Время всегда хорошее

— Он совершил великое! Регулус, это невероятно! Барти восторженно повторял это снова и снова, и Регулус начинал терять терпение. — О чём ты? Его друг улыбнулся восхищённой полубезумной улыбкой: — Он бессмертен, Регулус! Он добился бессмертия. — Ты шутишь, — оторопел потомственный тёмный маг Регулус. — Это невозможно! Николас Фламель только бегает от судьбы со своим камнем, но и он смертен. Крауч замотал всклокоченной головой. Непричёсанный и широко улыбающийся, он походил на безумного учёного... Кем, по сути, и был. — Бес-смер-ти-е, слышишь ты, скептик! Он неуязвим. Он... — Но послушай же ты! — перебил Регулус. — Откуда тебе знать? Ты хоть понимаешь, что половина наших убьёт тебя за клочок информации?! — Половину зовут Беллатрикс Лестрейндж, не так ли? — рассмеялся уже спокойнее Барти. Регулус махнул на шутника рукой. Крауч беспокойно оглянулся на дверь, будто опасаясь кого-то. Отбой был давно; друзья сидели вдвоём в своей комнате, оставив зажжёными только ночники, отбрасывающие жутковатые тени. Их тусклые огоньки не могли осветить дальние углы комнаты, но позволяли читать. Барти несколько часов назад снова побывал в ставке Лорда и только получил возможность выговориться. Лучшему другу он всецело доверял. — Том сам мне сказал, — тихо проговорил Барти, зачарованно наблюдая, как играет волшебный огонёк в лампе. — Том? — переспросил Регулус, приподнявшись с кровати на локте. Барти вздрогнул. Даже в полутьме комнаты было заметно, как он вдруг побледнел и быстро облизнул губы. — Поклянись, что никому не расскажешь! — серьёзно посмотрел он на друга. — Магией? — без раздумий спросил Регулус. Он был готов поклясться чем угодно; он доверял ему больше, чем кому либо. Наверное, это было ошибкой с его стороны — доверять хоть кому-то, но с Барти они дружили практически всю жизнь. Если задуматься, дольше, чем с Сириусом. Если задуматься, Барти и был его братом — по духу, не по крови. Совсем как братец со своим Поттером. Барти едва улыбнулся: — Не надо, я верю твоему слову. — Тогда клянусь своей честью, — серьёзно сказал Регулус. — Хорошо... Это Его имя. И Он сам рассказал мне об этом. — Вот тебе и любимчик Лорда, — почти искренне восхитился Регулус. Точнее, восхитился бы, если бы всё ещё был так уверен в кумире. — Ну тебя к Мордреду! — Прости, — сказал Регулус. В последнее время, после того, как начал сомневаться, он часто думал, что зря помог другу попасть в круг Пожирателей. Но каждый раз, видя его радость и гордость, только стыдился своих мыслей. Что тут говорить, если друг любил своего Лорда как отца, в отличие от родного. Надо сказать, Крауч-старший заслуживал нелюбви, если не сказать ненависти, сына. И такое ведь в жизни бывает. — Странное имя, — задумчиво произнес Регулус, чтобы заполнить паузу. — Не волшебное. — Не всем же быть Регулусами, — философски заметил Барти. — И я бы взял псевдоним, если бы меня назвали Томом. Вот сдам ЖАБА и возьму, а то сил нет его больше слышать. Будто отец за спиной стоит. А Том позволит мне жениться на Марго... — мечтательно проговорил он в потолок. — Уверен? — хмыкнул, не удержавшись, Регулус. — Она ведь даже не чистокровная. — Какая разница. Тебе самому-то не всё равно? — Да... Перед прикрытыми веками Регулус как наяву видел Гермиону и до сих пор словно чувствовал на губах её поцелуй. Барти усмехнулся, посмотрев на друга. — Так и знал, что у тебя кто-то есть! — Барти! — Впрочем, можешь молчать, дело твоё, — поспешно сказал Крауч. Сейчас они были равны: верный Пожиратель и полу-предатель. Безнадёжно