Время всегда хорошее

Гермиона никогда особо не разбиралась в человеческих отношениях, и, наверное, именно это мешало ей с Регулусом. Конечно, именно это, а не метка на его руке, саркастично напоминала другая Гермиона, жёсткая и решительная. Но теперь всё было слишком сложно. Единственное, что её отвлекало в это время — любовные перипетии её близких. Гермиона хорошо знала своих друзей и всей душой переживала за отношения Гарри и Джинни. Напоказ они изображали крепкую дружбу, но, стоило отвернуться, как оба смущались и избегали взглядов друг друга. Гермиона хорошо помнила, как когда-то (это было недавно, но казалось, что прошли годы) она считала, что влюблена в Рона. Считала потому, что настоящей любви до того не знала, и ей хотелось чего-то большего. Ревнивое ворчание Рона про Виктора Крама и вовсе было почти неправдой. Неужели она так изменилась за это время? Сейчас всё это — влюбленность, несвойственная ревность к Лаванде — казалось ужасной глупостью. Она получила, что хотела, искренне и сильно полюбила, но счастья ей это не принесло. И после Гермиона твёрдо решила, что лучше ей быть самой собой, книжной девочкой, которая понятия не имеет о любви. «Книжной девочкой» звала её мама, ласково уговаривая не читать ночью с фонариком или погулять в парке с соседскими детьми. Случай, который наконец прояснил отношения её друзей, произошёл неожиданно. Квиддичные матчи в школе состоялись по расписанию, и казалось, ничто не в силах это изменить. Рон был вратарём, поэтому Гермиона не могла пропустить игру. Она, хоть никогда не любила спорт и давно избавилась от своей детской влюблённости, не перестала быть его подругой. Гермиона с Гарри задержались и пришли в гостиную после всех. Вопли гриффиндорцев были слышны ещё от лестницы, и Гермиона, как староста, уже собралась успокаивать всех. Но стоило войти... — Мы победили! — прокричал Рон, который выскочил прямо перед ними, размахивая Кубком. — Победа!!! Гермиона успела лишь увидеть, как неловко оглядывается Гарри, зажатый в толпе однокашников, когда Джинни вдруг решительно влетела в его объятия. Забыв о том, что на них смотрит весь факультет, они поцеловались. Ребята оторвались друг от друга, только когда кто-то накинул на них обоих гриффиндорское знамя, накрыв пару с головой. В гостиной стало тихо, только щёлкал затвор камеры Колина Криви и раздавался возбуждённый шёпот гриффиндорцев. Гермиона подавила в себе желание отобрать у него несчастный фотоаппарат, и после пожалела, что не сделала этого: охота ей потом вылавливать колдографии по всему замку! Братья Криви ими приторговывали, им помогал Дин Томас, который здорово научился рисовать автограф Гарри. Потом факультет взорвался радостным криком, как будто матч внезапно продлился. Рон, обняв Кубок, выглядел так, точно его огрели по голове. Гермиона столкнулась с ним взглядом, и Рон закатил глаза с непередаваемым выражением лица. Вообще-то он был очень даже «за» отношения сестры и лучшего друга, просто привык по-своему опекать Джинни и наблюдать за подобным было выше его сил. — Благословляю вас, дети мои, — буркнул Рон наконец. Несмотря на радость за друзей, Гермиона почему-то вспомнила Регулуса, их последнюю встречу, и сердце пропустило удар. Регулус. Регулус с его меткой на руке. Пожиратель смерти. А ведь он признался ей тогда! Гермиона хорошо его знала: он не соврал. Как и она. Она могла бы остаться, не устраивать скандал, закрыть глаза на метку на его руке. Она же сама виновата в том, что сейчас у неё так тяжело на сердце. Но пойти против себя и своих принципов? Её мутило, стоило только подумать о том, что он убивал магов и неволшебников, таких же, как она сама. Не могло быть иначе: Метку просто так не ставили. Так или иначе, чистым выйти из Пожирателей не мог никто. Девушка закусила губу и отвернулась, пытаясь болью заставить себя не думать о нём. Всё