Время всегда хорошее

Друзья собрались в пустой спальне шестикурсников, расселись — Гарри и Рон на своих кроватях, Гермиона на наколдованном кресле посередине. — Так что? — очень тихо, словно боясь, что их могут подслушать, спросил Рон. — Нашел ты этот... крестраж? Гарри мрачно покачал головой. — Нет. Кто-то уже забрал кре­страж, оставив взамен подделку. Рассказчиком он был хорошим, поэтому жуткая пещера вставала перед глазами слушателей, как наяву. Несмотря на жаркий день, по спине Гермионы пробегали мурашки. Когда рассказ дошёл до медальона в чаше с зельем, её вдруг непонятно почему бросило в дрожь. Потом Гарри коротко рассказал о смерти Дамблдора и сражении, о своей стычке со Снейпом (Гермиона практически всё пропустила мимо ушей — её больше интересовал крестраж) и закончил свой рассказ. — Вот и всё... Ну, а потом я смотрю — а медальон другой, фальшивка. Чёрт! — в отчаянии воскликнул он. — Неужели всё... всё зря?! Рон со стоном уронил голову на колени. Гермиона потрясённо молчала. Гарри вытащил из кармана джинсов серебряный медальон на цепочке. Рон взял у друга фальшивый крестраж, внимательно рассмотрел и выругался: — Какой-то умник нас обогнал! Вот же... Гермиона с чувством нарастающей тревоги смотрела, как Рон раскрывает крышку медальона и разворачивает вытертый на сгибах пожелтевший клочок бумаги, лежавший внутри. Нахмурившись, почесывая в затылке и беззвучно шевеля губами, Рон пытался прочесть написанное. — Р. А. Б. — произнёс он наконец, — а кто это? Гермиона ахнула и тут же прижала руку ко рту; сердце пропустило удар и ушло в пятки. Конечно, кто же ещё! Кто же ещё знал о крестражах и кому могло хватить смелости подменить медальоны... Рон передал ей фальшивый крестраж, и она, не в силах сдерживать волнение, выхватила медальон с запиской из рук друга. На крышке была видна гравировка – вензель из переплетённых «РАБ». Клочок бумаги был исписан торопливой дрожащей рукой, отчего до боли знакомый мелкий почерк с наклоном и старомодными завитками распластался по листу; буквы прыгали вверх и вниз. Непривычную кривизну компенсировал один только возвышенный и в то же время дерзкий слог. «Темному Лорду. Я знаю, что умру задолго до того, как ты про­читаешь это, но хочу, чтобы ты знал — это я рас­крыл твою тайну. Я похитил настоящий крест­раж и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты уже снова обратишься в простого смерт­ного. Р. А. Б.» Гермиона трижды перечитала послание, чтобы вникнуть в смысл. В голове было пусто, а сердце словно сжала холодная рука. В глубине души она всегда боялась чего-то такого, знала, что так и будет — она ещё помнила слова Гарри в заснеженном саду Тонксов. И всё-таки она надеялась, что ему удастся что-то изменить, ведь прошлое уже изменилось и не раз. Неужели... всё же мёртв? Жестокие слова не оставляли совершенно никакой надежды. Гермиона словно бы слышала в голове его голос, произносящий эти строки: «Я знаю, что умру... Я смотрю в лицо смерти...» — Знаешь что-то? — хмуро спросил Гарри. Пришлось снова соврать друзьям... В Выручай-комнате никого не было; камин давно потух, и непонятно откуда взявшийся слабый ветерок разносил по комнате пепел. Девушка опустилась на мягкий ковёр, который, как ей показалось, ещё хранил тепло. Она уже не плакала — слёз не осталось с того вечера. *** Все уроки были отменены, экзамены отложены. В следующие два дня родители многих учени­ков поспешили забрать их из Хогвартса. Близняшки Патил покинули школу на следующий день после сражения, еще до завтрака. Сёстры чуть не поссорились: гриффиндорка Парвати, в отличие от Падмы, уезжать не хотела. Симус Финниган напрочь отказался уехать с матерью домой, они долго ругались в холле и в конце концов решили остаться до похорон. Сириус тоже рвался немедленно забрать крестника из замка, но Гарри иногда мог быть невероятно упрямым. В итоге Сириус махнул рукой, буркнул что-то про «наследственную оленью упёртость» и наконец заявил: «Делай что угодно, но если тебя убьют, домой не пущу». А Гермиона, по своей давней привычке, нагружала себя работой — чтением, исследованиями, отработкой заклинаний, чтобы не думать, не вспоминать, забыть... Она видела, что Гарри постоянно нащупывал в кармане цепочку поддельного крестража, который носил теперь с собой повсюду. Она бы многое отдала, чтобы самой надеть медальон в пару к серебряному кольцу... Но отнять у Гарри своеобразный символ бесполезной смерти (а для неё — даже двух) и безнадёжной войны не смогла. Да и