влюблённый Барти, которого отец разлучил с девушкой, и Регулус, такой же безнадёжный. Только Барти хотя бы мог видеть свою Марго в школе, а Гермиона была для Регулуса недостижимо далеко. — Мечтатели мы, идиоты, — вздохнул Барти. — Выпущусь, отомщу отцу и сбегу. А потом точно женюсь. Регулус не знал, вправду ли друг верил в это или лишь убеждал себя, но и сам был готов поддаться приятным — и невозможным — мечтам. Но природный скептицизм на время пересилил. — А всё же, Барти, что это за бессмертие такое? Ты ведь видел Лорда. Ведь он уже не человек даже, — Регулус начал тихо и вдумчиво, но незаметно для себя на последних словах его голос поднялся. — Он больше, чем человек!— убеждённо ответил Крауч. — Небольшая плата за вечную жизнь и могущество, а? Регулус промолчал. Он всё же был Блэком и гораздо лучше понимал опасность игр в бессмертие. Ещё не столь давно зарвавшихся тёмных убивали без суда. Свои же. Регулус всегда подозревал, что некоторые из его предков обязаны короткой жизнью таким вот... охотникам. Возможно ли доказать многочисленным Блэкам, что Лорд заигрался? И пойдут ли они против него? Фотография Нарциссы говорила: нет. — Хотел бы я знать, что он сделал, — вдруг произнес Барти, взбивая свою подушку. — Обокрал Фламеля? — с усмешкой предположил Регулус. Барти полувозмущённо фыркнул. Регулус зевнул и сказал: — Этого он не скажет даже тебе. Ладно, туши уже свет, староста. — Мерлин, у нас утром собрание! — ахнул, спохватившись, Барти. — Рег, сколько у меня осталось времени на сон? Регулус, уже успевший потушить лампу, зажёг на ладони едва тёплый огонёк и поднял к глазам наручные часы — отцовский подарок на совершеннолетие. — Сейчас... почти три ночи. Или утра. Извольте почивать, мистер староста школы. Он затушил огонёк, сжав ладонь, и взмахом руки задвинул изумрудно-зелёный полог кровати, но вместо сна ещё долго думал о словах друга. Снился ему Николас Фламель, гонявшийся за Лордом на метле. *** У него было одно только имя — Том, и примерный год рождения. Мало для серьёзного расследования, достаточно много для того, чтобы найти имя в Архиве. С утра, когда Барти ушёл на собрание старост, Регулус занялся поисками. Выбрав подходящие отделы по годам, он отложил из каждого зелёные папки Слизерина и стал листать. Ожидаемо, Томов оказалось несколько. Макмиллана, Аббота, Эйвери и Бёрка Регулус по размышлению убрал обратно — они, к тому же, были значительно старше или младше его матери, а на колдографии Лорд с Вальбургой были ровесниками. Потом Регулус припомнил, что мать была старостой на выпускном курсе, тогда как на фотографии значка на её нарядной мантии не было. Сократив временные рамки до двух лет, Регулус, к своему удивлению, обнаружил, что в руках остался свиток «Том Марволо Реддл, 1926 г.р.» Фамилию эту он слышал впервые, но вот второе имя кое-что говорило чистокровному магу. Регулус вспомнил когда-то слышанные полувековой давности сплетни престарелых родственниц — старушки обожали его, тогда ещё младшего наследника рода, тихого умного мальчика. Марволо Гонт, потомок великих Гонтов, в свою очередь потомков Слизерина, якобы совершенно разорился, пропил жалкие остатки семейного состояния и умер едва ли не в Азкабане. О нормальных же душевно Гонтах и вовсе не слышали около века; это имя давно стало синонимом вырождения магов. Сын Марволо, Морфин, был ничуть не лучше: дважды отсидел в Азкабане и умер в последнем, пожизненном, заключении. Кажется, у Марволо была ещё дочь, сестра Морфина. Имя её никто уже и не помнил; умерла она молодой, и была чуть ли не