Регулус, до боли сжав кулаки. Он, как всегда, услышал только одно имя из списка. Наверное, он соврал про ненависть, но за годы он так привык к этим словам, что и сам почти поверил. Ненавидеть было легко. Любить... слишком тяжело. И Регулус произнёс, стараясь звучать ехидно: — Так как поживает крёстный Гарри Поттера? — Он же погиб! — не успев понять, что говорит, брякнула Гермиона. — Ч-что? — вот теперь Регулус был по-настоящему шокирован, и Гермиона готова была ударить на себя за это. Кажется, ненависть была неподходящим словом к его отношению с Мародёрами. За ненавистью и злобой Регулус прятал тёплые чувства. Мог ли он, слизеринец, по-другому? — Как погиб?! Она не стала тратить время на извинения: — Почти год назад. Этим, в смысле прошлым, летом. Для тебя ещё не скоро... И как она не подумала, ведь Сириус был его родственником и оставался им несмотря на своё бунтарство! Дура, дура! — Он не мог, — еле слышно прошептал Регулус. — Кто? — спросил он спустя долгое молчание, когда девушка нерешительно гладила его по руке. Недо-поцелуй был забыт, и, должно быть, ничего не значил, но всё же... Она не сразу поняла, что он обращается к ней, и остановила руку на его плече. Он подался к ней, и её рука сползла на его предплечье. Пальцы почему-то кольнуло холодом, а Регулус бросил на девушку странный взгляд и мягко убрал её ладонь. — Кто это сделал?! Как он понял, что Сириус убит? Она сказала лишь «погиб». Она замотала головой, не желая рассказывать дальше. Это мучило Регулуса, и видеть это тоже было больно. Сириус его родственник, Беллатрикс тоже. Реши Регулус натворить глупостей в порыве отчаяния — и он покойник. Он очень сильный и талантливый волшебник, но Лестрейндж ему не по зубам: Гермиона видела её в бою и слышала рассказ Гарри о её дуэли с Блэком, и если Сириус был с кузиной практически на равных, то Регулус — увы, пока нет. — Поклянись, что не пойдешь мстить. Ты погибнешь! — Не могу, — и посмотрел на неё таким взглядом... — И разве я не сказал тебе, что ненавижу его? С чего бы мне мстить? — Я не знаю, Регулус, — честно призналась Гермиона. — Не знаю, что вы не поделили, но это не ненависть. Что угодно, но не ненависть. Уголки его губ дёрнулись. Пожалуй, это был хороший знак. — Ты слишком много знаешь, Гермиона, — он коснулся рукой её ладони. По спине девушки пробежали мурашки, отдаваясь эхом куда-то внутрь тела. Она не отняла руку, продолжая смотреть, как Регулус переплетает их пальцы. Его ладонь и перстень с вензелем холодили кисть девушки, а грани украшения чуть впивались в нежную кожу руки. — Теперь ты убьёшь меня? — непослушным голосом спросила Гермиона, пытаясь улыбнуться. Регулус вздрогнул и сильнее сжал её ладонь. — Не говори так. — Да уж, с учётом всего, — тихо ответила девушка и неопределенно махнула свободной рукой в воздухе, — это была плохая шутка. — Так кто это, Гермиона? Кто убил Си... этого Мародёра? — Пожиратели смерти, — выдохнула девушка. — Конкретнее? — его пальцы пробежались по руке девушки вверх к локтю и снова обратно, обвели выступающие на запястье косточки и венки на тыльной стороне ладони. — Лестрейндж, — глубоко дыша, чтобы успокоить бьющееся о рёбра сердце, призналась Гермиона. — Я убью её, — выдохнул Регулус, на мгновение крепко сжав пальцы на запястье Гермионы. — Убью. — Я не назвала имя... — Скажи, что я не прав. Пожалуйста! Это был кто-то другой! Кто угодно! Правда? — взмолился Регулус, взяв её ладони в свои и глядя прямо в глаза девушки. Гермиона промолчала. Регулус вздохнул. — Регулус, это ещё не произошло для тебя... — И не произойдёт! — уверенно перебил Регулус, и глаза его загорелись огнём, отблески которого она замечала в пылу дуэли и перед тем поцелуем. Сходство с Сириусом стало ещё сильнее — но это было не важно, — и теперь перед ней был настоящий Блэк: сильный, гордый и яростный. И Гермиона с долей смущения подумала, что таким он нравится ей ещё больше. — Ты знаешь наше будущее, так помоги мне! Вместе мы сможем всё изменить! — воскликнул Регулус, и Гермиона не устояла, не смогла отказать ему. Девушка понимала, что Регулусу плевать на остальных жертв войны, но если у неё действительно есть шанс спасти хоть кого-то, она сделает это. Сириус не заслуживал такой тяжёлой судьбы. Она восхищалась им когда-то. К тому же, Сириус был дорог и Гарри, и новоявленной подруге Гермионы, Тонкс, и Римусу, и Андромеде... И Регулусу тоже, как выяснилось. — Я с тобой, — серьёзно пообещала Гермиона, глядя в глаза парня. — Спасибо, — тепло улыбнулся Регулус и неожиданно притянул Гермиону к себе. Она ахнула, оказавшись в его объятиях, когда Регулус повторил своё «спасибо» в ухо девушки. Быть так близко, чувствовать дорогой аромат мужского парфюма, ритм его сердца в своём теле, прижатом к его груди, было наслаждением... «Ну давай же, поцелуй меня!»