Время всегда хорошее

Регулус, 1979

Регулус не сразу понял, в какой момент обычная (он и не заметил, как всё это стало до ужаса обыденным) операция устранения пошла не по плану. Просто в один момент он вдруг увидел, что почти все его товарищи выведены из строя или мертвы. Они недооценили противника. Когда, нелепо взмахнув руками, упал его напарник, Регулус оглянулся, — и тут же, поражённый заклинанием, упал сам. Пачкая дорогую мантию в грязи, он скатился в придорожную канаву, едва не потеряв сознание от боли. Лёжа в грязи, вдыхая запах мокрой земли, он ни малейшего понятия не имел о том, что происходит наверху. Минуты казались часами. Спустя какое-то время наверху раздались хлопки трансгрессии. «Авроры... Вот и всё.» Послышалась громкая ругань — как всегда опоздавшие мракоборцы оценили усеянный трупами пейзаж. Некоторых выражений Регулус даже не слышал, — а ведь он вырос с Сириусом и братьями Лестрейндж. — Опять опоздали, чтоб вас! — рявкнул кто-то, добавив такую нецензурщину, что ещё несколько месяцев назад Регулус бы сам покраснел. Раздалась перекличка голосов: — Живые? — Те двое в масках. Остальные мертвы. — Здесь всё чисто, босс. — Наши есть? — Укрылись в доме, сэр. — Ты — проверь там! — рявкнул командный голос совсем рядом. — Есть, босс, — очень знакомо ответил кто-то. Послышались приближающиеся шаги: кто-то спускался в канаву. Регулус устало закрыл глаза. Конец... Шаги замерли прямо над ним. Аврор присел на корточки, сильным движением перевернул его на спину и выругался. Регулус сжал зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, и медленно открыл глаза. Ну разумеется: судьба не могла не свести их. Какие-то несколько мгновений они молча смотрели друг на друга — глаза в глаза, как всегда. Наконец аврор странно хмыкнул и отвёл взгляд. А Регулус вдруг с удивлением заметил серьгу в его ухе. И сам подумал мимолётно: почему даже спустя столько времени взгляд всё ещё цепляется за такие мелочи? Пошарив рукой в грязи, аврор поднял потерявшийся портключ Регулуса и вложил ему в руку. — Возвращаю должок, — шепнул Сириус Блэк, криво усмехаясь, и вдруг с размаху ударил брата кулаком в лицо, разбивая в кровь. — И это тоже. Он легко вскочил на ноги — только звякнули цепочки на его одежде, — выбрался на дорогу и крикнул: — Здесь никого нет! — Забирайте этих! Уходим! — крикнул всё тот же командный голос, к которому обращались «босс». Регулус ошарашенно замер, боясь дышать и не в силах поверить происходящему. Он не выдал его. Спас. «Должок», — сказал тот. Должок за тот день, когда Регулус спас его, рискуя собой. Помнит, значит. И тут же стало как-то по-детски обидно: неужели дело только в долге? Сириус ведь ненавидел быть должным, уж это Регулус отлично знал... И вот теперь он уже второй раз нарушает ради Регулуса закон. Лицо горело от удара в напоминание, и тёплая кровь стекала по коже. Регулус шепнул кодовое слово, сжал ладонь с портключом, и миг спустя свалился на знакомый паркет. Квартирку в Лондоне Регулус с Барти купили после выпуска из Хогвартса. Барти сразу же переехал туда: он работал в Министерстве, в отделе отца, и объяснил Краучу-старшему, что хочет жить поближе. Это было их место, и только их. Кроме Марго, больше там не бывал никто. Туда они настроили себе портключи, чтобы залечивать раны после сражений. С помощью магии Регулус быстро поправился, лицо давно зажило, но он так никому и не рассказал, что случилось на поле боя и как ему удалось избежать ареста. Только неохотно объяснил товарищам: — Стоит мне залечь на дно, кажется, меня видел кто-то из авроров. В газетах они прочитали, что двоих раненых Пожирателей арестовали мракоборцы. Регулус неприятно поразился, когда понял, что спасать товарищей никто