Время всегда хорошее

На днях Гарри должно было исполниться семнадцать, что означало, что с него снимут Надзор, и он сможет свободно колдовать. Но не бывает добра без худа, и в Ордене были уверены, что Пожиратели нападут примерно в это время. Когда Снейп ещё был шпионом Ордена, он рассказал, что Пожиратели считают, что Гарри всё ещё живёт у Дурслей. Действительно, за несколько дней до дня рождения Гарри на Тисовой улице заметили Пожирателя в разведке — он следил за домом номер четыре. Когда об этом узнал Гарри, он немедленно потребовал, чтобы его родственникам обеспечили безопасность. — Какими бы они ни были, я не хочу, чтобы они пострадали из-за меня, — твёрдо заявил он. — Родня, в конце концов... — А родню не выбирают, — негромко закончил Сириус, и Гарри просто кивнул. Они составили план. Для переговоров к упрямой семейке отправили сразу Кингсли Шеклболта, Римуса и Гермиону. Все трое были знакомы с миром маглов и умели убеждать людей; хотя Гермиона считала, что её взяли просто как маглорождённую и к тому же подругу Гарри. Переговоры были трудными. Им стоило большого труда сдержаться и не проклять всех разом, но в итоге всё прошло гладко. Заминка возникла только тогда, когда мистер Дурсль решил узнать, откуда у Люпина шрамы на лице. Римус, покосившись на миссис Дурсль, ответил, что в детстве на него напала собака. *** Операцию назначили на 30-е июля, за день до дня рождения Гарри. За рулём арендованной машины сидел Люпин, а Дурсли уже расселись, когда на переднее сиденье вдруг запрыгнул огромный лохматый чёрный пёс. — Какого чёрта, Си... Бродяга? — возмутился Люпин. — Мы же договорились! — Во даёт! — хохотнул Кингсли. Гермиона тихо засмеялась. — Крутая собака, мистер, — неожиданно оценил кузен Гарри, а миссис Дурсль заворчала что-то про собаку в машине и антисанитарию. — Он дрессированный? — Типа того, — проворчал Римус, когда пёс радостно устроился на сиденье и уткнулся мордой в стекло. — Но плохо слушается. Кингсли, высади его! — потребовал Люпин, но Шеклболт возразил, мотнув головой: — Бродяга прав — подстраховка не помешает. — Нас остановит первый же полисмен, — недовольно пробомотал Римус. — Ладно. Если что, пришлю патронус. Не прищеми нос, Бродяга. И машина тронулась по направлению к междугороднему шоссе. Кингсли и Гермиона развернулись и пошли в сторону дома Дурслей — машина специально стояла за два квартала. Всё было тихо; за всю дорогу они наткнулись только на группу детей в парке. Они почувствовали, что что-то не так, уже у калитки дома номер четыре по Тисовой улице, но понять ничего не успели. В следующую секунду прогремел взрыв. Кингсли бросился на землю, сбив с ног Гермиону, и тут же над их головами просвистело проклятие. Приподнявшись на локте, Гермиона вскинула руку, наугад ответила каким-то проклятием, и, судя по крикам, попала. Кингсли, сделавший то же самое, изумлённо присвистнул, и девушка только тогда поняла, что опять случайно использовала не самое светлое заклинание. Пожирателей было трое — они, наверное, просто на всякий случай караулили неподалёку. Один, корчась от боли после её проклятия, вставал. Но тут кусты за забором четвёртого дома зашуршали, и на тротуар выбрался Грюм. — Марш в дом, глупая девчонка! Гермиона кивнула, не став спорить с лучшим боевым магом Ордена, и бросилась к дому. Ей не хватило всего секунды: какое-то проклятие вспахало землю у неё под ногами, и она упала, ободрав колени. Следующее проклятие летело прямо в неё. Пригнуться или