Время всегда хорошее

Утро разбудило Гермиону лучиком солнца, прокравшимся сквозь тяжёлые шторы, и скрипящим голосом Кикимера. — Вставайте, мисс грязнокровка, — бурчал старый эльф, поторапливая, — вас ищут грязные предатели крови там, внизу. И, едва договорив, он исчез, — Гермиона не успела даже оскорбиться. Разом проснувшись от такого пробуждения, она открыла глаза и удивлённо уставилась наверх. Потолок был чужой. У неё в комнате никогда не было ни зелёного балдахина, ни осыпающейся лепнины, ни пыльной люстры с хрустальными подвесками, ни мебели чёрного дерева, ни серебристых обоев, ни изумрудных штор… Мысленно обругав себя идиоткой, Гермиона подскочила на кровати, приводя в порядок причёску и одежду, в которой заснула, и выскочила в коридор. У лестницы её встретил Рон, растрёпанный и в пижаме. На его лице при виде подруги отразилось облегчение. — Где ты была? — воскликнул он. — Мы тебя потеряли! — В библиотеке, — привычно соврала Гермиона совсем как тогда, в Хогвартсе, и опять из-за него. — Мне не спалось, и… Я знаю, кто забрал медальон, — внезапно выговорила она. Рон удивлённо поднял брови на её слова, и, зевая, предложил: — Пойдём вниз, там всё расскажешь. Гарри и Сириус готовят завтрак. — Сириус здесь? — А-ага, — снова зевнул Рон и побрёл по ступенькам. Они спустились в полуподвал, в кухню, наполненную запахами еды — аромат чувствовался из коридора. — Утро недоброе, — весело гаркнул Сириус, грохнув на стол сковороду с яичницей. — Привет, Гермиона! — Привет, — пробормотала та, отводя взгляд: она и забыла, насколько братья были похожи. Сердце сжалось. — Ты давно здесь? — всё же спросила она, собравшись с мыслями. — Да вот, пришёл, как смог. Захотелось подраться, — криво усмехнулся Блэк. — Пришлось лететь на мотоцикле через полстраны, — он проглотил кусок и продолжил. — У власти Пожиратели, Министерство разгромили, есть погибшие. В «Норе» всех допрашивали. Тот болгарин полез в драку, — хорошо дерётся, кстати, — и ещё кое-кого приложили, но все целы. — Виктор? — переспросила Гермиона. — Он в порядке? — Ну да, Крам, — кивнул Сириус, — жив-здоров, что ему будет. А из плохих новостей: они как-то нашли наш дом, ну и… — Блэк махнул рукой, — захватили, короче. Слава Мерлину, всё самое ценное я давно припрятал. Гарри выронил вилку. — Наш дом?! — воскликнул он и выругался. — И теперь они наверняка знают, что я жив, — вздохнул Блэк, — так что придётся сидеть здесь. Не думал, что скажу предкам «спасибо» за их паранойю, но этот дом — настоящая крепость. Сириус опрокинул в себя кружку кофе и решительно потребовал рассказать об «этой вашей авантюре, которую вы задумали». Гарри пытался перевести тему, но крёстный не дал ему это сделать. Пришлось всё рассказать. — Значит, — подытожил Сириус, — вы ищете артефакты, которые помогут убить этого, — он проглотил крепкое ругательство, — вампира. — Почему это вампира? — от неожиданности со смешком поднял брови Гарри. Блэк немного грустно улыбнулся: — Это наша с Джеймсом старая шутка. Говорят, вампиры тоже предпочитают чистую кровь, и у них тоже красные глаза. Что это за артефакты? — Крестражи. Блэк нахмурился: — Что это? Какая-то черномагическая дрянь? — Осколки души, если коротко, — уточнила Гермиона. — Пока они существуют, он бессмертен… почти. Поэтому он и не погиб в тот Хэллоуин. Сириус вздрогнул, тряхнул головой: — Ну и мерзость. А я-то думал, это старые байки! Вот кому, вернее, чему, служат все эти чистокровные идиоты?! Недочеловеку? — Не все, — пробормотала она, и ей показалось, что Сириус покосился на неё. Он явно знал больше, чем казалось. И говорил совсем как Регулус — с чувством, даже немного высокомерно. Гарри тем временем закончил рассказ, задумчиво протирая очки: — Мы нашли один крестраж, медальон Слизерина, только это подделка. Кто-то опередил