не собирается. Когда новым Пожирателям ставили Метку, они приносили клятву: взаимовыручка, поддержка... Кажется, никто и не думал всё это соблюдать. Если бы Регулус не разочаровался в службе Лорду раньше, это бы точно произошло сейчас. Он ведь и пришёл к Лорду во многом в надежде обрести верных товарищей, единомышленников. Ну и, конечно, из честолюбия и интереса к тёмной магии. Регулусу было страшно. В первый раз после встречи с братом на поле боя он каждую минуту ждал, что за ним вот-вот придут. И хотя Сириус со своим странным благородством никогда бы не выдал того, кто спас ему жизнь, Регулус был не уверен в этом, если дело касалось его самого. Сириус вернул долг, а значит, ничто не останавливало его от того, чтобы выдать брата всем своим дружкам и аврорам. Они могли ненавидеть друг друга. Без палочки бить кулаком в школьных коридорах. Кричать в лицо оскорбления. Проклинать. Игнорировать и отрекаться во всеуслышание. Но Регулус знал: никто из них бы не решился на убийство, и никто не отдал бы другого на верную смерть. И всё же много дней после этого он не выходил никуда, кроме этой квартирки и родного дома, опасаясь вот-вот увидеть под дверью авроров в форме. Но прошло почти две недели. Ничего не произошло. То ли Сириус забыл о встрече, что маловероятно, то ли почему-то снова решил нарушить закон об укрывательстве Пожирателей ради брата. Вскоре один из пленных Пожирателей умер от ран, а второго отравил кто-то из людей Лорда в Министерстве, что вызвало нешуточный скандал. *** Регулус чувствовал себя преступником, которым он и был, пересекая Косой переулок в будний день, всё же рискнув выйти из дома. Он только собирался свернуть в Лютный переулок, когда на углу ему под ноги бросилась маленькая девочка лет шести-семи. Он удержал её за руку от падения, и только тогда понял, что девочка умудрилась размазать мороженое по его мантии. — Простите, — смутилась она, покраснев, и — Регулус готов был поклясться — её волосы тоже на мгновение заалели. — Ничего страшного, — недовольно буркнул он, невербальным заклинанием очистив ткань мантии и заодно магловскую одежду ребёнка. Девочка, забыв о стыде, искренне восхитилась: — Круто! Регулус, несмотря на раздражение, готов был рассмеяться. Он сдержал улыбку и строго спросил: — Где твои родители? — Понятия не имею, — пожала плечами девочка. — Я потеряла маму где-то там, — и махнула рукой вверх по улице. — Как твоё имя? — Не скажу, — показала язык она. — Мама сказала не общаться с незнакомыми. Он хмыкнул. — Меня зовут Регулус. Так как тебя зовут, раз уж теперь мы знакомы? — Я Тонкс, — наконец, ответила девочка. — Просто Тонкс. Регулус сначала подумал, что ослышался. Ведь не может же... Да и сколько в Британии Тонксов? Не одна же семья. Но стоило присмотреться, и — Салазар великий! — девочка была и вправду почти вылитая Андромеда в детстве! Породу-то не скрыть. Вот так встреча! Племянница. На сердце почему-то стало тепло и одновременно грустно. Сколько лет прошло с побега Андромеды, сколько они не виделись? У неё уже такая большая дочь... — А имя? — внезапно охрипшим голосом спросил он. — А я его ненавижу, — серьёзно ответила девочка, взглянув исподлобья — будет смеяться? Но Регулус только вздохнул: — Пойдём, найдём твою маму. Маленькая Тонкс просияла и доверчиво ухватилась за его руку. Регулус машинально сунул вторую руку в карман и с удивлением нащупал конфету в хрустящей обёртке. Наверное, Кикимер подсунул, желая угодить любимому хозяину. — Любишь сладкое? — неуверенно спросил он у девочки. — Хочешь конфету? Племянница состроила умильную мордашку и часто-часто закивала, чуть снова не споткнувшись. Регулус улыбнулся её неуклюжести, удержав за руку, и протянул конфету. Девочка радостно