Время всегда хорошее

— Привет, — сказал он, даже не думая достать палочку и напасть. — Что ты здесь делаешь? Голос Регулуса был усталым, надтреснутым, и от него горько сжималось сердце. Как же она соскучилась! Он Пожиратель, напомнила себе Гермиона. Пожиратель... Крестражи... — Почему ты дал мне ту книгу? — выпалила она. На лице парня мелькнула грустная полуулыбка — ни следа бывалого лукавства. — Я же сказал, что буду делать то, что хочу. Помнишь? Гермиона совсем не ожидала такого ответа. Она помнила и поэтому смутилась и покраснела от одного воспоминания. Лучший поцелуй в её жизни обернулся кошмаром, когда она увидела Метку. Застигнутая врасплох воспоминаниями, она не сразу нашлась с ответом. Поэтому и с языка сорвалось только язвительное: — Разве это не предательство твоего любимого Волдеморта? Блэк скривился при звуке этого имени, но всё же ответил: — Он уже давно не мой любимый. Многое изменилось за последнее время. Маг, создавший крестражи, недостоин власти... И жизни тоже. Ты читала? Она медленно кивнула. Столько невысказанной боли было в его искренних словах, столько чувств разом, что ему хотелось поверить. Но она одёрнула себя: дело лишь в том, что она неравнодушна к нему, вот и всё. Не верь! — Тогда помоги мне, прошу! — с горячностью почти умолял он. Регулус, который, несмотря на метку Пожирателя, был одним из самых рассудительных людей из тех, кого она знала, чуть ли не кричал: — Магия это сила! Преступно тратить её на пытки, на всё это! — и Гермиона кивала на каждое слово. Он много чего ещё говорил... Она разобрала только основную мысль. В его словах было что-то Пожирательское, революционное, но не то, что заставляло убивать людей, — скорее, напротив. Что-то искреннее; что-то, о чём временами думала и сама Гермиона. — Ты хочешь уничтожить его, как и мы? — от удивления её глаза расширились. Регулус просто кивнул, задохнувшись словами. — И ты на нашей стороне? — продолжала Гермиона. — Всё-таки Орден... — он цокнул языком, получив подтверждение своим подозрениям на её счёт. — Дамблдор уже набирает школьников? — Ты знаешь об Ордене? — изумилась Гермиона, не зная, радоваться ей или хвататься за палочку и стирать его память. — Все знают. А я тем более... — он осёкся, как всегда, когда вспоминал о брате. Гермиона давно поняла, что о Сириусе он знает куда больше, чем показывает. — Гермиона, я... Я могу помочь. Я знаю о крестражах, я знаю, что это. У меня есть список. — Регулус... — поражённо выдохнула девушка. Она всё же назвала его по имени, будто и не было между ними проклятой метки. Он сделал невозможное, он был единственным (в своё время), кому удалось разгадать секреты Волдеморта. Это было достойно восхищения. — Верь мне! Пожалуйста... — тихо попросил Регулус, будто чувствовал её сомнения. — Я обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы уничтожить его! Я знаю, ты думаешь, почему? Я не хочу убивать и умирать за свои убеждения. Но за семью, за близких, за тех, кого люблю, я готов на всё. — Я тебе не семья... Кто же тогда? — тихо съязвила Гермиона, понимая, что уже готова сдаться. — Я ответил на этот вопрос в прошлую нашу встречу, — твёрдо сказал Регулус, глядя прямо ей в глаза. Гермиона покраснела, отведя взгляд, но зачем-то продолжала упираться: — У тебя есть невеста! (Она точно знала. Как-то раз она прямо спросила его. Просто тогда это не было важно, тогда они были лишь друзьями... А были ли?..) — Она умерла, — после короткой паузы ответил парень и неожиданно для себя почувствовал облегчение от этих слов. Гермиона ахнула. — Прости... Наверное, он всё же