уже в прошлом. В буквальном смысле. — Гермиона, ты чего? — спросил Рон, дружески похлопал её по плечу и протянул пирожное, одно из тех, что гриффиндорцы утащили с кухни. Она с трудом благодарно улыбнулась другу, принимая пирожное. — Поздравляю, ребята, — сказала она Джинни и Гарри. Никто из них не заметил натянутую болезненную улыбку — так счастливы были, — да и к лучшему. Гарри радостно хлопнул Рона по спине и улыбнулся Гермионе. Джинни щёлкнула брата по голове, подмигнула подруге, и новоиспечённая пара удалилась из гостиной, вдвоём завернувшись в ало-золотое знамя. Гарри и правда ещё не был так счастлив после прошлого лета. *** Книга про Основателей нашлась в библиотеке Выручай-комнаты. Это была древняя рукопись, написанная если и не при жизни легендарного квартета, то в ближайшие столетия. Были и иллюстрации; чаша выглядела в точности такой, как запомнил Регулус. Упоминалось, что она якобы очищает любую жидкость от яда и делает её полезной. Хорошая вещь, но Белле бы скорее пригодилось что-нибудь, что бы, наоборот, превращало любую жидкость в яд. Впрочем, дело её. А вот зачем чаша Лорду, было непонятно. Отравления он не опасался, да и чаша теперь надёжно лежала в сейфе Беллы. К роду этой Основательницы Лорд тоже отношения не имел: он, наверное, и мог бы объявить себя потомком всех четверых, но ограничился Слизерином. В этом никто не сомневался: медальон Салазара на груди Лорда видели все. А кое-кто даже верил, что их повелитель — реинкарнация самого Слизерина и он бессмертен. Конечно, уж это точно было абсурдом. Спустя некоторое время Регулус заметил, что повелитель приблизил Люциуса. После братского разговора с Нарциссой выяснилось, что Люциусу тоже доверили некую реликвию. Регулус чуть не расхохотался, когда он представил, как Лорд делает те же, что и Белле, намёки Малфою. Нарцисса на улыбку кузена тоже тихо фыркнула и закатила глаза. Регулус не знал, о чём думала она. Быть может, о том, как Люциус самозабвенно преклонялся перед Тёмным Лордом. Она никогда не восхищалась им так же, как муж и сестра. Регулус не стал говорить молодой женщине, что на самом деле происходило на собраниях Пожирателей. Незачем ей это знать. Разговор перешёл на Беллатрикс. Нарцисса, качая красивой головой с идеальной причёской, сказала грустно: — Её погубит эта любовь, — и поспешно прикрыла рот ладонью, словно испугавшись тени Тёмного Лорда, витавшей в воздухе последние годы. — А что ты? Отчего ты здесь? — спросила вдруг она, имея ввиду что угодно, кроме присутствия кузена в её доме. — Ты знаешь, Цисси, — едва улыбнулся Регулус, отводя взгляд. — Не ради меня? — с улыбкой ответила молодая женщина, но глаза её были печальны. И Регулус с внезапной тревогой подумал, что эта несколько легкомысленная красавица знает куда больше, чем кажется. — В первую очередь, дорогая сестра! — Идём, — она отставила чашку и, словно приняв какое-то решение, грациозно встала, расправляя светлое шёлковое платье. Регулус последовал за кузиной и с удивлением понял, что она привела его в кабинет отца Люциуса. Пятном света на фоне дубовой мебели она решительно пересекла комнату, обогнула огромный стол и подошла к шкафу у окна. Нарцисса сняла с полки старую колдографию в дорогой рамке и ткнула тонким пальцем в одного из изображённых людей. Заглянув ей через плечо, Регулус узнал чуть ли не всё старшее поколение ближнего круга Тёмного Лорда. Группа молодых магов с удобством разместилась в общей гостиной Слизерина. Им всем было не больше семнадцати, но у каждого на груди блестела брошь-череп со змеёй. С нежностью Регулус вгляделся в счастливые юные лица своих родителей, дядей Сигнуса и Альфарда, тётей Лукреции и Друэллы Розье. Но Нарцисса указывала не на Абраксаса Малфоя и не на Ричарда Лестрейнджа. Между сидящими рядом Орионом и Вальбургой Блэк стоял, положив руку на плечо девушки, незнакомый