сквибом. Но Реддл... Такой чистокровной фамилии никогда не существовало. Логичнее всего было предположить, что Том Реддл был сыном неизвестной сквибки, дочери Марволо, в честь которого и получил второе имя. По всему выходило, что отец Тома был не то что полукровкой или маглорожденным (Регулус просмотрел Архив в поисках этой фамилии лет на тридцать назад), а чуть ли не настоящим маглом. Потрясённо глядя на пергамент с именем Тома Реддла, Регулус нервно засмеялся, зажимая рот ладонью. Наследник Слизерина! Да с такой родословной Регулус бы и сам придумал себе какой угодно псевдоним с титулом! Медальон Том, наверное, тоже украл. Лорд! Гонты и титулы растеряли где-то в веках, а земли их были заброшены. Их радевший за чистоту крови повелитель — полукровка, сын магла и вырожденки-сквиба! И он ещё притворялся одним из них, показательно презирал таких же, как он сам. А старшие Блэки хороши: как все они подставляли детей под Метки полукровки! А ведь они учились с ним, знали его настоящее имя! Наверняка Лорд запудрил им головы, но как можно было повестись на такое!.. «Что, если они всё знали?» — пронеслась в голове шальная мысль, но Регулус тут же отбросил её. Никогда бы никто из этих благородных магов не пошел бы за полукровкой, знай они правду! Неужели он, Регулус Блэк, первым раскрыл главный секрет Лорда? Признаться, это ему льстило. Заклинанием Регулус вернул все свитки на место и только теперь задумался, чем ему грозит это знание. Он был, наверное, единственным, кто мог теперь поставить миссию Лорда под угрозу. Стоит тому влезть в его голову с помощью легилименции, и за свою жизнь Регулус не даст и кната ломаного! А всё-таки полукровка был невероятно талантлив. Вот оно, обновление крови, любимая теория Андромеды! И новая мысль закралась в его поражённый разум: действительно ли Лорд хочет превосходства чистокровных? Что, если всё это хитроумная ловушка с целью погубить их всех в отместку за собственное происхождение? Последняя мысль заставила его похолодеть, и предательские мурашки побежали по спине. Он должен что-то делать, но что? Поверят ли ему его товарищи: Барти, братья Лестрейндж, Снейп, в конце концов? Поверят ли старшие Блэки и другие? Убедив один Ближний круг, они могли бы победить. И тут Регулус вспомнил и вчерашний ночной разговор, и колдографию Нарциссы. Лорд бессмертен и неуязвим. У Регулуса в одиночку нет ни малейшего шанса... И стоит Регулусу открыть рот, как Лорд узнает об этом и убьёт предателя. Стоило только произнести это слово — «предатель» — про себя, как Метку на руке ощутимо кольнуло, и Регулус вдруг понял, что это жжение в руке не прекращается последние минуты. Блэк выбежал из архива, и завернув за угол, со всей силы ударил кулаками в каменную стену. Метка контролирует их всех. Она ничто иное, как рабское клеймо! Кто тогда все они? Не больше, чем рабы жалкого полукровки. В смятении и отчаянии он смотрел, как сочится и капает на пол кровь из разбитых рук, и вдруг в голове всплыли слова, сказанные с насмешкой родным голосом. «Ну вы и идиоты. Клеймённые рабы и идиоты, вот вы кто. Запомни мои слова, младший брат: он не приведёт вас ни к чему хорошему. Вы просто погибнете зря. Мне жаль вас и жаль тебя. Но я всегда буду с тобой, если ты опомнишься, братец.» Регулус не помнил, когда и почему он сказал ему это, да и был ли такой разговор на самом деле — в реальности брат выражался куда жёстче, — но он знал: Сириус был прав с самого начала, а они все и правда были идиотами. Клеймёнными. Регулус улыбнулся через боль. Брат будет им гордиться.