любил ту девушку, уж слишком задело его это. Регулус перебил её мысли холодно-отстранённым тоном: — Я, считай, сам её убил. Она так не хотела замуж, что выпила яд. И упала с башни. Гермиона потрясённо смотрела на него, не зная, что и думать. Ну и нравы у семнадцатилетних девушек в далёком 1979 году! А всё-таки ту незнакомую девушку было жаль. Но ещё больше было жаль Регулуса. Он ведь винит во всём себя! Ну какой из него Пожиратель, право слово... — Мне жаль, — пробормотала она. — Но как же тогда... Он, казалось, понял, о чём она говорит. Почему он признавался в любви ей, а не собственной невесте? — Я никогда не любил её, — жёсткие слова дались слишком легко. — Хотя, может, и стоило. — Тогда почему согласился на ней жениться? — недоумевала Гермиона. Регулус невесело засмеялся, откинув голову назад, и у Гермионы дрогнуло сердце. Как же он был красив, когда смеялся, даже сейчас! — Ты слышала что-нибудь о договорных браках? Обычный расчёт. Я нужен её семье, а моей семье нужно её приданое. Всё просто, — хладнокровно ответил он. Она и не слышала в его голосе такого цинизма прежде. Как же он изменился за последнее время... Впрочем, оно и неудивительно. — Видишь ли, в том кругу, в котором я росла, это настоящая дикость, — наконец выговорила девушка. — В каком кругу, Гермиона? — поднял голову Блэк, решив наконец прояснить всё раз и навсегда. — Гермиона Грейнджер. Маглорожденная и гриффиндорка, — впервые по-настоящему представилась она и протянула руку, как для знакомства. Он казался удивлённым лишь мгновение. Регулус улыбнулся и, склонившись, поцеловал ей руку. Девушка изумлённо посмотрела на него сверху вниз, и тогда он выпрямился и наконец поцеловал её. — Это не важно, уже не важно, — сказал он. — Я... Он не договорил, то ли от смущения, то ли и вовсе не умел говорить такие слова. Но Гермиона поняла. — Я тоже... — начала было она, — должна идти, — быстро шепнула она, отстраняясь. Регулус молча кивнул, уткнувшись в её плечо, коротко поцеловал и разнял объятия. Он отпускал её. — Тогда иди. И прощай, — последнее слово догнало её у самой двери, и тогда Гермиона развернулась и бросилась к нему. — Идём со мной! Прошу, Регулус! Он покачал головой. — Я не могу... Я обещал уничтожить его. — Ты погибнешь там один, я знаю это! В одиночку тебе не справиться! У меня есть друзья, и Орден, и Дамблдор, они помогут нам! — Я не могу. Я должен сделать ещё многое. Гермиона, я хочу, чтобы ты выжила, и я постараюсь изменить всё! Ради тебя, ради всех, кто мне дорог. Я обещаю тебе, что сделаю всё возможное для вашей победы, — он почувствовал, как метку при этих словах обожгло. — Я клянусь, что постараюсь уничтожить его! — Сумасшедший! Так разбрасываться клятвами... — на глаза девушки сами собой наворачивались слёзы, и она неожиданно для себя выпалила: — Я не хочу терять тебя, Регулус. Я... тебя люблю! Она заплакала, и тогда он снова привлёк её к себе. Она прижалась к нему, обняла и поцеловала. Она знала, что это прощание. Словно поняв её мысли, он поцеловал её, обхватил ладонями лицо. Они не отрываясь смотрели в глаза друг друга, потерявшись в собственных чувствах, будто ничего важнее на свете не было. И всё действительно стало неважным: Метка, война, грядущий бой за пределами их комнаты... Глаза слезились; мокрые ресницы затрудняли обзор, но она и так могла видеть его чёткий профиль и чувствовать то же, что и он, хотя их и разделяла непреодолимая преграда времени. Камин отбрасывал огненно-тёплые отсветы, в комнате было темно. Кажется, свет пропал ещё тогда, когда Блэк в отчаянии взмахнул руками во время