подпрыгнула и обняла его за пояс. Её волосы ярко порозовели, и Регулус с изумлением осознал, что полукровка-племянница — метаморф. Настоящая, из тех, что рождались раз в столетие. И если раньше он бы сказал с гордостью: «Кровь Блэков», то сейчас задумался. Уж не в смешении ли чистой и грязной крови секрет? Вот и Волдеморт — полукровка, но сила-то какая!.. Регулус неловко и осторожно потрепал племянницу по розово-чёрной макушке, когда вдруг увидел на выходе из аптеки статную фигуру. Он не видел её много лет, но тут же узнал, несмотря на простое платье и остриженные куда короче, чем прежде, волосы. Андромеда. — Нимфадора! — взвизгнула она, чуть не выронив пакет с покупками, и бросилась к дочери. Вот, значит, как. Нимфадора, «дар нимф». Красивое имя, правильное. Блэковское. И почему девочка так его невзлюбила? — Мамочка! — обрадовалась малышка, разомкнула руки, сунула шоколадку в карман и за полу мантии потянула Регулуса навстречу. — Я же просила не убегать, Дора! Я всю улицу обошла, волновалась... Андромеда целовала дочь в обе щеки, а Регулус всё смотрела на неё. Она сильно изменилась с тех пор, как они виделись последний раз. Тёмно-синее платье совсем простого кроя, едва ли не сшитое вручную, но элегантное; волосы, раньше спускавшиеся ниже талии, а сейчас — едва ниже плеч, но всё же красиво уложенные. Она похудела, но лицо её словно расцвело. Даже спутать её с Беллатрикс стало сложнее — так изменила кузину эта улыбка, проявившаяся при виде дочки. — Здравствуй, Меда, — негромко сказал Регулус. И улыбка вдруг сползла с её лица, стоило ей увидеть его, а она побледнела, столкнувшись с ним взглядом. — Отойди от моей дочери. Отойди! — в её голосе прорезались нотки мольбы. Она достала палочку из кармана. Регулус отступил на шаг, всё ещё безоружный. — Андромеда, я лишь привёл Нимфадору к тебе. Она потерялась. Я рад тебя видеть. Правда. Как ты? Она молчала, прижав к себе дочь, и как-то странно смотрела на него. — Рад? — переспросила она. — Не забывай, ты разговариваешь с Предательницей крови. — Я разговариваю с кузиной, — парировал Регулус. — Ты один из них, — напряжённо сказала женщина. — Сириус всё мне рассказал. Так, значит, со своим любимым Сириусом она разговаривать не боится. Два предателя рода, хороша парочка! Вернее, это когда-то Регулус считал её предательницей, но сейчас вполне понимал. Кузина предпочла любовь долгу. Если бы он только мог поступить так же!.. Но в глазах кузины горели злость и страх. Она в самом деле боится его? Не так он представлял свою встречу с ней. — Мамочка, дядя дал мне конфету! — не замечая напряжения, похвасталась племянница. «Дядя», пусть и в детском понимании, прозвучало так странно, но вместе с тем приятно. «Дядя», — повторил Регулус про себя и улыбнулся. Кажется, о чём-то таком подумала Андромеда, и Регулус готов был поклясться, что она на секунду машинально улыбнулась, прежде чем напуститься на дочь: — Нимфадора, я ведь учила не брать ничего у незнакомых! Немедленно отдай конфету! — Но ведь я его знаю. Его зовут Регулус! — искренне недоумевала девочка. — Он хороший! — Брось сейчас же! Ты его совсем не знаешь! — рассердилась Андромеда. — Вдруг это опасно?! — Но послушай, это просто конфета, — возразил Регулус. — Что плохого в том, что я угостил твою дочь, мою, между прочим, племянницу? — вступился Регулус. Андромеда смерила его сердитым взглядом, но в её глазах Регулусу снова почудился отблеск страха. — Племянницу? — удивлённо пискнула Нимфадора, но Андромеда не слушала её. — Дора, тебе нельзя много сладкого. Это вредно! Ты не можешь это есть. Брось сейчас же! Прощай, — холодно бросила Андромеда кузену, подхватила сумки и повела за собой дочь. Малышка Нимфадора грустно оглянулась на