нас и украл настоящий медальон. К счастью, он оставил записку с подписью, но мы не знаем, кто это. — Гермиона, ты вроде говорила, что узнала, кто? — перебил друга Рон. Она кивнула, собираясь с силами, и попросила твёрдо: — Да, но сначала, Гарри, покажи записку Сириусу. Поттер пожал плечами, но всё же послушался подругу. Достав из кармана фальшивый медальон, он открыл его и протянул крёстному записку. Гермионе не надо было видеть её, чтобы повторить написанный рукой Регулуса текст. Она видела как наяву, как он выводит буквы в своей предсмертной записке, хмурится, сочиняя текст, как размашисто ставит подпись… — Мерлина мать! — Сириус побледнел. — Ты знаешь, кто это? — удивились Гарри и Рон. — Ещё бы не знал! — хрипло и как-то безумно засмеялся Сириус, вдруг став до ужаса похожим на старшую кузину. — Я эту подпись из тысячи узнаю! Мерлин… Он закрыл лицо руками. Гермиона вдруг ясно поняла: что бы Сириус ни говорил о брате, в глубине души он любил его. В «прошлом варианте» он так никогда и не узнал правду, до конца считал Регулуса глупцом и трусом. Гермионе было приятно узнать, что в этом мире ещё остались те, кому был действительно важен Регулус. Даже если их было только двое. И одна даже не может сказать это вслух. — Р.А.Б… Блэк? — нахмурился Гарри, догадываясь, и Сириус просто кивнул: — Регулус Арктурус. Мой брат. — Чёрт, — пробомотал Гарри, — мне стоило бы вспомнить раньше. Сириус всё ещё не отрывал взгляд от записки, будто не в силах поверить в её реальность. — Мне, чёрт возьми, нужен полный рассказ! *** При свете дня на двери под табличкой виднелись глубокие царапины. Гермиона не хотела знать, откуда они, хоть и догадывалась — уж очень походило на следы когтей. Когда они появились? Не тогда ли, когда Сириус вернулся из Азкабана сюда? Дверь была распахнута, и Гермиона вошла, больше не натыкаясь на взгляд серых глаз: колдография, висевшая ещё ночью на стене, теперь жгла ей карман. Она боялась, что кровать будет измята, но, наверное, Кикимер разгладил постель. Гарри разглядывал коллаж на стене: — Похоже, он был его поклонником задолго до того, как вступил в Пожиратели, Прежде Гарри был будто очарован таинственной личностью героя, обманувшего Волдеморта ценой своей жизни. А сейчас — Гермиона видела это по глазам друга — он думал, что это был юноша лишь немного старше его; брат крёстного, Блэк, слизеринец… Что он думал о Регулусе сейчас? «Поклонник Волдеморта»! Так и было. Сначала. При свете дня Гермиона решила изучить коллаж. Хотя бы попытаться понять его. — Он был ловцом, — заметил Гарри, изучая колдографии на тумбочке. — Что? — рассеянно откликнулась полностью ушедшая в чтение Гермиона. Некоторые статьи действительно были весьма интересны, хотя и написаны о Пожирателях смерти и их лидере. — Он сидит в середине первого ряда, а это место ловца, — пояснил Гарри. — А, ну да, я помню, — так же рассеянно ответила Гермиона, читая газетную статью, и тут же похолодела от собственной оговорки. К счастью, Гарри ничего на заметил. — Интересно, он играл против моего отца? — Трижды, пока Джеймс не стал охотником на старших курсах, — неожиданно ответил Сириус, подкинув в руке вынутый из шкафа снитч. Следом на пол выпали чёрные перчатки ловца. — Джеймс всегда побеждал. — А это кто? — спросила Гермиона, указав на вторую колдографию, где Регулус был с незнакомым светловолосым парнем. Гарри повернулся, взглянул на изображение и нахмурился: — Знакомое лицо! Я точно его где-то видел. — Конечно, видел, — согласился Сириус, подойдя к друзьям. — Не узнаёшь? Это Барти Крауч-младший. — Ты шутишь! — воскликнул Гарри и, присмотревшись, покачал головой. — А ведь и правда… — Они дружили? — спросила Гермиона у Блэка. Регулус рассказывал ей о своём лучшем друге, но она никак не ожидала того, что им окажется человек, который