Время всегда хорошее

Вживую Руфус Скримджер выглядел не таким суровым, как на колдографиях в газете. Он был одет в обыкновенный деловой костюм под мантией и заметно прихрамывал при ходьбе. Сними он мантию, и Гермиона легко приняла бы его за обычного человека средних лет. Но министр подошёл ближе, и стал заметен его взгляд: цепкий, острый. Министр вежливо, но неискренне извинился за прерывание праздника, и, уточнив у миссис Уизли, где можно спокойно поговорить, сделал знак следовать за ним. Гермиона не знала, что и думать. Может, до министра дошла информация о некоторых их поступках? Или он узнал о Тонкс и Римусе? Или как-то догадался, что беглый преступник Сириус Блэк жив и скрывается где-то здесь? Или дело в ней самой? Что, если министр — один из Пожирателей Смерти и хочет их убить? Гермиона встряхнула головой, отгоняя панические мысли. Так можно додуматься и до заговора каких-нибудь мозгошмыгов! Нет, на Пожирателя министр не похож. Он, может, и не самый приятный человек, но не злодей. Впрочем, не ей судить об этом. Они вошли в гостиную «Норы». За всю дорогу министр не произнес ни слова, и друзья тоже молчали, настороженно переглядываясь. Сев в кресло, министр откашлялся и произнёс совсем неожиданные слова: — Я прибыл сюда, как вам наверняка известно, в связи с завещанием Альбуса Дамблдора. Завещанное им всё же отдали, хотя все трое успели поссориться с министром. Рону Дамблдор завещал делюминатор — созданный им самим магический артефакт, похожий на старомодную серебряную зажигалку. Гермионе — старинное издание «Сказок барда Бидля», написанное рунами. В завещании Дамблдор снабдил книгу припиской: «в надежде, что она найдет их занимательными и поучительными». А Гарри достался старый снитч и меч Гриффиндора, который, естественно, отдавать ему никто не собирался. Гермиона возражала, напоминая министерские законы. Когда Скримджер решил спросить, не собирается ли мисс Грейнджер делать карьеру в сфере обеспечения магического правопорядка, она ответила резко и раздражённо: «Нет, не собираюсь. Я ещё надеюсь принести людям хоть какую-то пользу!» Она сама не ожидала от себя такой дерзости. Господи, да она спорит с главой правительства магической Британии! Нет, всё-таки дурное влияние некоторых личностей даром не проходит. С другой стороны, уж он-то точно никогда бы так не сказал. Регулус умел говорить таким тоном, что оскорбление даже не сразу можно было распознать. Просто к тому времени Гермиона уже неплохо разбиралась в законах волшебного мира. Регулус знал всё это куда лучше неё, но объяснял хорошо. Вопросы министра тем временем становились всё более идиотскими, например, почему праздничный торт Гарри был сделан в виде снитча. «Интересно, он читает «Придиру?» — думала Гермиона. Тут уже и до заговора мозгошмыгов недалеко. Она иронически хмыкнула: на месте министра она бы занялась защитой страны, а не дурацкими играми в вопросы-ответы с тремя подростками. А даже если бы она и задавала вопросы, они были бы совсем другими. Регулус однажды пошутил, что министр из неё бы вышел неплохой. Она тогда посмеялась, но идея в голове засела крепко. Хотя вообще-то вариант с департаментом правопорядка, безжалостно отвергнутый в лицо министру, тоже был вполне привлекательным. Если бы не война... Из воспоминаний её вырвал голос Гарри, дрожащий от плохо сдерживаемого гнева: — ...