него через плечо, и Регулус отчётливо увидел, как разжались её пальчики и на мостовую упал серебристый фантик. Пока кузина с дочерью не скрылись за поворотом улочки, Регулус успел услышать встревоженно-сердитое: — Что ещё он наговорил тебе? — Что значит «племянница»? — в ответ спрашивала Нимфадора. — Он что, мой дядя? Как Сириус? Регулус опустошённо проводил кузину и племянницу взглядом, развернулся и побрёл в сторону переулка. Встреча была обидна просто до боли. Андромеда говорила сердито и зло, но он читал страх в её глазах, в сжатых на палочке пальцах. Она не оставляла ему шанса, видела в нём только Пожирателя смерти, а не младшего брата, как раньше. Но и он не поддержал её после побега, отвернулся, отрёкся, в отличие от Сириуса. И что ещё она наговорит этой весёлой девочке Нимфадоре? Вот, кем она считает его: убийцей полукровных детей! Как же он ненавидел это презрение в глазах тех, кого любил. Сириус. Гермиона. Андромеда. Все они были правы — и это самое худшее. *** Наступил первый день августа, а вместе с ним — день рождения Регулуса. Он едва не забыл о нём; напомнила мать с вопросом, будет ли он устраивать праздник. Он ответил, что не имеет права на это: не прошло ещё и недели со смерти его дяди Сигнуса, отца кузин. Дядя был братом Вальбурги, хоть та и никогда особенно не любила его. И хотя причину смерти в кругу семьи не называли, на самом деле дядю, как обычного маггла, хватил удар. Регулус никогда особенно не любил свой день рождения. Тем более, восемнадцать — не семнадцать. Хотя, насколько он помнил, у магглов совершеннолетие наступало как раз в восемнадцать. Столько же было и Прис... Так странно было, что в полном хаоса мире ещё осталось что-то настолько нормальное, как день рождения. И странно, что ему всего восемнадцать: казалось, за этот год он пережил больше, чем иной старик. Но, проснувшись с утра, он всё же с радостью обнаружил, что верный Кикимер сложил у кровати горку подарков. Там были книги, коробочки с артефактами, дорогие перья, коробки конфет, даже букет цветов в хрустальной вазочке... Наверху стопки лежала открытка с движущимся изображением снитча и серебристо-зелёной змейки — такие за два кната продавались в Косом переулке с подписью: «Для настоящего слизеринца». Весело хмыкнув, Регулус взял её с тумбочки и прочитал: «Поздравляю с юбилеем вступления сам-знаешь-куда. Как прошёл первый год служения идеалам? Желаю тебе в этот худший в моей жизни день наконец-то высунуть голову из задницы. Кикимер сделает себе харакири, если ты отправишься к благороднейшим и грязнейшим предкам из-за своей тупости. P.S. Не подумай только, что меня всерьёз волнует судьба старой кикиморы. С.» При большом желании в постскриптуме читалось «...в отличие от твоей», хотя вряд ли Сириус имел ввиду именно это. — Да это прямо от всего сердца, — пробормотал Регулус, отложив открытку. — Ты превзошёл себя в эпистолярном жанре, братец. «Служение идеалам», надо же! Вообще-то, Метку он получил больше года назад, это было не на его день рождения. Но официально его представили ближнему кругу Пожирателей именно в этот день. И откуда только Сириус узнал?.. Сам он на прошлый день рождения брата послал не менее ядовитое письмо, исполненное в самым изысканных выражениях, и оттого ещё более обидное. Кажется, «служение идеалам» Сириус позаимствовал оттуда — универсальная фраза получилась. «Надо бы сочинить что-нибудь к следующему ноябрю », — подумал Регулус, заклинанием приклеивая открытку над столом. Смеха ради, разумеется — уж очень забавно выглядели нарисованные снитч и змейка. Ни в коем случае не из-за глупого чувства тепла при виде косых и злых строчек. А одна из книг в стопке подарков, к изумлению Регулуса, оказалась магловской. Судя