Время всегда хорошее

Приступ Ориона Блэка прошёл на вторые сутки после возвращения Регулуса домой. Орион очнулся; он всё ещё был очень слаб, но, по крайней мере, его жизни больше ничего не угрожало. Регулус всё же уговорил мать вызвать семейного целителя, а сам заперся в домашней библиотеке в поисках ответов. Все были неутешительные. — Это ведь последствия какого-то проклятия! — вслух осознал Регулус, захлопнув очередную книгу. — Ни матушкины зелья, ни целитель здесь не помогут. — Браво, праправнук! — неожиданно с портрета над столом раздались хлопки. — Хоть один здравомыслящий маг в этом доме! — Сэр?! — от неожиданности Регулус чуть не швырнул в портрет заклятие. — Что вы... — А я давно это подозреваю, — безжалостно продолжал Финеас Найджелус. — Сам знаешь, последствия кровосмешения проявляются уж точно не такими приступами. Хотя... глядя на юную Беллатрикс... — Попрошу вас не делать такие намёки, сэр! — холодно сказал Регулус, невольно краснея от злости и смущения. — Будь вы живы, я вызвал бы вас на дуэль! — Чтобы ты знал, я отговаривал моих неумных потомков от этого брака до последнего, — лениво отозвался портрет, рассматривая свои перчатки, и вдруг встрепенулся. — Ну-с, а теперь поговорим о делах. С чего это тебе понадобились Гонты? — Гонты... Отца могли проклясть во времена его юности с Пожирателями смерти? — вдруг озарило Регулуса. — Хммм... Правильно рассуждаешь, праправнук. Ну а метка? Ориону, надо признать, хватило ума не подставляться, — сощурился маг на портрете. Регулус задумчиво хмыкнул и машинально покрутил на пальце массивное кольцо, решаясь на трудный разговор. — У отца метки нет. Я практически уверен, что это спасло ему если не жизнь, то рассудок. Моя действует на сознание, — откровенно признался Регулус. — Иначе говоря... — Надолго твоего блестящего ума не хватит. Верно, — Финеас Найджелус кивнул и пристально посмотрел на потомка, призывая продолжать. — Он не воевал с Гриндевальдом, значит, дело не в этом. Я слышал, что в юности отец близко общался с одним магом... которого сейчас не принято называть по имени, если вы, сэр, меня понимаете. Лорд Лестрейндж говорил, что в те времена они любили изучать тёмные искусства на практике. А отец со временем отдалился... Из чего делаем выводы. — Превосходно! В своих рассуждениях я дошёл до того же. — Вы же не думаете, что Тёмный Лорд... — О, я знал его в юности, — протянул Финеас Найджелус, — видел в Хогвартсе с моего портрета, разумеется. Это опасный человек. Стыдно признаться, но он напоминает мне меня в юные годы. О, он превзошёл самые смелые мои мечты! Стал тем, кем я быть боялся... Голос прапрадеда сошёл на тихий шелест. Регулус вздрогнул. Он всегда знал, что его родня — люди своеобразные, но если раньше он бы восхитился, то сейчас слышать подобные откровения было жутко. — Что я могу сделать для отца? — решительно вскинул голову Регулус. — Смотря на что ты готов пойти, дорогой праправнук, — насмешливо выгнул бровь Финеас Найджелус, поглаживая бородку. — Да и какой тебе в том резон? Наследство к тому же получишь. Вернее, его остатки, ещё не пропитые моим внуком. Скажу прямо, из тебя выйдет лучший глава рода. — Что. Я. Могу. Сделать? — отчеканил Регулус, прожигая взглядом предка. Не мог же он всерьёз говорить, что Регулус лучше отца? — Хм-м, — Финеас Найджелус, казалось, искренне смутился такого напора и перевёл взгляд на собственные шёлковые перчатки.— Жертва. Человеческая. Лучше добровольная — проблем меньше, но можно и так обойтись. — Салазар великий, — потрясённо ахнул Регулус, потеряв дар речи. — Я не... Это же... — Верный способ спасти Ориона, — пожал плечами Финеас Найджелус, и, оценив испуганное лицо потомка, добавил: — Н-да, пока для главы рода ты мягковат. Но это проходит, да-с... — Может, ещё крестраж предло́жите создать? — огрызнулся Регулус, забыв о вежливости. — А что, Блэк я или нет, в конце концов?! — Та-ак, — проскрипел удивлённый Финеас Найджелус.