— пронеслось в её мыслях. Но Регулус отстранился, напоследок игриво подув на волосы, упавшие на её лицо. Жаль: ещё немного, и она бы сама его поцеловала, хотя и не умела толком. Теперь у них появилась общая цель. Гермиона рассказала всё, что знала о Сириусе: от заключения в Азкабан и до сражения в Отделе Тайн, закончившегося его гибелью. Она коротко упомянула о предательстве Петтигрю и аресте Сириуса, о битве в Отделе Тайн, гибели и об отчаянии Гарри после. Коротко, потому что пожалела Регулуса. И ещё потому, что испугалась. Что сделал бы этот Блэк, узнав такое о «светлой стороне»? Регулус слушал молча, отвернувшись от неё и вдобавок опустив голову — наверное, чтобы она не заметила его истинных эмоций. Но как бы Регулус не старался скрыть свои чувства, Гермиона успела заметить и вздрагивающие плечи, и до белизны сжатые пальцы. — Почему так? Суд, Азкабан... Я не понимаю! Сириус бы никогда... — Потому что люди идиоты и верят во что хотят, — хмуро ответила Гермиона. — Если им хочется верить в то, что кто-то Пожиратель... Толпу не переубедить. Сейчас для некоторых одна фамилия Блэк — синоним зла. — А во что ещё им верить, если каждый второй Блэк — Пожиратель или поддерживает Лорда? — мрачно усмехнулся Регулус. «О чём это он?»— не поняла Гермиона. Регулус удивил её, попросив подробности об участниках трибунала Сириуса. Гермиона попыталась было отказаться, опасаясь его реакции, но Регулус настоял. Увидев в списке что-то важное для себя, Блэк помрачнел, смял бумажку в кулаке. Потом он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться — Гермиона хорошо научилась считывать его жесты и мимику, которые со временем он проявлял всё ярче. Это походило на признаки доверия, что радовало влюблённую девушку. Сейчас новости были неприятны, но не настолько, чтобы всерьёз вывести довольно спокойного Блэка из себя. — Так, значит, Крауч? — он жёстко усмехнулся, пряча список в сумку. Кажется, в чёрном списке Регулуса прибавились имена. — Человек, который так ненавидит Лорда, и совершил такую ошибку! Ему придётся пожалеть. «Прости, Барти...» — мысленно закончил Регулус. «Прости, друг, но я должен. Надеюсь, ты не сильно расстроишься...» — Ненавидит? Я слышала об этом, но всегда была уверена, что там что-то личное. — Так и есть, — подтвердил Регулус. — Знаешь, он нас детьми знал, и всё равно... — пауза была красноречива. «Нас?» — несколько удивилась мысленно Гермиона. «Личным» для Крауча была ревность. Жёсткий и несгибаемый, сына он тоже не любил, и всё же считал, что сын должен принадлежать только ему, а не какому-то Лорду. Ну а Барти-младший Лорда любил и считал его за отца. Только что в его, Регулуса, времени, Крауч ещё только догадывался об истинном положении дел. Ой-ой, что будет... Надо бы и про друга узнать... — Крауч мёртв, — заметила Гермиона. — Забавно. И кого мне благодарить? То есть, я хотел сказать, это было убийство? Гермиона задумалась. Её несколько покоробили его слова об смерти человека, но больше этого пугала собственная память. Она прежде считала, что мистера Крауча убил его собственный сын, но в то же время отчётливо помнила, что говорили о несчастном случае. Хотя, кажется, там тоже не обошлось без воскресшего из мёртвых сына мистера Крауча. В самом деле, в некоторых моментах она задумывалась о своем психическом здоровье. Раздвоения памяти случались уже не первый раз и иногда пугали Гермиону до чёртиков. — Я не знаю, — наконец ответила девушка. — Но могу выяснить. — Не надо. Не лезь в эту грязь, прошу тебя, — он серьёзно посмотрел ей в лицо. — Рег... — Нет! Ты рассказала — этого достаточно, спасибо. Дальше я разберусь. И даже не думай! Она послушалась и замолчала, сморгнув слёзы. На прощание он почему-то поцеловал ей руку, должно быть, в знак благодарности за помощь, но понять его истинные чувства по лицу было невозможно. Той ночью она долго не могла заснуть, дрожа от беззвучных рыданий в подушку. Она своими руками толкала своего благородного возлюбленного к Пожирателям и ничего не могла поделать с этим. Их затея по спасению будущего обречена вместе с Регулусом, но как теперь исправить прошлое? Вместе с известиями об ужасах Пожирателей, она сама того не желая показала Регу глупость и ограниченность светлой стороны. Только бы он не стал таким же убийцей с мёртвым взглядом, упивающимся местью! Только бы... И ей оставалось только верить в него.