разговора. Они лежали, не в силах отвести взгляда друг от друга в попытке запомнить мельчайшие чёрточки лица. Тонкий профиль, длинные ресницы, разметавшиеся волосы, трогательная родинка на виске... Прошедшие минуты соединили их: наконец после долгих дней и месяцев, которые они потеряли из-за собственной гордости, — а второй шанс вряд ли будет. — Я люблю тебя, — шепнула она. Сердце словно пронзило иглой, и Гермиона всё-таки снова заплакала, понимая в глубине души, что это их последняя встреча. Он молча прижал её к себе, стирая слёзы. О чём тут говорить, когда всё уже сказано совсем без слов?.. Замок вдруг сотрясся до основания, словно от землетрясения. Где-то вдалеке послышался едва слышный грохот. — Это с твоей стороны, — произнёс Регулус, приподнявшись на локте (рука была перебинтована от запястья до локтя, но повязка скрывала не рану, а Метку) и прислушавшись. — Да, — неслышно откликнулась девушка, всё ещё не в силах нормально соображать, и вдруг подскочила, осознав, что происходит. — Защита Хогвартса рушится... — потрясённо пробормотала она, на миг понадеявшись, что Регулус возразит ей. Он молчал, педантично оправляя одежду, и не смотрел на неё. — Надо идти. Меня, наверное, потеряли... — Мы в безвременье, помнишь? Гермиона с некоторым облегчением кивнула, поправляя причёску, пальцами укладывая волосы. — Возьми, — сказал вдруг Регулус. На его ладони лежало что-то маленькое, серебристое. Гермиона пригляделась: кольцо. — С ума сошёл? Это ещё что?! Купить меня вздумал?! — и она занесла было руку, но он мягко, но твёрдо перехватил её повыше запястья. — Просто подарок, — улыбнулся он. — На память. Всё хотел тебе отдать. Надевай! Гермиона буравила его взглядом. — Не возьмёшь — обижусь, — прищурился Регулус. Гермиона взяла колечко, натянула на палец, не замечая пристального взгляда парня. Узкая серебряная полоска села на палец как влитая. Посередине красовался красный камушек, похожий на светлый гранат. Стоило шевельнуть рукой, и камушек заиграл на свету, словно внутри него переливалась алая капелька. — Красиво... — заворожённо прошептала девушка, разглядывая подарок. Она не нашла слов для благодарности, и вместо этого просто поцеловала. — А это тебе, — вспомнила Гермиона про свою папку. Регулус быстро пролистал записи; выглядел он впечатлённым, пожалуй, даже потрясённым. — Ты гений, — пробормотал он. — Я у тебя в долгу. Наконец он сказал, не глядя на девушку, затягивая зелено-серебристый галстук непослушными пальцами: — Иди. Я буду в школе ещё две недели, вдруг... — Совсем забыла... Удачных экзаменов, — с трудом улыбнулась Гермиона. — И тебе ни пуха. — Боюсь, уже не до того, — хмуро сказала она, снова прислушавшись. Замок больше не дрожал, но что-то неладное ощущалось всей душой. — Я всегда буду ждать тебя, если... — он не договорил, но «если выживу» повисло в воздухе. — Ты обещал. Мы выживем. Мы победим! — Я буду бороться, – серьёзно кивнул он. Никогда ещё Блэк не сдавался без борьбы. Никогда... — Я найду тебя. — До свидания, любимый, — шепнула Гермиона, напоследок обняв его, и медленно пошла к выходу, уговаривая себя не оборачиваться. Они должны были быть сильными ради самих себя и друг друга. Не удержалась, обернулась — так сверлил спину его пристальный взгляд. Регулус смотрел на неё, не отрываясь. Она запомнила его таким — непривычно растрепанным, с лёгким румянцем на щеках, с горящими серыми глазами... До боли настоящим. Она не знала, что, когда она скрылась из виду, он всё же сделал то, чего при ней толком не смел. Он заплакал. Потому что знал, что встретиться им вряд ли суждено.