— И с чего такие идеи? — Да так, — уклончиво ответил Регулус. — Недавно наткнулся в одной книге. — Неужто «Тайны наитемнейшего искусства»? — вскинул бровь старик. — Выдержки с дополнениями авторства одного из наших предков, — уголком рта улыбнулся Регулус. — Уж не хочешь ли ты сказать, что вот этот юнец... Как он там себя называет? Вот этот ваш «Лорд», — саркастично подчеркнул предок, — опустился до такого?! Регулус промолчал. Было необычно слышать, как кто-то называет Волдеморта «юнцом»... Видимо, молчание вышло очень уж красноречивым, потому что Финеас Найджелус нервно кашлянул. — Вот, зачем тебе понадобились Гонты, значит? Ты всё пытался запутать меня, тайны развёл... Вот оно как... Да... — покачал головой Финеас Найджелус, поглаживая бородку. — Что ж, я расскажу тебе всё, что знаю. А о жертвах забудь, не для тебя эта кривая дорожка. *** Прошло несколько дней. В одно утро Регулус, к своему приятному удивлению, обнаружил отца за столом в кабинете. Орион выглядел уже гораздо здоровее. — Доброе утро, отец, — поздоровался Регулус, замерев на пороге. — Что делаете? — Погряз в делах, как видишь, — невесело усмехнулся тот и проворчал себе в усы: — Терпеть не могу эту нелепицу. — Может быть, нужна помощь, отец? — осторожно спросил Регулус. — Не помешает, — кивнул отец. — Я ведь, кажется, учил тебя вести дела? Давай, садись! Пора тебе готовиться к будущему. Регулус придвинул к столу большое кресло и потянул к себе стопку пергаментов. С полминуты он вглядывался в элегантный почерк, не понимая, что́ именно читает, а затем почувствовал, что брови невольно ползут вверх. — Что это значит, отец?! — воскликнул он наконец. — Вы подарили деньги Тёмному Лорду? — Да, да, — беззаботно кивнул Орион. — А в чём дело, сын? — Отец, эта сумма слишком велика! — холодея внутри, он повысил голос. — Не беспокойся, сынок! — улыбнулся Орион. — У Блэков хватает денег. Регулус вскочил, схватил папку со стола и отчаянно воскликнул, ткнув пальцем в колонки цифр: — Отец, посмотрите же сюда! Вы не видите?! Мы почти разорены! — Какие глупости! — мягко рассмеялся отец. — Ты преувеличиваешь. Этого хватит ещё и твоим внукам, и правнукам, и... — При нынешних расходах этого едва хватит на пять-десять лет! Я изучал... — Так ты сомневаешься во мне?! — вдруг вспылил отец, с размаху ударив по столу ладонью. В комнате задрожали окна, даже словно похолодало. Но будь отец здоров, его магия проявлялась бы куда ярче. — В нашем роде?! Запомни, быть Блэком... — Всё равно, что быть королём, — горько закончил заученную фразу Регулус и в этот момент ясно понял: он не сможет переубедить отца. Регулус любил семью, несмотря ни на что, но любил не слепо, как фанатичка Беллатрикс. Он понимал: если всё продолжится так же, то всё, рассказанное Гермионой, станет явью. Дом превратится в склеп. Он устало и опустошённо опустился в кресло и спросил только: — Но почему, отец? — О, — снова благодушно усмехнулся Орион, не замечая настроение сына. — Видишь ли, лорд Волдеморт заходил вчера. Он великий маг, Регулус! Ты должен гордиться, что служишь ему. Своими чарами он исцелил меня, и теперь я почти здоров. Естественно, я не мог не отблагодарить его, дав деньги на нужды его организации. — Тёмный Лорд! — с горькой иронией воскликнул Регулус. — Ну разумеется... Это же не он проклял отца, а теперь делает вид, что помогает. Это же Волдеморт тратил последние деньги на ингредиенты для зелья и тайком подливал его