зачем? Она, в конце концов, не умеет воскрешать мёртвых. Утром следующего дня друзья собрали вещи — «Хогвартс-экспресс» уходил через час после похорон. На завтраке Большой зал было не узнать — так тихо в нём было. Похожее на трон кресло директора в середине стола профессоров пустовало, укрытое чёрным бархатом. Гермиона сидела лицом к столу Слизерина, и потому заметила, что они сидели в подавленном молчании, только шептались басом Крэбб и Гойл. Гермионе вдруг пришла в голову мысль, что, при всей их массивности, в отсутствие Малфоя оба выглядели странно одинокими. Малфой... Гермиона едва не поперхнулась при этой мысли. Ведь это она виновата! Малфой, этот... — приличных слов у неё для него не было, — этот подлец, которого она не сдала профессорам или аврорам лишь потому, что пожалела и заставила пообещать не трогать её друзей! И этот лицемерный негодяй провёл в школу Пожирателей смерти, обезоружил и позволил Снейпу убить директора! Какая же она дура! Гермиона с глухим стоном уронила голову на стол. Наивная дура! Малфой поклялся ей, потому и правда не тронул её друзей. За Пожирателей же он вовсе не ручался! И Снейп... орденец... убил директора... Она не верила происходящему. Она сама виновата, ведь если бы не её глупая «сделка», она бы сдала слизеринца и теперь Дамблдор бы бы жив... И самое страшное, что после рассказа Гарри... Малфоя было не жаль, конечно, но что-то похожее на презрительную жалость слышалось и в словах Гарри. Ему ведь не было и семнадцати, когда он получил Метку... О ком она думала: о Малфое или... о его дяде? Гермиона не знала. Пришлось прикусить губу до крови, чтобы собраться с силами и выслушать профессора Макгонагалл. Она встала из-за стола в чёрной одежде, и всё мгновенно стихло. — Пора, — сказала профессор Макгонагалл после паузы. Гермионе показалось, что голос у неё чуть заметно дрожал, а лицо было измученным. — Пожалуйста, выходите из замка следом за своими деканами. Гриффиндор, за мной. На берегу озера стояли сотни стульев (половина уже была занята), а перед первым рядом возвышался мраморный стол. Из знакомых были разве что члены Ордена Феникса: Кингсли Шеклболт, Грюм, держащиеся за руки Тонкс и Римус, мистер и миссис Уизли, Билл, весь в свежих шрамах, под руку с Флер, а сразу за ними Фред и Джордж. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни уселись в конце одного из первых рядов, где Тонкс заняла им несколько стульев. Дальше за ними сплочённой кучкой устроился отряд Дамблдора, название которого внезапно потеряло смысл. Внезапно из ниоткуда зазвучала музыка, странная, неземная, печальная, — это в озере пел на своём языке хор водяного народа. Гермионе они вдруг напомнили инферналов, виденных на картинах, и она невольно содрогнулась, вспомнив рассказ Гарри и подумав, через что прошёл Регулус ради подмены медальона. Мрачно и отстранённо она подумала, что теперь всё вокруг будет напоминать ей о нём. По проходу между стульями прошёл Хагрид. Он беззвучно плакал на ходу и нёс в руках что-то большое, завернутое в темно-фиолетовый с золотыми звездами бархат. Гермиона судорожно вздохнула, узнав тело Дамблдора. Музыка смолкла; невысокий человек с клочковатыми волосами поднялся на ноги и встал перед телом Дамблдора. В этот момент что-то тёплое коснулось ноги Гермионы, и она чуть не вскрикнула. Между стульями пробрался огромный лохматый чёрный пёс и уселся у ног Гарри. «Благородство духа»... «невосполнимая утрата»... «интеллектуальный вклад»... «величие души»... Гермиона прослушала половину речи, да и не очень хотела слушать. На похоронах директора она скорбела по погибшему много лет назад. Полыхнуло яркое белое пламя, охватив тело и стол, на котором оно лежало. Там, где только что бился огонь, стояла бе­лая мраморная гробница. Всё было кончено. «А у него никогда не будет настоящей могилы», — подумала Гермиона. Друзья побрели к замку. Гермиона с трудом улыб­нулась, глядя, как Сириус в образе собаки медленно нарезает вокруг них круги, но стоило ей взглянуть на замок, и лицо ее вновь помрачнело. — И что будет теперь с Хогвартсом? Только бы его не закрыли! — вырвалось у неё. — Я не вернусь, даже если откроет­ся, — ответил Гарри. Рон вытаращил глаза, а Гермиона, ничуть не удивившись, сказала: — Я ждала от тебя этих слов. Но что ты собира­ешься делать? — Загляну еще разок к Дурслям, так хотел Дамбл­дор. Но ненадолго. — И куда ты отправишься дальше? — Вернусь в Годрикову Лощину. Для меня все началось именно там. И мне все время