по шутливой приписке, это был подарок от Марго. Поиздеваться она решила, что ли, припомнив разговор перед экзаменом? Вечером неожиданно пришла Нарцисса. Постучала по двери с хорошо известной всей семье табличкой и вошла, красивая даже в чёрном траурном платье в память об отце. — С днём рождения, дорогой кузен, — улыбнулась Нарцисса, обнимая его. — Восемнадцать, надо же!.. — Я тебя умоляю, Цисси, — искренне рассмеялся Регулус. Болтать с кузиной о мелочах было неожиданно легко; в их редкие встречи он почти забывал обо всём остальном. — Не так уж сильно ты и старше! — Для женщины важны даже эти шесть лет, — шутливо парировала она, мешая родную речь с французским. — Я хотела вручить тебе подарок. — Ты просто чудо! — улыбнулся он ей, разворачивая подарок — очередную книгу в роскошной обложке. Такой в его коллекции ещё не было. — Всё для любимого кузена, — рассмеялась та. — А у тебя тут уютно, — заметила она, подходя к столу. — Милая открытка. От кого это? — Угадай, — с насмешкой предложил Регулус. Нарцисса тихо фыркнула, догадавшись, и вдруг воскликнула: — О! Не знала, что ты всё ещё рисуешь. Чудесно выходит! — О, Мерлин! — спохватился Регулус, внутренне похолодев. — Я совсем забыл убрать! — Можно узнать, кто эта очаровательная девушка? — поинтересовалась Нарцисса, пока Регулус поспешно прятал рисунки в ящик стола. Всякий раз, когда он чувствовал, что теряет рассудок, он рисовал её — одно и то же лицо раз за разом, как будто она могла помочь. Часть рисунков тут же сгорала от огонька на кончике волшебной палочки, но часть осталась разбросанной по столу. — Нет, — резко ответил он, запирая ящик. — Прости... — Извини, я не должна была... — явно смутилась Нарцисса. — Ты хорошо рисуешь. — Вовсе нет, — возразил Регулус как можно равнодушнее, — это просто увлечение от скуки. Я же совершенно не учился, разве что в детстве... — А я, знаешь, люблю рисовать цветы в саду, — улыбнувшись, сменила тему молодая женщина. — Все говорят, выходит очень мило. — Я видел, когда был у тебя в последний раз, — кивнул Регулус. — Это действительно прелестно. Но довольно этих разговоров: я вижу, тебя что-то беспокоит. — Ты прав, — неуверенно кивнула кузина, отведя взгляд. — Не говори никому, ладно? — выдохнула она, прижав к порозовевшим щекам ладони, и подняла сияющий взгляд. — Я... У нас с Люциусом будет ребёнок. — Это замечательно, Нарцисса. Я так рад за тебя! — он улыбнулся, целуя кузину в щёку, но подходящих слов найти не смог. Да и что он мог сказать, зная, что на век этого ребёнка придётся две магические войны? — Реджи, какое имя ты бы посоветовал? — спросила кузина, пока Регулус гадал, была ли Гермиона знакома с его племянником. Они должны были бы учиться на одном курсе. Регулус не стал долго думать: — Если мальчик, назови его Драко. Помнишь наши детские игры? Принцессе нужен свой Дракон. И к тому же, никто не придерётся к традициям. Принцессой в их детских играх когда-то была Нарцисса. Когда-то, когда мир ещё не сошёл с ума, когда их семья была ещё едина. Когда болезнь ещё не запустила когти в разум Вальбурги Блэк. Когда ещё не было Меток на руках двоих. — Ты помнишь, — звонко рассмеялась она. — Хорошая идея, Реджи, мне очень нравится! Драко Малфой, прелестно! Ох, ну мы и заболтались! Я совсем забыла: мадам Вальбурга ждёт тебя к чаю. — Вашу руку, миледи, — предложил Регулус. Вместе они спустились по парадной лестнице. Внизу ждала Беллатрикс. Она смерила кузена задумчивым взглядом из-под тяжёлых век, будто размышляя, сколько Круциатусов он выдержит — Регулус не раз видел этот отстраненный изучающий взгляд. Но подарок вручила равнодушно, а потом вдруг поцеловала в щёку. Регулус не знал, подозревает ли она его до сих пор. Не хотел знать.