выставить щит она не успевала, и только долгий-долгий миг могла наблюдать, как луч заклинания приближается к лицу. В последнюю секунду свет был так близко, что начал ослеплять, и Гермиона инстинктивно вскинула руку козырьком, закрывая глаза. Руку обожгло. В следующий миг проклятие разбилось о чей-то кроваво-красный магический щит. Когда испуг прошёл, вернулась боль от разбитых коленей и горячее покалывание руки. Она была жива. Странный красный щит спас её. Гермиона медленно встала, оглядываясь. За спиной не было никого, кто бы мог прикрыть её. Но что же произошло? Через улицу Грюм связывал Пожирателей. Кингсли страховал его от калитки дома, но изумлённо и как будто испуганно смотрел на Гермиону. В два широких шага он подошёл к ней, схватил за плечи и трансгрессировал. Гермиона опомнилась только сидя в любимом кресле в гостиной Тонксов. Кингсли успел отправить кому-то патронус с сообщением, потом, к её удивлению, позвонил по телефону. Тогда Гермиона спросила: — Это же было не смертельное проклятие, верно? И почему я так испугалась... — Верно. Хорошие инстинкты, но... Этого недостаточно. Если бы в тебя попали, следующее проклятие убило бы тебя, — глухо ответил Кингсли. — Никто из нас не успел бы тебя прикрыть. — Это были не вы?! — искренне изумилась Гермиона. — Но тогда кто... Кингсли смерил её задумчивым взглядом и внезапно потребовал: — Дай-ка руку. Да не эту, другую! Гермиона, не понимая, в чём дело, протянула ему руку. Мужчина перевернул в воздухе её ладонь и спросил: — Откуда это кольцо? — Что-то не так? — беспокойно выдохнула Гермиона. — Отвечай. Честно, — потребовал аврор. — Это подарок, — осторожно ответила Гермиона. — Просто украшение на память. Кингсли достал волшебную палочку и сделал витиеватый взмах над кольцом. Гермиона не узнала заклинания, но аврор хмыкнул и покачал головой: — Да нет, не просто. Кто-то очень беспокоится о тебе. Это мощный защитный артефакт, Гермиона, — он внимательно посмотрел ей в глаза. — Ты не знала? Защитный артефакт! Ох, Регулус... И ведь ни слова не сказал, слизеринец!.. Гермиона ошарашенно покачала головой. Не знала. Да и не приняла бы такой подарок, если бы знала. — Это кольцо создало тот щит, что спас тебя. Надёжные чары, никаких проклятий, я проверил. Не самые распространённые чары... — «тёмные», догадалась Гермиона. — От Авады не защитит, конечно, но кое-что точно отразит. У твоего друга явно талант. Хорошие у тебя друзья, Гермиона, непростые, — хмыкнул Кингсли. — Благодаря им тебе сегодня повезло. Не снимай его, возможно, оно ещё не раз спасёт тебе жизнь, — серьёзно сказал он, кивнув на её руку, и прибавил. — Поговори с Сириусом, если заинтересуешься — он больше знает об артефактах. Гермиона механически кивнула. И как это она не распознала артефакт в украшении? Выходит, Регулус в очередной раз обманул её... Но этот обман спас её сегодня. Гермиона ненавидела, когда другие решают за неё, и в другой ситуации бы непременно разозлилась бы, что Блэк ничего не сказал ей, но сейчас у неё не осталось сил даже на это. Вот так, стоит только подумать, что всё уже в прошлом, как из ниоткуда всплывают секреты... — Ещё один вопрос, — добавил вдруг Кингсли. — Откуда такие познания в тёмной магии, а? — Ч-что? — потрясённо переспросила Гермиона. Это он о том заклинании, которое она, не подумав, бросила в Пожирателя?! О нет, только не это! Сейчас её назовут тёмной ведьмой, выгонят из Ордена, и хорошо, если не обвинят в пособничестве и не бросят в