помог воскресить Волдеморта, чуть не убил Гарри и пытал родителей Невилла. — Крауч же… ну… сумасшедший. — Он не всегда таким был, — хмуро покачал головой Сириус. — Люди меняются. А Гермиона вдруг, почувствовав боль в голове, вспомнила уроки ЗОТИ на четвёртом курсе. Почему, услышав её имя, «профессор Грюм» так уставился на неё? — Так я тебе и поверил, — подозрительно хмыкнул Гарри. — Он же меня чуть не убил! — Сириус, ты уж извини, но у твоего брата были отвратительные друзья, — поддержал его Рон. — Ты бы видел Невилла, когда он узнал, кто́ рассказывал ему про непростительные заклятия целый год! — Да я и не собирался спорить, — пробормотал Сириус. Но Гермиона заметила в его глазах странную горечь. *** Когда «акцио медальон» не сработало, они решили обыскать всю комнату. Гермионе достался стол, заваленный свитками, книгами и записями. Над столом она заметила открытку с заколдованным изображением снитча и серебристо-зелёной змейки. Подпись состояла только из одной буквы «С», но Гермиона сразу догадалась об авторе послания и улыбнулась. Из одной книги вдруг выпал портрет. Со старой колдографии смотрела, гордо улыбаясь, красавица-брюнетка. На обороте было изящным почерком выведено: «Mon chér Regulus. Priscilla». «Та самая Присцилла? О, Мерлин...» Сердце сжалось, хотя Гермиона и чувствовала себя последней идиоткой: придумала тоже, ревновать мёртвого уже почти двадцать лет парня. А всё-таки он сохранил её фото. Она была куда красивее самой Гермионы. Такие девушки не прыгают с башни просто так. — Ух ты, — сказал Рон, заглянув ей через плечо. — Красивая. Ладно, вкус у него был хороший. Гермиона слабо улыбнулась, решив, что может принять на свой счёт этот комплимент: — Пожалуй. Знал бы Рон... — Кто это, Сириус? — парень махнул в воздухе колдографией. — Бывшая невеста Рега, — отозвался тот. — У него была невеста? — заинтересовался Гарри. — Бывшая в том смысле, что она спрыгнула с башни Хогвартса за несколько месяцев до свадьбы, — уточнил Сириус, а Гарри с Роном ошарашенно присвистнули. — Кто знает, что случилось. Ходили слухи, что это Рег её убил, но, по-моему, чушь это всё. «Убил?! Чушь, конечно! Регулус, если ты не любил её, зачем хранил колдографию?» — Гермиона убрала портрет обратно в книгу. «Вы должны были пожениться тем летом?.. Мерлин! А я и не знала...» Они продолжили поиски. Гермиона вернулась к изучению стола. Запертый ящик открылся от случайного прикосновения её кольца, а внутри оказались рисунки. Сделанные карандашом и чернилами, простые, но узнаваемые: сверху — зарисовки пейзажей и замков, а на дне — стопка портретов. Её портретов. Гермиона застыла на месте: она никогда прежде не видела этих рисунков, кроме того, который он подарил ей ещё в самом начале их знакомства. Наверное, Регулус стеснялся этого увлечения. Что ещё он умел, этот неправильный Блэк, с чего-то решивший спасти мир? И всё же было что-то безумное в этих рисунках... Будто порыв эмоций, выплеснутых на бумагу. «Что же с тобой было?» Пока остальные не видели, Гермиона сложила рисунки и спрятала в карман. Пусть у неё останется хоть что-то, хотя бы колдография и несколько рисунков. Их она хотя бы сможет повесить на стену. — Здесь ничего, — не оборачиваясь, сказала она. — Только записи с расчётами. Ничего интересного. — Нашёл! — крикнул Сириус. За изголовьем кровати оказался тайник, но медальона там не было. Зато нашёлся блокнот в чёрном кожаном переплете, и секунду спустя Гермиона узнала свой прошлогодний рождественский подарок, который Регулус использовал как записную книжку. Старший Блэк быстро пролистал страницы, сходу разбирая почерк брата; записи обрывались ближе к концу блокнота, но пустыми оставалось немало листов. Одна страница была неровно вырвана — скорее всего та, на которой Регулус написал послание. — Кикимер, ушастый