отцу. Это же он не спал ночами у постели больного отца вместе с матерью! И отец, привыкший купаться в роскоши, не видит очевидного: род обречён! Он не знал ни цену деньгам, ни как правильно вести дела... Развращённые веками власти аристократы утратили всякое понимание родовой чести. И это видел только один человек — Сириус. Каким-то образом брат понял всё это гораздо раньше Регулуса, как-то интуитивно, сердцем, а не умом... И сбросил этот груз на младшего брата, оставив его одного. И невольно ужасная мысль всплыла в памяти Регулуса: «Скажу честно, из тебя выйдет лучший глава рода.» Что, если Финеас Найджелус был прав? Запершись в своей комнате, Регулус в ярости швырнул на пол стул, сбросил на пол книги и свитки со стола. И, отдышавшись, сам ужаснулся своему срыву. Он теперь всё чаще напоминал себе брата, несдержанного в веселье и ярости. Фамильный характер прорывался всё чаще. Но Регулус не хотел этого. Он привык к холоду и утончённости настоящего слизеринца, он всегда гордился своей выдержкой и самоконтролем, и его настоящие эмоции — его настоящего — за всю жизнь видели лишь двое. Брат по крови и девушка из будущего. Даже с родителями и Барти он не был так откровенен, а в последние годы закрылся и от Сириуса. Гермиона. Правда ли она полюбила его, а не воображаемую маску, скрывающую настоящее лицо? Возможно, она всё же была права: от себя не уйдёшь, не спрячешь буйную натуру за маской. Только было ли это его истинным духом, или так влияло на него всё усиливающееся безумие Лорда? *** Через несколько дней Волдеморт вызвал его к себе. — У меня не было времени выразить мои соболезнования, мистер Блэк. Наше общество понесло трагическую потерю, лишившись будущей леди Блэк. Да и состояние здоровья Ориона весьма прискорбно... Окклюменцией отсекая гнев, Регулус слушал необычно мягкий и проникновенный голос и с удивлением думал, что последние дни практически не вспоминал о Прис. Казалось, что прошло так много времени с того дня, когда под башней нашли тело его невесты. Тогда он был потрясён и уничтожен, но сейчас думал совсем о другой девушке, словно и не было этой нелепой смерти, и похорон, и допросов в Министерстве... — Благодарю вас, мой Лорд. Я знаю, вы приложили усилия для помощи мне со следствием, — маска улыбалась, пока внутри бушевали эмоции. Наверное, Тёмный Лорд чувствовал их, вот только едва ли мог догадаться, кому они адресованы. Последние слова Регулуса были правдой. У Волдеморта были связи везде, в том числе и в Министерстве. — Разумеется. Вы знаете, я не оставлю моих людей в беде. Как, кстати, самочувствие уважаемого лорда Блэка? — Отец полностью здоров благодаря вашей помощи, — сказал Регулус. Он мог себе позволить едва склонить голову перед тем, кому кланялись в ноги, но всё же поклонился, чтобы не выдать ненависть на лице. Регулус знал, что без лжи и лести не выжить; в конце концов, за годы жизни он привык к этому. Но сейчас он по-настоящему ненавидел бывшего кумира. Маска оставила на лице лишь холодную выдержку. — Могу я идти, мой Лорд? — Постойте, мистер Блэк, — вкрадчиво остановил его Волдеморт, взмахнув белой рукой с длинными тонкими пальцами. Кольца с чёрным камнем больше не было — это Регулус отметил уже машинально; значит, он был прав. — Помните, что я говорил вам год назад? Эта потеря не должна сломить ваш дух, а напротив — сделать сильнее. Испытания закаляют мага... Тем более, такого талантливого, как вы, — он полуиронично поклонился, и Регулус вдруг почувствовал давно забытое чувство преклонения. Но в этот раз он одёрнул себя. Регулус, в душе эмоциональный, как любой Блэк, ненавидел Волдеморта не меньше, чем восхищался им. — Привязанности сердца, — тут Волдеморт усмехнулся, снисходительно и презрительно одновременно, — только тянут вас назад, делая слабыми, отвлекают от служения нашему общему делу. Запомните мои слова! Теперь идите! И не подведите меня и наше дело. «В самом ли деле Волдеморт считает меня талантливым?» — думал Регулус, выходя. Он не мог позволить себе провалиться в безумие преклонения снова. «Или всё это лишь хитроумная игра?» — Хочешь потренироваться со мной, кузен? — весело окликнула его Беллатрикс, наткнувшись на кузена в парке. Он вышел на улицу, под моросящий дождь, чтобы проветрить голову. «Месть должна подаваться холодной», — напоминал он себе, пытаясь собраться с мыслями. — Я собираюсь метать ножи! Регулус замешкался ненадолго. Он любил кузину, но помнил, что это она убила в будущем его брата, и не знал, что делать со своими родственными чувствами. И хотя они с братом давно рассорились и сражались на разных сторонах, Регулус не был уверен, кого выберет: брата или кузину. Но ведь сейчас брат жив, а значит, Белла его не убила. Ведь не может он судить её за не совершённый ещё поступок? Он всё же не смог отказать ей в любимом развлечении. — Хорошо, Белла. — Тогда вели эльфу принести твой набор. В поместье Лестрейнджей был отличный тренировочный зал. Его стены украшала обширная коллекция оружия: тут были и восточные сабли, и средневековые европейские мечи, и много того, чему Регулус даже не знал названия. По углам даже стояли настоящие рыцарские доспехи. Белла сама выставила мишени, Кикимер принёс им ножи. У каждого был свой набор, искусно отделанный и сбалансированный. Белла подарила ему боевые ножи на совершеннолетие, и в этом была вся Беллатрикс. Она заказывала оба набора сама — это было заметно по каждому клинку, каждой рукояти. Она любила сражаться и без палочки, и делала это с неменьшей искусностью. Кузена она учила тому же. Регулус был ловцом в школе, поэтому обладал хорошей реакцией и глазомером. И хотя он любил сражения и драки, предпочитая магические дуэли по правилам, пользоваться этими ножами он научился отлично. Они распрощались какое-то время спустя. Хозяева дома ушли наверх в комнаты, а Регулус пошёл в гостиную, к камину, чтобы уйти домой. Вот только гостиная оказалась занята. И голос Волдеморта Регулус узнал сразу. В тот же миг, что и почувствовал его через Метку. Его собеседниками был боевик Долохов и Руквуд из Отдела Тайн, учитель Барти. Оба были старыми друзьями Тёмного Лорда и потому могли себе позволить общаться практически на равных. — ... так всё-таки зачем, милорд? Кажется, этот твой план не сработал, как надо? — проходя мимо, услышал Регулус. Что-то насторожило его в этих словах, и он остановился и прислушался. «Подслушивать Лорда входит у меня в привычку» — подумал он, накладывая на себя чары невидимости. — Отчасти сработал, мой друг, — усмехаясь, ответил Волдеморт. — Чего я и представить не мог, так это того, что мальчишка захочет на ней жениться. И даже я не мог предположить, что глупая девчонка решит пожертвовать собой. Сантименты! — презрительно бросил он. Регулус стоял, ничего не понимая, но тема разговора его заинтересовала. О ком они говорят? — Но ведь тебе это на руку, милорд, — неторопливо возразил Руквуд. — Мальчишка талантлив. Если бы не её смерть, он бы вскоре отправился туда же — таково проклятие. Чтобы ты делал тогда? Сам знаешь, наследники нынче в цене. — Не ценнее нашего будущего, — жёстко парировал Тёмный Лорд. Регулус вздрогнул, уловив смысл этих слов. Значит, и вправду они все для Лорда — лишь разменная монета. Выходит, Лорд проклял чью-то невесту, а та умерла, тем самым спасая своего жениха. Чем дальше, тем меньше нравилось Регулусу услышанное. И вскоре он уже знал, о чём