Азкабан. По законам она виновна, по меньшей мере, в связи с Пожирателем... — Не думай, что я не видел, что́ ты колдовала во время сражения. — А я что, должна была сразу сдаться? — огрызнулась Гермиона, твёрдо решив бороться до последнего. — Меня лишь интересует источник таких знаний, — мягко сказал Кингсли. — Нашла в библиотеке. Должна же я уметь защищать себя! — Это тёмная магия, ты хоть в курсе? Что за библиотека такая? — Гриммо, 12, — соврала Гермиона — не выдавать же правду! Тем более, и из библиотеки Сириуса она узнала немало разного. — Мордредов Блэк! — выругался аврор. — Просил же... Тьфу ты. Короче, так: на сегодня замнём, но чтобы не вздумала так делать при Грюме или ещё ком другом, ясно? Чудо, что он сегодня не заметил. Ты хоть знаешь, что с тобой может случиться?! Как тёмная магия влияет на людей? — Д-да, я всё понимаю, правда, — от облегчения, что всё под контролем, быстро закивала Гермиона. Вошла Андромеда, поставила перед ней чашку ароматного чая. Кингсли, явно не желавший говорить при ней, хлопнул ладонями по коленям и встал. Он развернулся к двери, и вдруг обернулся, кривовато усмехнувшись: — Да вы полны секретов, мисс Грейнджер. Кингсли вышел из дома, а Гермиона так и осталась потрясённо сидеть в кресле, обхватив себя руками. Андромеда вернулась, посмотрела на Гермиону и оставила её в покое. Из оцепенения её вывел шум мотора за воротами — это вернулись её родители. Вскоре появился и Гарри, сообщив, что Сириус и Люпин с Дурслями благополучно добрались. Гермиона быстро рассказала о произошедшем с ней, умолчав только о кольце. *** Утром 31 июля Гермиона попрощалась с родителями и Тонксами и трансгрессировала в «Нору». Тогда она ещё не знала, что принесут ей следующие дни. — Гермиона! — радостно послышалось сверху, когда девушка подошла к дому. Она подняла голову: на крыше сидел Гарри с метлой в руках. — Спускайся! — рассмеялась она, и не успела моргнуть, как Гарри уже приземлился рядом с ней. Друзья крепко обнялись. Всё семейство Уизли и примкнувшие собрались на кухне. Гарри уселся прямо на столешницу, рядом с кучей подарков, и потянулся к верхней коробочке в золотистой бумаге — подарку Сириуса. Гермиона заметила, что в глазах друга не было того выражения, которое она хорошо помнила по «прошлому варианту» — какого-то тихого удивления от того, что ему вообще дарят подарки. Гермиона ещё не совсем понимала, чем вызваны изменения, но, кажется, Регулусу удалось спасти не только брата, но и его крестника. И её тоже своим подарком. Внутри коробочки оказались золотые часы с кружащими по циферблату звездами вместо стрелок и какими-то загадочными механизмами. — Существует традиция — дарить волшебнику на совершеннолетие часы, — объяснял Сириус. Гермиона помнила: у Регулуса были похожие, только старинные, куда лучше и дороже. Гарри покрутил часы в руках, перевернул — и ахнул. Гермиона заглянула через плечо: на задней крышке часов была гравировка «Дж. П.», а чуть ниже — ещё одна: «Г. Дж. П.» — Это же... — поражённо прошептал Гарри. Сириус кивнул, пряча грустный взгляд. — Часы твоего отца, да. Мне пришлось немного починить их, поменять стекло на циферблате и сделать гравировку... Не дослушав, Гарри вскочил и крепко обнял крёстного. Несмотря на то, что в этом варианте биография Гарри была совершенно не такой, как помнила Гермиона, его отношение к родственным связям осталось прежним. Семья и друзья всегда стояли у него на первом месте, и ради них он был готов на всё. — А вот тебе ремешок к ним, — неловко прокашлялась миссис Уизли, протягивая свой подарок. — Лучшая драконья кожа, прямиком из Румынии! — Вот дерьмо! — воскликнул Рон. — А я-то... — Рональд! — строго одёрнула его мать. — Что такое? — удивилась Гермиона, и едва не расхохоталась, услышав понурый ответ. — Я заказал ремешок из шкуры василиска. Гермиона вручила свой подарок — копию книги о боевой магии из Выручай-комнаты, и ей тоже досталась порция крепких братских объятий. Закончив с подарками (а Гарри и Рон ещё и с завтраком), трое друзей встали из-за стола и начали подниматься по лестнице, чтобы поговорить о делах. В этот момент на площадке второго этажа с негромким скрипом открылась дверь, и в коридор выглянула Джинни. — Гарри, ты не зайдёшь ко мне на минутку? Рон резко остановился, но Гермиона взяла его за локоть и потащила дальше по лестнице. — Ты чего делаешь?! — зашипел Рон. — Они же там... — Вот именно поэтому я и увела тебя, — кивнула Гермиона. — Но!.. — Рон чуть не задыхался от возмущения. — Джинни не ребёнок! Ты же давно знаешь, что они вместе, что не так? — Он бросил её! И что теперь — мозги ей пудрит? — Не говори глупости, Рон, — вздохнула Гермиона. — Они любят друг друга! — Не говори того, чего не знаешь! — вспылил Рон. Удар пришёлся точно в цель. Сердце дрогнуло. Гермиона подняла глаза на друга и, машинально коснувшись кольца, холодно сказала дрогнувшим голосом: — Раз так, я, пожалуй, пойду. «Не говори того, чего не знаешь...» Совершенно случайно Рон умудрился попасть в больную точку. — Гермиона! — закричал Рон вслед, но было поздно: она захлопнула дверь ванной. Она слышала, как Рон потоптался за дверью, буркнул что-то и поплёлся вниз. *** К вечеру двор украсили для празднования дня рождения Гарри: поставили столы и развесили в воздухе яркие фонарики, украшенные числами «17». Гермиона тоже внесла свою лепту: развесила повсюду наколдованные золотистые и пурпурные ленты. Она как раз взмахнула палочкой, добавляя последний штрих, когда рядом показался Рон. — Очень... мило. У тебя и вправду хороший глаз на такие вещи. — Спасибо. — Я хотел извиниться. Я был неправ, оскорбляя твои чувства. Мир? — Извинения приняты, — помедлив, кивнула Гермиона. — Мир. Рон явно хотел ещё что-то спросить, так что Гермиона была благодарна миссис Уизли, вышедшей во двор и спасшей её от расспросов. В воздухе перед ней висел гигантский снитч; лишь пару секунд спустя Гермиона сообразила, что это и был праздничный торт для Гарри. Но в самый разгар веселья вдруг появился патронус-горностай мистера Уизли и сообщил, что с ним придёт министр магии. Едва серебристый горностай растаял в воздухе, Люпин и Тонкс вскочили из-за стола. — Нам здесь делать нечего, прости, Гарри, в другой раз... — торопливо извинился Римус. — В Министерстве узнали о вас? — с испугом вмешалась Гермиона. — Мы не уверены, но лучше перестраховаться. Министр не любит оборотней. — А я слышала, что он сам оборотень, — неожиданно вставила Луна Лавгуд, по-соседски зашедшая поздравить именинника. — Сильно сомневаюсь, мисс Лавгуд, — усмехнулся Римус, обняв жену и потянув её за собой. — Сириус, друг, тебе тоже стоит спрятаться, — добавил он. — Нет уж, я останусь тут, — весело улыбнулся Сириус, и тут же, обернувшись псом, залез под стол, укрытый длинной скатертью. Все хихикнули, когда Гарри от неожиданности пнул крёстного ногой. Тонкс и Римус перескочили через изгородь и исчезли из виду. Вовремя: секунду спустя у ворот появились Артур Уизли и министр магии.