Дамблдор захотел отдать меч мне? Возможно, он полагал, что меч будет хорошо смотреться у меня на стене. — Это не шутка, Поттер! — рявкнул министр. — Может быть, Дамблдор верил в то, что лишь меч Годрика Гриффиндора способен поразить наследника Слизерина? Не хотел ли он отдать меч вам, Поттер, потому что считал, как считают многие, что именно вам предназначено уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть? — Мерлинова борода, что они курят у себя в Министерстве? — прошептал Рон на ухо подруге. — Фреду и Джорджу это бы точно понравилось! — И Луне Лавгуд, — шепнула она в ответ. Рон ухмыльнулся. — Интересная теория, — хмыкнул Гарри. Гермиона хорошо знала тот взгляд, с которым он смотрел на министра: взгляд, как на идиота — снисходительный, свысока. К несчастью, тот отлично понимал это, а Гарри продолжал издеваться: — А никто не пробовал пырнуть этим мечом Волдеморта? Министр не вытерпел дальнейшей пламенной речи, и, окончательно взбешённый, вскочил и закричал: — Вы заходите слишком далеко! Прежде, чем Гарри тоже вскочил на ноги, Гермиона успела подумать, что он продержался довольно долго: Гарри, если хотел, мог довести кого угодно в три раза быстрее. Гермиона мгновенно выхватила волшебную палочку, и заметила краем глаза, что сбоку от неё то же самое сделал Рон. Министр подступил к Гарри и ткнул его в грудь своей палочкой. На футболке Гарри моментально расползлась дыра, похожая на те, что красовались на гобелене Блэков. — Не забывайте, что вы не в школе, понятно? — рявкнул министр. — Не забывайте, что я не Дамблдор, который прощал вам наглость и неподчинение! Вы можете носить свой шрам, как корону, Поттер, однако не вам, семнадцатилетнему мальчишке, указывать мне, как я должен исполнять свою работу! Пора бы вам научиться проявлять уважение к людям! — Пора бы и вам заслужить его! — ответил Гарри жёстко. В гостиную на крики влетели Молли и Артур, и министр отступил от Гарри, буркнув, что его огорчает позиция Гарри, и что им «следовало бы работать плечом к плечу». Похоже, он сожалел о том, что сорвался, но было уже поздно. Гарри ответил жёстко: — Мне не нравятся ваши методы, министр. Вы не забыли? — и поднял вверх правый кулак, шрамы на котором складывались в слова: «Я не должен лгать». Лицо министра окаменело; не сказав больше ни слова, он повернулся и, прихрамывая, покинул гостиную. Вечером после праздничного ужина, во время которого завещанное Дамблдором интересовало всех едва ли не больше, чем именинник, друзья собрались наверху. Гарри сидел на кровати со снитчем в ладонях, наблюдая за его слабо трепещущими крыльями. Они ещё раз осмотрели делюминатор и книжку, но ничего необычного не нашли и перешли к снитчу. Тогда Гарри подмигнул и прижал снитч ко рту. Снитч так и не открылся, но на гладкой золотой поверхности, где ещё секунду назад не было ничего, проявилась гравировка. Четыре слова, написанные наклонным почерком: «Я открываюсь под конец». Слова тут же исчезли. — Что это может значить? — Что-то мне это напоминает, — рассмеялась Гермиона. — Только в камин не бросай! — Что, Дамблдор читал Толкина? — рассмеялся Гарри. — Ну, всё может быть. Рон «Властелин колец» не осилил, и на шутки друзей обычно закатывал глаза. — А ну-ка повтори фокус, — попросила Гермиона. Ей показалось, что она заметила кое-что прямо под надписью. Гарри снова прижал ко рту снитч, и надпись проявилась снова. Но теперь Гермиона ясно разобрала, что под словами были нацарапаны три птичьих пёрышка, похожие на крылышки снитча. *** На другой день посреди лужайки поставили огромный белый шатёр. Ряды золочёных стульев, пурпурная ковровая дорожка, колонны, увитые белыми и золотыми цветами, гигантская связка золотистых воздушных шаров под куполом, официанты в белых мантиях, оркестр в раззолоченных костюмах и не меньше сотни гостей. Это должна была быть сказочная свадьба мечты — совсем не то, что скромный, но по-настоящему тёплый праздник Тонкс и Римуса. Наверное, всему виной был изысканный, хоть и чересчур вычурный, по мнению Гермионы, вкус невесты и деньги её семьи. А может, дело было в том, что никто из них не думал скрываться... Сперва Гермиона хотела было надеть строгое тёмно-синее платье — единственное, что было в её гардеробе, но Джинни и Тонкс решительно раскритиковали её выбор. — Нет-нет-нет, так дело не пойдёт, — возмутилась Джинни, когда Гермиона достала из заколдованной сумочки платье на плечиках. — Что за траур? Мой любимый братец женится, а ты в... этом! Кто знает, когда ещё сможем