ты мерзавец! — рявкнул Блэк, откинув блокнот брата в сторону. Гермиона незаметно подобрала его. Появился старый домовик, буркнул «Хозяин» и низко поклонился, ворча: — Предатель крови снова в доме моей хозяйки вместе с осквернителями крови и гряз… Поймав сердитый взгляд Сириуса, Кикимер замолчал. — Где медальон, который достал Регулус? Большой, золотой и со змеёй в форме буквы С? — с нажимом спросил Блэк. Таким бы тоном в аврорате допрашивать... Впрочем, может, и такое было. Кикимер зажмурился и ответил дрожащим голосом: — Пропал. — Пропал? — опасным тоном переспросил Блэк. — Что значит «пропал»? Он был здесь? Эльф задрожал и закивал. Тогда-то они вчетвером и вспомнили, что при уборке дома видели странный медальон. Его передавали из рук в руки, пытаясь вскрыть его. А потом… — Его выбросили, — холодея от ужаса, закончила Гермиона. Сириус выругался. — Кикимер, приказываю тебе… — Мундунгус Флетчер! — проскрипел эльф. — Воришка Флетчер украл все: картинки мисс Беллы и мисс Цисси, перчатки моей хозяйки, орден Мерлина первой степени, кубки с родовым гербом и… и… — Кикимер глотал воздух и дрожал, потом он открыл глаза и издал жуткий вопль: — И медальон хозяина Регулуса! Кикимер не выполнил приказа!!! Домовик бросился к шкафу, пытаясь удариться головой, но Гарри прыгнул на него, прижав к полу. Рон тихо проворчал: — Так и знал, что Мундунгус — козёл. — Кикимер, приказываю тебе не двигаться и отвечать на вопросы честно! — рявкнул Сириус. Гарри встал, а эльф так и остался лежать на полу, из его глаз лились слезы. — Разреши ему подняться, — попросила Гермиона, не в силах наблюдать за страданиями домовика. Она знала: он просто очень любил свою семью. Как и Регулус. Конечно, она никогда не забывала, что однажды Кикимер уже предал Сириуса, и не собиралась искать оправдания, но… Эльфа было жалко, и кроме того, в «прошлом варианте» его можно было если и не простить, то понять уж точно. — Чтобы он сам себя мучил? — равнодушно поморщился Сириус. — Нет уж! Мне нужна правда: откуда ты знаешь, что медальон украл Флетчер? — Кикимер его видел! Видел, как он выходил из его чулана с руками, полными его сокровищ. Кикимер сказал гадкому вору перестать, но Мундунгус Флетчер засмеялся и убежал… — Откуда взялся медальон и что связывало с ним Рега? Что собирался сделать с ним мой брат? Расскажи мне всё, что ты знаешь, Кикимер, и не вздумай врать, если только Рег был тебе дорог. Эльф сел, сжался в комок, опустил мокрое лицо между коленей и принялся раскачиваться взад и вперед. Когда он заговорил, голос его звучал приглушенно, но в тихой кухне различался достаточно ясно. — Хозяин Сириус сбежал, скатертью дорога, он был плохой мальчик, он разбил своим беззаконным беспутством сердце моей хозяйки… Сириус при этих словах глухо зарычал и отчётливо скрипнул зубами, проворчав: — Да не было у неё сердца! Кикимер бросил на него сердитый взгляд. — А хозяин Регулус был истинной гордостью семьи, знал свой долг перед именем Блэка, знал, в чем величие чистой крови… Тут хмыкнула про себя Гермиона, хорошо помнившая, как он заявил ей «Неважно!» на её признание, что она магглорождённая, и поцеловал. И опять подумала, что, будь всё иначе, у них не было бы ни одного шанса. Да у Блэков даже эльф был им под стать — закоренелый маглоненавистник. — Ближе к делу! — рявкнул Сириус. — А вы бы поменьше перебивали, — сварливо отозвался Кикимер. Гермиона невольно улыбнулась, представив, как старый эльф ругался на маленьких ещё братьев. — Много лет он беседовал с Тёмным Лордом, который собирался вывести волшебников из тени, чтобы они правили магглами и маггловскими выродками. А в шестнадцать лет хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду. Он так гордился, так гордился, так счастлив был послужить… И однажды, примерно через год