кажется, что я должен в ней побывать. Да и могилы родителей навестить хочется. — А потом? — спросил Рон. — Займусь поисками оставшихся крестражей. Он хотел этого от меня, потому и рассказал мне о них все. Если Дамблдор был прав — а я в этом не сомневаюсь, — где-то еще спрятаны четыре крест­ража. Мне нужно найти их и уничтожить, а после взяться за седьмой обломок души Волан-де-Мор­та — тот, что сидит в его теле, потому что именно я должен его убить. И если по пути мне подвернет­ся Снейп, — мрачно прибавил он, — тем лучше для меня и хуже для него. Гермиона и Рон переглянулась, и друзья словно бы пришли к молчаливому соглашению. — Мы будем с тобой, Гарри, — сказал Рон, а Гермиона быстро кивнула, — куда бы ты ни отправился. — Нет! — воскликнул Гарри. — Слушайте, я... — Ты говорил нам когда-то, — тихо сказала Гермиона, — что у нас есть время отступиться, если мы того захотим. Мы этим временем не воспользо­вались, верно? — Мы с тобой, что бы ни случилось, — твёрдо заявил Рон. — Но только, приятель, прежде чем отправлять­ся куда-то ещё, тебе придётся заглянуть к нам. — Зачем? — удивились хором Гарри и Гермиона. — Ты про свадьбу Билла и Флёр не забыл? Гарри и Гермиона ошеломленно уставились на друга — то, что на свете еще существуют такие нормальные вещи, как свадьба, казалось невероятным. — Мы будем, — пообещали они. — Отойдём? Есть разговор, — серьёзно добавила Гермиона. Гарри кивнул и утянул за собой Рона. Они отошли в сторону от толпы и друзей на самый берег озера. Гермиона наколдовала заклинание-заглушку, посмотрела на часы и быстро заговорила: — У нас есть ещё полтора часа до отхода поезда. Я прочитала кое-что и знаю, что́ может помочь нам в уничтожении крестражей. — Да? — изумился Гарри. — Только ты, кажется, забыла, что крестража у нас нет, только подделка. — Знаю, — вздохнула Гермиона. Ещё бы не знала... — Но всё-таки надо запастись ядом заранее. — К-каким ещё ядом? — переспросил Рон. — Яд василиска — самый сильный в мире яд. Это природный эквивалент кислоты... — она осеклась, глянув на друзей. — Это лучший способ уничтожить крестраж. — Понял, — кивнул Гарри. — Ты гений! — Как-то мне не по себе... Опять вы тащите меня чёрт пойми куда, — пробормотал Рон. — Пауков там точно нет, — подбодрил его Гарри. — Ну что, идём? Гермиона сняла «заглушку», Гарри надел мантию-невидимку и друзья поспешили к замку. Они добрались до закрытого туалета, Гарри открыл тайный ход, и друзья скатились вниз по трубе. Гермиона оказалась здесь впервые, ей теперь стало жутко. Она поспешно наколдовала «люмос» и с дрожью огляделась. С заплесневелых потолка и стен сочилась и гулко капала в тишине подземелья вода. В холодном воздухе стоял затхлый запах сырости. Стараясь не обращать внимания на хруст костей под ногами, друзья пошли вперёд. — Где-то здесь должна быть старая шкура василиска, да, Гарри? — нервно спросила Гермиона. — Вон там лежала, — отозвался Рон, указывая куда-то во тьму. — До сих пор жуть берёт! — Куда же она делась? — Да толкнули мы её в Лютном по кусочкам, — немного смущённо признался Гарри. — Ну и... Поделили деньги. Прости, что не сказали. Я отдам тебе твою часть, если хочешь! — быстро добавил он. Гермиона, ничуть не обидевшись, фыркнула: — Ладно уж. Этого тоже не было в «прошлом варианте» её жизни. Вот тебе и порядочные мальчики! Между тем они подошли к завалу посреди коридора. Ребята пролезли через узкий проём (Рон хвастался, как разбирал его). Они шли дальше, то и дело сворачивая, и наконец наткнулись на гладкую стену, украшенную вырезанными змеями с глазами-изумрудами. Гарри поёжился и протяжно зашипел. Двери со скрежетом растворились. Они стоял на пороге просторной, тускло освещенной комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями; они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь зеленоватый сумрак. Гарри вздрогнул, и друзья придвинулись к нему, понимая, что тот сейчас вспоминает. Он двинулся вперёд. За последней парой колонн, у задней стены, высилась огромная, до потолка, статуя. Рон нервно присвистнул, и Гермиона запрокинула голову. Над ней нависало гигантское жутковатое лицо старика с длинной бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы. У ног статуи лежало огромное полуистлевшее тело змея... Они еле успели захватить чемоданы и отправиться на платформу. Сидя в карете, запряженной фестралами, которых теперь видели все трое, друзья в последний раз оглянулись на Хогвартс, прежде чем древний замок скрылся за поворотом лесной дороги.