повеселиться! Джинни попала в точку, сказав про траур. Как-то так вышло само собой, что всё лето она носила в основном тёмное. Не как традиция (ведь никто не знал о её трагедии), а просто в память. Ведь кроме неё, о Регулусе больше почти никто и не помнил. — Ты в порядке? — нахмурилась Тонкс. Гермиона просто кивнула. Какой смысл взваливать на подруг ещё и свои проблемы, если помочь они ей всё равно не смогут? Пусть веселятся. Джинни права — неизвестно, когда ещё время будет. Из-за нехватки времени подруги решили попросту трансфигурировать и перекрасить платье и туфли, наплевав на традиции. Вышло очень красиво: сиреневое развевающееся платье до колена, туфли на невысоком каблуке и уложенные зельем волосы превратили её в красавицу. Регулусу бы понравилось... Только серебряное кольцо не очень подходило к образу, но Гермиона отказалась снимать его, несмотря на уговоры подруг. Тогда Тонкс достала из своего рюкзака серебряную цепочку с кулоном и торжественно объявила: — Дарю! Будем считать, что это тебе заранее на день рождения. А когда Гермиона попыталась возразить, что подарок слишком дорогой, Тонкс просто улыбнулась: — Я не ношу серебро, ну, сами понимаете, «пушистая проблема». Так что бери, пока я добрая, — и засмеялась, а Гермиона обняла подругу. Всё это напоминало ей четвёртый курс, когда она пошла на святочный бал с самим Виктором Крамом. Только тогда платье она честно купила. А это, сиреневое, могло в любой момент превратиться чуть ли не в тыкву, не дожидаясь полуночи. Сама Тонкс сегодня стала голубоглазой блондинкой, чем-то похожей на Флёр, но даже в этом роскошном образе её выдавали искорки в глазах. А Джинни сменила магловские шорты и майку на милое платье, ругаясь вполголоса, что в платье выглядит «по-дурацки». — Гости пришли, пора выходить. Во дворе одна за другой стали появляться яркие фигуры, и целая процессия двинулась по двору к шатру. На шляпках волшебниц колыхались экзотические цветы и подрагивали крыльями зачарованные птицы, на шейных платках волшебников сверкали самоцветы. — Смотри, — хихикнула Джинни, указывая на одну из дам в высокой шляпе с движущейся птицей, — это что, бабушка Невилла? Так старомодно! — У моей бабки была шляпа с целым садом цветов, я видела в мамином альбоме колдографий, — фыркнула Тонкс, — вот где ужас! Какое счастье, что я могу носить, что хочу! — Девятнадцатый век какой-то, — пробормотала Гермиона, с интересом разглядывая гостей. — Как такое носят? — Да просто половина гостей тогда и родились, — отмахнулась Тонкс. — О, видишь тех девчонок? Вот это я понимаю, современная мода! Нет, серьёзно, ты просто не видела мамин альбом. Пойдём уже! На крыльце дома сидели Гарри с Роном. Гарри узнавался только по знакомой одежде — ему пришлось выпить приличную дозу Оборотного зелья с волосом рыжего мальчика-магла из соседней деревни. К удовольствию Рона, Джинни, Фреда и Джорджа, его теперь называли «кузеном Барни». — Ух ты! — воскликнул Рон, увидев Гермиону. — Ты выглядишь... здорово! — И ведь вечно этот удивленный тон, — вернула Гермиона старую шутку и улыбнулась. Джинни притворно обиделась: — А мне комплимент, братец? Рон окинул её придирчивым взглядом, и решил: «Сойдёт». Джинни толкнула его в бок. — Не слушай его, ты прекрасна, — сказал Гарри девушке, не отрывая от неё восхищённого взгляда. Та шутливо закатила глаза: — Ой, Барни, ну мы же кузены! Хватит со мной флиртовать! Все дружно расхохотались. — Прости за вчерашнее, — извинялась Тонкс перед Гарри, пока они шли к шатру.