красивый юноша. Он что-то увлечённо говорил, на его породистом лице играла загадочная улыбка. Но Регулуса привлекло другое. На той руке незнакомца, что свободно лежала на плече его юной матери, отчётливо виднелось до боли знакомое кольцо. В последнее время оно слишком часто попадалось ему на глаза. Тогда-то он и понял, кого напоминал ему этот юноша и почему улыбка на его лице вызывала почти панический страх. Кольцо! Спустя много лет он всё ещё носил его. Что, если всё это связано? — пронеслась в его голове сумасшедшая мысль. Медальон, кольцо, чаша, то, что хранится у Люциуса... — Забавно, как Белль похожа на тётю Вальбургу, — тихо хмыкнула Нарцисса у самого его уха. Регулусу в её словах почудился изощрённый жестокий намёк. — Не говори ерунды! — резко оборвал он молодую женщину, в глубине души понимая, что не взъелся бы так, не заметь он на старом снимке того же. — Пусть так, — чересчур охотно согласилась его кузина. — Я говорила лишь о внешнем сходстве, Реджи. Регулус досадливо поморщился. Действительно, Белла была очень похожа на эту молодую и совершенно незнакомую Вальбургу Блэк. Не только лицом, но и темпераментом, о котором в их кругу ходили легенды. Но Регулус готов был поклясться, что Нарцисса слукавила. — Интересно другое, — задумчиво сказала она, — я могу назвать имя каждого на этом снимке и его генеалогию минимум до пятого колена... Ладно, может, и меньше! — недовольно фыркнула она, когда Регулус покосился на неё с сомненим. — А о нём я знаю лишь выдуманный титул и одного знаменитого предка. — Как и мы все, — хмыкнул Регулус. — Зачем ты показываешь мне это? — помолчав, спросил он, внимательно глядя на кузину. Он успел заметить, как Нарцисса на мгновение сжала рамку в руках до побелевших костяшек. — Я не знаю. Я не знаю... И, отвернувшись, молодая женщина привстала на цыпочки, чтобы убрать рамку на место. — Знаешь, — не оборачиваясь, вдруг призналась Нарцисса, — мне кажется, будто Белла забыла, что у нас есть и третья сестра. Я скучаю по ней. Ты ведь не выдашь меня? — она бросила на кузена взгляд через плечо и слабо улыбнулась в знак шутки. — Не говори ерунды, — снова ответил Регулус, но на этот раз с улыбкой. Нарцисса очень давно не упоминала, даже вскользь, сбежавшую сестру, и он подумал, что это и было причиной. Причиной того, что она едва ли не подталкивала его в попытках узнать что-нибудь о Тёмном Лорде, что при удачном исходе граничило с предательством. Нет, это слово он так и не смог произнести даже в мыслях, но вдруг ярко понял, что он творит. Предательство! Сколько раз он в сердцах бросал это «Блэки не предают!», сколько раз клялся в верности... И с каждым шагом приближался к непоправимому всё ближе. Он не хотел этого и одновременно желал всем сердцем. Увидеть поверженным того, кто погрузил страну в хаос, кто угрожал его семье своим существованием, того, кто мучил его брата и подругу, и кто с радостью мучил бы и убил девушку, которую он любил. Которая так быстро стала необходима ему, и без которой, не видя её так давно, он, кажется, начал сходить с ума, поддаваясь действию Метки. И эта совершенно глупая, гриффиндорская мысль о героический гибели во имя любви прокрадывалась в самый мозг и сердце. Может быть, и стоит даже пожертвовать собой в попытках избавиться от тирана, чтобы только она жила? Чтобы жили они все. И плевать, что его гордая возлюбленная решила покончить с их странными отношениями, узнав его главный секрет. — Будь осторожен, — шепнула на прощание сестра, обнимая его у камина. Она поцеловала брата в щёку и подставила ему свою. — Обещаю. И постарайся забыть то, о чём мы говорили, — он едва коснулся губами её щеки и разжал объятия. Они оба чувствовали, как быстро всё летит в бездонную пропасть и как расходятся её берега, разделяя всех их, близких и родных, на друзей и врагов. Только не все знали, кто они друг для друга.