идёт речь, просто не мог поверить. Не может же быть... — Но ты прав, Август, сейчас это мне на руку. Он будет верным слугой. Он уже. — За верных слуг! — полушутя поднял тост Долохов; послышался звон хрусталя. — И за будущее! — И всё же, мне думается, это было излишне, — после паузы продолжил Руквуд. — К чему проливать чистую кровь? — Они отказали мне, — холодно сказал Волдеморт. — А я сделал так, чтобы они страдали всю жизнь. Они сами выбрали это. Возможно, однажды они приползут на коленях... Но будет поздно. Эти псевдоаристократишки Фоули меня не волнуют, их кровь недостаточно чиста. Одним больше, одним меньше — какой толк от девки, умеющей лишь вышивать? — И то верно, — хмыкнул Долохов. — Да, видать, не только вышивать. Не этим же она соблазнила Блэка! Эту породу таким не пронять, уж поверьте! Долохов хохотнул, намекая чёрт пойми на что. Регулус, хотя и догадался, о чём речь, всё же ахнул, услышав подтверждение. Слишком громко. Он зажал рот рукой, готовясь бежать, но за стеной Руквуд что-то сказал, и голос Волдеморта зазвенел сталью. — Закроем тему, Август! Иначе я могу и вспомнить, что твоя сестра... Регулус упал в ближайшее кресло, не став слушать о сестре Руквуда. Мысли безумно носились в голове. Тварь, лживая тварь! Сперва отец, теперь Прис... Лорд будто пытался отнять у него всё, опутать своими сетями и превратить в покорного раба. Он отнял брата, а в будущем — кто знает, что будет с Гермионой? Если бы он только знал тогда, что это было лишь начало... И вот Волдеморт выражает ему лживые соболезнования, а сам глумится в душе, если только она у него есть. Но что значит «если бы не её смерть, он бы вскоре отправился туда же — таково проклятие»? Да, верно, мракоборцы говорили о проклятии. Только вот они так и не разобрались, что именно за проклятие. «Глупая девчонка решит пожертвовать собой.» Выходит, Прис спасла его? Но почему... Не может же быть, чтобы она... любила его? Но как он мог не замечать? Он был таким идиотом, думая тогда лишь о Гермионе... А после так казнил себя, что отталкивал невесту, не проявлял ни капли тепла к ней, не считая той пьяной ночи. Считал, что она убила себя из-за нелюбви к нему. А эта гордая девушка убила себя, чтобы он жил, ничего не прося взамен, не сказав ему ни слова. «Я выживу», — пообещал Регулус не то себе, не то ей. «И отомщу за тебя». — Знаешь, есть вещи, которых ты, уж прости, не понимаешь, — вздохнул Руквуд. — Однажды это выйдет тебе боком. — Так ты взялся предсказывать будущее? — Волдеморт снова возвысил голос. — Что ты, милорд, — ответил Руквуд. — Хотя я и в самом деле умею. Погадать тебе? — Цыганские корни, — раздражённо сказал Волдеморт. — Примитивная магия. — Ты не веришь в то, что говоришь, милорд. И если уж на то пошло, цыганские корни среди нас у Антонина, а не у меня, — спокойно отвечал Руквуд. — Ну, слушайте, господа! — возмутился Долохов, у которого от эмоций прорезался сильный акцент. Застучали по паркету шаги, и Регулус отпрянул от двери. Уже в своей комнате на Гриммо он отпер ящик стола и уткнулся взглядом в мягкие карандашные линии неумелого рисунка. Гермиона улыбалась ему графитно-серой улыбкой. Наверное, ему казалось; он лишь убеждал себя. Но с момента их расставания её нарисованная улыбка поддерживала его. Возможно, он просто сошёл с ума, но ему и правда казалось, что она будто знала, что делать. Как и он теперь. Каждое новое ужасное открытие о коварстве Волдеморта приносило боль, но вместе с тем и облегчение. Потому что чем больше у него было личных причин ненавидеть Волдеморта, тем легче было предавать его, и тем меньше он упрекал себя за предательство. В тот же день он написал второе анонимное письмо Ордену Феникса.