— Министерство отрастило на оборотней здоровенный зуб... я бы сказала, целый клык... и мы решили, что наше присутствие тебе добра не принесёт. Римус! Ты должен мне танец, дорогой! — окликнула она и тут же исчезла в толпе. — Нет, правда, ты выглядишь... круто, — настаивал Рон. — Твоя двоюродная бабушка Мюриэль с тобой не согласилась бы. Я с утра столкнулась с ней на верхнем этаже. Она сказала: «Боже, это ведь маггловка?» — а затем: «Плохая осанка и костлявые лодыжки». — Не обращай внимания, она всем грубит. — Вы о Мюриэль говорите? — спросил Джордж, выходя с Фредом из шатра. Впервые Гермиона могла точно сказать, какой из близнецов перед ней. Как староста Гриффиндора, она всегда мечтала об этом, но сейчас... это было грустно. Она каждый раз содрогалась при виде дыры на месте уха парня, даром что близнецы то и дело шутили по этому поводу. — Мне она сказала, что у меня уши какие-то кривые. Старая сова! — буркнул он, и все снова засмеялись, а Фред задумчиво добавил: — Жаль, дяди Билиуса больше нет, вот кто умел повеселиться на свадьбах. — Это не тот, который якобы повстречался с Гримом, а ровно через сутки умер? — вспомнила Гермиона многочисленные рассказы друзей. — Ну да, под конец у него появились кое-какие причуды. — Зато до того, как помешаться, он был душой любого свадебного пира. Выдувал целую бутылку огневиски, а после выскакивал на танцевальный настил, подбирал подол мантии и начинал вытаскивать букеты из… — ФРЕД! — рявкнула миссис Уизли, появившись за спинами близнецов. — Да, человек и вправду очаровательный, — признала Гермиона, пока Гарри сгибался от хохота в три погибели. — Так тебя назвали в его честь, Рон? — сквозь смех выговорил Гарри. Близнецы снова захохотали, а Рон густо покраснел. Им было так весело, что никто не заметил запоздавшего гостя — темноволосого мужчину с носом с горбинкой и густыми чёрными бровями, пока он не протянул свое приглашение Рону и не сказал: — Прекрасно выглядишь, Гермиона. — Виктор! Привет! — Гермиона ахнула и обняла старого друга. — Как я рада тебя видеть! — И я тебя, — мягко улыбнулся Виктор Крам. За их спинами Рон буркнул что-то — Гермиона не расслышала, но поняла, что он всё ещё ревнует её к Краму. — Пойдём, провожу тебя, — предложила Гермиона, бросив взгляд на его приглашение с указанным местом. — Я не знала, что Флёр тебя пригласила, — осторожно заметила она, пробираясь через толпу. — Ведь вы соперники по Турниру. Виктор, широкими плечами раздвигая людей, вызвал настоящий переполох: как-никак, он был всемирно известным игроком в квиддич. Но Крам, не обращая на поклонников внимания, повернулся к Гермионе: — Ну, мы скорее, товарищи. Флёр очень хорошая, если узнать её ближе. Она ведь простила меня за тот случай. Он куда лучше говорил по английски, чем в их последнюю встречу, только остался забавный грубоватый акцент. Но Гермионе он нравился. К тому же, Виктор перестал коверкать её имя. — Твой английский гораздо лучше, — похвалила она, подводя его к месту. Их стулья оказались рядом. — У Флёр был куда более интересный способ обучения, — серьёзным тоном ответил Виктор, так что Гермиона даже не сразу уловила иронию в его словах. Крам, конечно, намекал на отношения Флёр и Билла. Гермиона хихикнула. — Не ожидал тебя здесь встретить... А, ведь жених Флёр — брат твоего друга, так? — он задумался на минуту, а потом проницательно выдал: — Рон ревнует тебя ко мне. Вы... эээ... пара? — Мы друзья, — коротко ответила Гермиона и несколько неловко перевела тему. — А у тебя как дела... в этом плане? К её удивлению, Крам чуть-чуть покраснел, и Гермиона с ехидной улыбкой ткнула его в бок. Виктор — игрок в квиддич с отличной реакцией — увернулся и смущённо пробасил: — Думал, ты обидишься. Невеста у меня есть. — Вот здорово! — искренне обрадовалась Гермиона. — Я так рада за тебя! Чего мне обижаться, мы же друзья, Вик! — Спасибо. Знаешь, я позову тебя на свадьбу, — пообещал он. Они помолчали, думая каждый о своём. Гермиона — о том, что все вокруг влюблены и счастливы; Виктор, судя по несвойственному ему мечтательному взгляду, о своей невесте. Машинально он неуклюже притопывал в такт песне. «И как таких в ловцы берут?» — с улыбкой думала Гермиона. То ли дело Регулус, стройный, тонкий... Впрочем, Крам, конечно, один из лучших в квиддиче. Повезло неизвестной девушке... Началась церемония. По проходу прошли, улыбаясь и