после вступления в ряды, хозяин Регулус пришел на кухню, чтобы поговорить с Кикимером. И хозяин Регулус сказал… сказал… Он сказал, что Тёмному Лорду нужен эльф. — Ему понадобился эльф? — поднял брови Сириус. — О да! И хозяин Регулус предложил ему Кикимера. «Это высокая честь!» — сказал хозяин Регулус, честь для него и для Кикимера, который должен сделать всё, что прикажет ему Темный Лорд, а потом вернуться домой. И Кикимер отправился к Тёмному Лорду… Тёмный Лорд взял его с собой в пещеру у моря. А за той пещерой была другая, гораздо больше, и в этой пещере было огромное чёрное озеро… Гермиона слушала, затаив дыхание, и чувствовала, как дрожь проходит по всему телу. Гарри так живо описал им свои приключения в той пещере, что дальнейшее она представляла так ясно, словно сама была там. Вот, значит, как Волдмеморт проверил средства защиты своего крестража — взяв никому не нужное существо, домового эльфа… Сердце девушки сжалось от страха за старого эльфа и за его упрямого и порой не по-слизерински безрассудного хозяина. — Как же ты выбрался? — спросил Гарри. Сириус молчал, сжав кулаки и закрыв глаза. — Хозяин Регулус позвал Кикимера назад. — Понятно, но как… — Дальше! — не открывая глаз, перебил крестника Блэк. — Он трансгрессировал. — Но… — У эльфов своя магия, не такая, как у нас, — коротко пояснила Гермиона. Сириус кивнул и хмуро спросил эльфа: — А что Рег? — Хозяин Регулус очень встревожился, — проскрипел эльф. — Хозяин Регулус сам вылечил Кикимера, велел спрятаться, из дома не выходить. А потом… это было немного позже… хозяин Регулус ночью пришел к чулану Кикимера, и хозяин Регулус был странный, не как обычно, в расстройстве ума, сказал бы Кикимер… и он попросил Кикимера отвести его в ту пещеру, в пещеру, где Кикимер был с Тёмным Лордом… — Он заставил тебя выпить зелье? — спросил Гарри, и Гермионе в его голосе вдруг послышалось отвращение. Но Кикимер был здесь, да и Регулус бы никогда не поступил так… Домовик покачал головой и заплакал. А Гермиона вскрикнула и прижала ладонь ко рту, наконец поняв, что произошло в тот день восемнадцать лет назад. Сириус с силой стукнул кулаком в стену. — Хозяин Регулус достал медальон, такой же, как у Тёмного Лорда, — рыдая, проговорил Кикимер. — И он велел Кикимеру взять его и, когда чаша опустеет, поменять медальоны… И он приказал Кикимеру уйти без него. Он велел Кикимеру идти домой и никогда не говорить хозяйке, что он сделал, но уничтожить первый медальон. И он выпил всё зелье, а Кикимер поменял медальоны и смотрел, как хозяина Регулуса утаскивали под воду… — Ах, Кикимер! — прошептала Гермиона, опускаясь на колени рядом с эльфом, и попыталась обнять его. Бедный, несчастный эльф, он видел Регулуса тогда, он был с ним! От ужаса и горя она не видела ничего вокруг себя, и ей всё чудился Регулус, умирающий в этой пещере… Кикимер вскочил на ноги и с воплем отвращения отпрыгнул от неё: — Грязнокровка коснулась Кикимера! Что сказала бы хозяйка?! — Не называй её так! — рявкнул Сириус, но эльф уже и сам упал на пол и начал биться об него лбом. — Останови его, останови! — закричала Гермиона. — Разве ты не видишь, как ему плохо?! — Кикимер, стой! Эльф лежал на полу, задыхаясь и дрожа. На мертвенно-бледном лбу, которым он колотился об пол, набухали алые ссадины, а глаза налились кровью и наполнились слезами. — А медальон? — прохрипел Сириус. Ещё никогда Гермиона не видела его таким. Он был потрясён, раздавлен, уничтожен. Если бы Гермиона могла рассказать ему правду, они бы поняли друг друга, но она боялась. Боялась рассказывать о настолько личном, и к тому же дала обещание молчать. — Что бы ни делал Кикимер, он не смог даже царапину на нем оставить… Гермиона упала в кресло и закрыла лицо руками, забыв о необходимости скрывать свою тайну. По щекам катились слёзы.