кивая родственникам, мистер и миссис Уизли. В дальнем конце шатра возникли Билл и Чарли в парадных мантиях и с белыми розами в бутоньерках. Кто-то (кажется, Фред) залихватски присвистнул. Зазвучала музыка; все обернулись, чтобы взглянуть на вход, и хором вздохнули: появились Флёр и мсье Делакур. На Флёр было простое белое платье, источавшее серебристый свет; девушка словно плыла по настилу. Как правило, рядом с её сияющей красотой люди словно тускнели, сегодня же этот свет делал более прекрасными всех, на кого он падал. Подружки невесты, Джинни и Габриэль, обе в золотистых платьях, выглядели красивее обычного, а когда Флёр приблизилась к Биллу, стало казаться, что он даже и не встречался никогда с Фенриром Сивым. — Леди и джентльмены, — певуче произнёс распорядитель, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец… — Да, моя диадема кого хочешь украсит, — звучным шёпотом сообщила тётушка Мюриэль. — Однако должна сказать, вырез у Джиневры уж больно низкий. Джинни обернулась, покраснела, и подмигнула Гарри (он сидел недалеко от Гермионы). — Уильям Артур, берете ли вы в жёны Флёр Изабелль?.. Флёр Изабелль... В таком случае я объявляю вас соединенными узами до скончания ваших дней! Распорядитель поднял над Биллом и Флер палочку, и серебристые звёзды осыпали целующихся новобрачных. Гости захлопали, золотые шары над головами жениха и невесты лопнули, и из них вылетели и поплыли по воздуху райские птицы и золотые колокольчики. Распорядитель попросил всех встать и взмахнул волшебной палочкой. Стены шатра исчезли, в центре появился танцевальный настил, стулья расставились вокруг маленьких столов, на сцену вышли музыканты, и повсюду засновали официанты с подносами. Гермиона с Виктором протолкались поздравить молодожёнов, вручили им подарки, и отошли в сторону — оба не танцевали со времён Турнира, когда Крам оттоптал ей все ноги в вальсе. — Приезжай к нам, — произнёс Виктор, наблюдая за танцующими парами. — В Болгарию. Неладные у вас тут дела творятся. Поговаривают о войне. Пропадёшь зря, я за тебя боюсь. — Не могу, Вик. Прости, — покачала головой Гермиона. — Уезжай! — настаивал Крам. — У нас безопасно, далеко отсюда. Я смогу тебя защитить! — Нет, — непреклонно ответила она. — Я не могу. Я не сбегу и не брошу друзей. Да и... мне тоже есть, за что бороться. Я могу постоять за себя! Но спасибо за предложение. Правда, спасибо. Крам сердито выдохнул, с силой потёр лицо, и буркнул: — Как знаешь, упрямая. И тут Гермиону озарило. План казался немного безумным, но вполне осуществимым. Если получится... Это будет куда лучше её прежнего плана. — Могу я тебя попросить кое о чём, Вик? — Всё, что хочешь, — без запинки ответил Крам. — Ты мой друг. — Мои родители не волшебники, я боюсь за них. Знаю, я слишком многого прошу, но не мог бы ты помочь спрятать их на твоей родине? Сейчас они живут у волшебников, но даже это для них опасно. Им самим не покинуть страну незаметно. Уверена, границы охраняются. Нужен безопасный портключ. — О... — пробормотал Крам и серьёзно задумался, бормоча вслух по-болгарски. Спустя минуту или две он серьёзно обьявил: — Сделаю. Гермиона от радости крепко обняла его, рассыпаясь в благодарностях. Крам неловко обнял её в ответ и добавил: — Если что, тебе стоит только написать. Они поболтали ещё немного. Наконец, Гермиона попрощалась с другом. — До свидания! — отозвался Виктор и махнул рукой на прощание. Она ответила по-болгарски, как он учил её, он рассмеялся, а Гермиона махнула в ответ и поспешила сквозь толпу туда, где видела друзей в последний раз. И именно в этот миг нечто большое и серебристое пробило навес над танцевальным настилом. Грациозная светящаяся рысь-Патронус мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней; гости нелепо застыли посреди танца, предчувствуя беду. А затем Патронус разинул пасть и громким, тягучим басом Кингсли сообщил: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко.