Время всегда хорошее

Регулус, 1979

Когда в очередной раз нагрелась Метка, вызывая к Лорду, страх окутал его удушливой волной. Что, если повелитель всё знает? Неужели так всё и закончится? Нет. Регулус хорошо изучил Лорда за это время. Смерть для предателя — слишком просто и скучно. Сколько можно вытерпеть Круциатусов, прежде чем сломаться и рассказать всё? Сколько он мог бы выдержать? Тонкие пальцы, застёгивавшие мантию, предательски дрожали. Тёмный Лорд спокойно сидел в огромном кресле с толстой книгой на коленях, и, казалось, был полностью погружён в чтение. Регулус приблизился. Насколько он успел изучить Лорда, тот был в хорошем настроении. Значит, хватит одной Авады? — А, Регулус, — заметил Лорд, подняв голову. Будто не чувствовал, где находится каждый его слуга, будто не сам вызвал. — Один из вернейших моих слуг, не так ли? Волдеморт усмехнулся. Его лицо ещё меньше походило на человеческое, чем раньше. Глаза стали багрово-алыми, кожа — мертвенно-бледной. Его внешность чем-то неуловимо напоминала змею в человеческом облике. И от него удушающе тянуло тьмой. Регулуса передёрнуло в душе, но он всё же изобразил польщённо-вежливую улыбку и коротко поклонился: — Мой Лорд. Чем могу служить вам? Тот махнул рукой, прерывая его: — Сейчас мне нужна лишь небольшая услуга. — Я готов, милорд, — спокойно сказал Регулус. Кажется, мучительная смерть отменялась. Впрочем, в последнее время предсказать мысли и действия милорда было практически невозможно — тот был уже полубезумен. Только Регулус знал, в чём дело: крестражи. И, предавая повелителя, в глубине души раз за разом убеждал себя, что спасает того от безумия. — Моя просьба может показаться неожиданной. Даже странной, — медленно проговорил Тёмный Лорд. — Другие мои слуги... боюсь, они могут не понять меня. — Всё, что прикажете. Это честь для меня, мой лорд. — Мне нужен домовой эльф. Такой, чтобы он был предан вам и только вам, Регулус. Я просил кое-кого из других моих слуг, но они оказались не в силах выполнить это условие. Регулус изумился до такой степени, что позволил себе на мгновение вскинуть брови. Тёмный Лорд, заметив это, усмехнулся. — Я с радостью предоставлю вам своего, — заверил его Регулус. — Уверяю вас, милорд, преданность этого эльфа безгранична. — Хорошо, — довольно произнёс, почти прошипел, Тёмный Лорд. — Надеюсь, вы понимаете, что эта просьба должна остаться между нами? Считайте это большой честью. Знаком моего доверия, если хотите. — Когда вам понадобится эльф, милорд? — вместо ответа спросил Регулус. Лорд рассчитал верно: будь Регулус на самом деле предан ему, он бы ни за что не упустил шанс. Но Тёмный Лорд ошибся лишь в одном — в преданности Регулуса — а значит, ему удалось обмануть его. — Сегодня до ночи. Я не спешу, — просто ответил Тёмный Лорд. — Можете идти. Регулус вернулся домой и от облегчения, что остался жив, сам побежал по лестнице вниз. В кухне стоял жар от растопленного очага, и ароматы будущего ужина разносились по всей кухне. — Кикимер! — позвал он. — Ты мне нужен. Эльф мгновенно оказался у его ног, одетый в фартук, перешитый из половика, и запричитал, заламывая ручки: — О, хозяин, вы не должны были!.. Он был прав. Никто из Блэков никогда не спускался на кухню, чтобы лично поговорить с эльфом. Регулус погладил домовика по голове и неторопливо начал: — Тёмный Лорд — мой повелитель — удостоил меня чести просить тебя в своё распоряжение. Я сейчас отправлю тебя к нему, хорошо? А потом позову. — Да, хозяин, — важно поклонился домовик. — Хорошо, — кивнул Регулус. Он помедлил, прежде чем продолжить: очень не хотелось отдавать именно это приказание. Он вообще не очень-то хотел отдавать верного слугу во власть сумасшедшего повелителя даже на короткое время. — Сегодня ты должен выполнять все приказы Тёмного Лорда как мои. — Да, хозяин. Служить великому магу — большая честь для Кикимера, — важно кивнул эльф, и Регулус вдруг улыбнулся. Кажется, старый домовик многое перенял от хозяев... Даже если сами хозяева уже забыли былые убеждения. — Тогда иди. Шли часы. Эльф не возвращался. К ужину его исчезновение заметила даже мать, придя в столовую и не обнаружив накрытого стола. — Где мой эльф, сын? — нахмурила она брови, увидев Регулуса. — Выполняет одно моё поручение, — ответил он как можно беззаботнее, хотя на душе было тяжело. — Мы что, останемся без ужина?! Пришли паршивца ко мне, как вернётся, — властно махнула рукой мать. — Это для нашего Лорда, матушка, — сказал Регулус тихо, зная, что та никогда не возразил воле Тёмного Лорда. Вальбурга кивнула. — В таком случае, мы подождём, — решила она, окликнув второго эльфа — свою горничную, старушку ещё дряхлее Кикимера. До почётной доски над лестницей ей оставалось совсем немного времени. Регулус быстро вышел из столовой. — Спустись к ужину, — донёсся вслед приказ матери, когда он уже поднимался по лестнице в свою комнату. Наверху Регулус закрыл дверь, запечатав заклинанием, и только после этого позвал Кикимера. Ещё никогда ему не требовалось столько времени, чтобы прийти. За те долгие мгновения, что эльф не появлялся, Регулус успел многое передумать. Что с ним делает Волдеморт? Кикимер свалился на ковёр перед хозяином с громким стуком. Эльф выглядел ужасно. Промокший до нитки, весь в какой-то грязи и тине, покрытый ранами и испуганный до ужаса. Увидев хозяина, он из последних сил подполз к нему и прижался к его ногам, пачкая зелёный ковёр. К счастью, походная аптечка на случай непредвиденного вызова Лорда хранилась в прикроватной тумбочке. Исцеляющие зелья для эльфа пришлось развести с водой. Но только раны стали затягиваться, домовик попытался броситься лбом об пол и повиниться в нарушении приказов. Регулус быстро перехватил его — эльф был куда медленнее снитча, — остановил и приказал лежать тихо и залечивать раны, пока он не вернётся с ужина. — Хозяин великий человек, — восторженно шептал эльф вслед. Регулус вышел в коридор, закрыв дверь, и остановился, согнувшись над лестницей, до белизны костяшек вцепляясь в перила руками. Его трясло от ярости. Как посмел Лорд сделать это с его эльфом? И он, идиот, отдал его в руки чудовища! Верный слуга, товарищ, даже член семьи. Без Кикимера для Регулуса не было и Блэков. Наспех очистив испачканную домовиком одежду и плеснув в лицо холодной водой, Регулус натянул на лицо спокойное выражение и спустился к матери и отцу. Он едва высидел ужин до конца, почти не участвуя в обсуждении последних новостей, парой глотков допил чай, извинился за плохое самочувствие и вернулся в комнату. Кикимер лежал на кровати, куда он положил его, совершенно теряясь на белых простынях. Выглядел эльф всё ещё болезненно, но явно немного оправился, поэтому Регулус потребовал подробный рассказ. Слушая, как Кикимер говорит о подземном озере, инферналах и жутком яде, Регулус и сам чувствовал, как по спине бежит дрожь. Под конец домовик зашёлся тихими рыданиями и всхлипами, а Регулус задумался. Кикимер говорил о медальоне. Что, неужели крестраж?! Но Лорд бы ни за что не доверил такой секрет никому, даже эльфу. Лорд знал, что живым эльфу не выбраться, а, значит, пока он считал Кикимера мёртвым, семья была в безопасности. Нет, в самом деле, этот зарвавшийся полукровка действительно считал, что вправе убивать домовиков Блэков? Уничтожать его, Регулуса, собственность?! Это уже ни в какие ворота!.. Ладно, время ещё есть. Для всех надо сделать вид, что эльф мёртв, и наконец самому пробраться в пещеру за медальоном. Конечно, ещё бы хорошо придумать подходящий план, потому что Регулус не собирался быть растерзанным инферналами. — Кикимер! — окликнул он. — Приказываю тебе ни в коем случае не выходить из дома и не показываться на глаза никому, кроме меня и матери и отца. И ни в коем случае никому не рассказывать о поручении Тёмного Лорда. Всё понял? — Да, хозяин, — послушно закивал эльф. — Иди. Поправляйся. Отослав эльфа, Регулус сел прямо на пол, прислонившись спиной к кровати, и бессильно закрыл лицо руками. Салазар великий, во что он ввязался? И что, Мерлина ради, он должен сказать матери и отцу?! ***

несколько дней спустя

— Регулус, он всё знает! Беги, пока можешь, я помогу тебе! Он поверит мне, всегда верил! Барти говорил лихорадочно, отчаянно. Он был бледен, в отчаянии то запускал руки в волосы, то сминал пальцами салфетку... Регулус потянулся к столику, поднял бутылку, сам налил другу бокал. Отпив вино, откинулся на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. Его волнение выдавали лишь подрагивающие руки, крутящие на пальце перстень, и неестественная бледность. Он молчал. Когда перед ним появилась Винки, верный эльф его друга, с просьбой прийти, он не задумался ни на минуту, хотя и знал, что происходит. Метка разгоралась болью с каждой минутой. Планы менялись. Он несколько месяцев успешно обманывал Лорда; при таком раскладе выжить было бы непростительной роскошью. Мысли спрятаться среди маглов и эмигрировать он отбросил тут же — Лорд найдёт. Всегда и везде найдёт. И тогда Регулус пожалеет, что вообще родился на свет восемнадцать лет назад. Так зачем оттягивать неизменное? О нет, он не будет играть по правилам милорда. Вот только Гермиону в будущем жалко — она ведь наверняка поверила его обещанию вернуться... «Прости меня», — мысленно извинился он, выстраивая в голове чёткий план. Если своей смертью он спасёт свою семью... что ж, возможно, это не так и плохо. Спрячет концы в воду — в прямом и переносном смысле. Пускай все думают, что его убили мракоборцы. А те, напротив, — что он погиб от руки Волдеморта. Так будет лучше, верно? А его дело, его миссию, закончит Гермиона. — Нет, — хрипло ответил Регулус, вскинув голову, и повторил: — Нет! Я не буду прятаться. У меня есть план. — Ты не стал отрицать... — потрясённо произнёс Барти. — Так ты и правда... — Прежде, чем Регулус успел открыть рот, он вскочил, сбросив на пол бокал, и закричал: — Так ты и правда предал нашего Лорда?! Предал всех нас?! И меня? Я считал тебя своим другом! Я верил тебе!!! На лице парня яркими пятнами расцвёл румянец — светлокожий блондин, он легко краснел, в отличие от друга. В его глазах горела ярость вперемешку с обидой и болью. Регулус не знал, что ответить: он не мог, да и не хотел врать другу, но и признаться было тяжело. Его не пугали такие вспышки друга, он боялся только того, что тот возненавидит его. Регулус коротко кивнул, отведя взгляд, и сказал только: — Прости меня. Крауч упал в кресло, закрыв ладонями лицо, и спросил потерянно и тихо, разом растеряв злость: — Но... почему? — Есть вещи, которые нельзя простить. Я клялся Лорду, но тогда он был другим. Я верил человеку, сейчас я служу чудовищу, лжецу и убийце. — Замолчи! Что ты такое говоришь?! Как ты смеешь! Так нельзя, тебя накажут! — Он будет пытать меня круциатусом? — иронично спросил Регулус. — Меня, кого звал вернейшим слугой? Барти, это правда, — сказал он уже совершенно без иронии. — Мы клялись в верности не тому, кому служим сейчас. Ты ведь не знаешь и половины дел Лорда... — Он доверяет мне! — вскинулся Барти. — Не спорю, — тихо сказал Регулус. — Но ты просто не знаешь. Я... Впрочем, ты меня не поймёшь. Я и не прошу этого. Я не стану пытаться переубедить тебя, это бесполезно, и не прошу тебя верить мне больше, чем ему. Просто... так уж сложилось. — Ты же верил повелителю, как верю я! Что изменилось, Рег? — Многое изменилось, в том числе и я. К тому же, не смейся только... я влюбился. — Ты... предал повелителя из-за девушки?! — недоумённо поднял брови Барти. Это было не совсем так, но и она сыграла важную роль в его предательстве. — А разве ты не сделал бы того же ради Марго? Ведь она, кажется, полукровка? — Что с того? — буркнул Крауч. — Тёмный лорд против таких, как она, — пожал плечами Регулус. — Он обещал мне, что не тронет Марго, что мы будем вместе после победы! Регулус посмотрел на лучшего друга — и вдруг почувствовал себя старше на миллион лет. Сейчас они оба не были чистокровками, аристократами — просто мальчишки, погрязшие в проблемах. В ядовитой лжи Тёмного Лорда. — Скажи, ты правда веришь в победу? — мягко спросил он у друга. — Я уже нет. И я бы хотел, чтобы и ты был на моей стороне, но я не могу помочь тебе, пока ты ему веришь. Может быть, однажды ты поймёшь. Дело ведь не только в Гермио... — Регулус осёкся, — не в ней, просто Лорд нанёс мне слишком много оскорблений. Он считает себя вправе обманывать нас, играть нашими чувствами. Он так глубоко увяз в самой чёрной магии, что потерял себя. Он сходит с ума, а мы вслед за ним, ты разве не видишь? Он погубит всех нас и всю страну. Помнишь, ты сказал мне его имя? Я порылся в архиве Хогвартса. Тёмный лорд — полукровка. И он уничтожает полукровок, таких же, как он сам. И пока жив Лорд, она, да и все мы, тоже в опасности. — Предатель! Я должен бы убить тебя, — скривив губы, выплюнул Барти, сжимая в дрожащих пальцах палочку. — Силой притащить к повелителю за такие слова! Пытать до безумия в наказание за предательство! — Я не буду сопротивляться, — честно ответил Регулус. Его палочка лежала на столике с самого начала разговора. Если бы Барти действительно сделал то, что сказал, он бы не успел даже дотянуться до неё. И сражаться с другом не стал бы, хотя боевиком был куда лучше Крауча. Он сделал всё, что мог, и пусть он не уничтожил крестражи, но хоть Гермиона в безопасности ближайшие одиннадцать лет. Пожалуй... он доверил бы свою судьбу лучшему другу, даже зная, что их слизеринская дружба до ужаса эгоистична. Они молчали долгие мгновения. И Регулусу отчаянно хотелось схватить друга за руку и вытащить из этого мрака, увести как можно дальше от Волдеморта. Но он знал, что это не в его силах — заставить поверить. Барти не хотел прозреть. Служение Лорду для него было свободой, счастьем. Регулус не знал судьбы друга — так и не спросил у Гермионы, — но ничего хорошего будущее ему не готовило. И Регулус знал: если тому придётся выбирать снова, он выберет не дружбу — Лорда. Да и сам он каких-нибудь полгода назад, наверное, поступил бы так же. Но, перефразируя Сириуса, каждый выбирает дорогу сам. Барти стоял, направив палочку в грудь Регулуса. Его пальцы дрожали, губу он закусил едва ли не до крови. Ну же, одумайся или решайся! И Барти вдруг выпустил палочку, положив рядом с ещё одной на столике — светлое дерево рядом с тёмным, волос единорога и жила дракона. — Салазар великий, я не могу, — обессиленно прошептал он, закрыв лицо рукой. — Ты же мой лучший друг. Он помолчал, давясь прерывистыми вдохами. — Уходи, Рег, я не донесу на тебя. Беги! Я не вынесу, если тебя убьют. Мордред, ну и хреновый же адъютант из меня вышел! — Спасибо, — просто кивнул Регулус, вставая и беря со столика свою палочку. — За всё. И вдруг задал вопрос, который мучил его весь разговор: — Как он узнал? Уточнений им двоим не требовалось. — Это я ему сказал! — тихо, но с вызовом ответил друг. — Я получил то письмо, не мог же я молчать! Милорд спросил, знаю ли я, кто это сделал... Я молчал. Он прочитал мои мысли... — он вдруг опустил голову, не глядя на друга, и вдруг поднял глаза. — Я не хотел говорить о тебе, Регулус! Я лишь сказал о письме, я не знал тогда, что это ты! Я не думал, что... Я не хотел! — Я не виню тебя, Барти, — вздохнул Регулус, покачав головой. — Сам дурак. Ты подпись узнал, да? Крауч кивнул. Незадолго до этого Регулус разослал всему Ближнему кругу письма, где назвал настоящее имя Лорда и пытался рассказать о его безумии. Вместо подписи он написал пафосное: «навеки раб». Было глупо надеяться, что Барти не распознает горькую иронию. «Р.А.Б.», так он всегда подписывался. — Прощай. Регулус взял с кресла мантию, пошёл к двери... И вдруг остановился на пороге. Казалось, стоит перешагнуть — и он больше никогда не увидится с другом. И мир изменится навсегда. За спиной зазвучал прерывающийся голос друга. — Рег, ты мой лучший друг, единственный друг. Ты мне как брат, и всегда им будешь, что бы ни случилось. Только... Будь осторожен, не делай глупостей, ладно? Барти светло улыбнулся, как всегда, но только сейчас Регулус заметил тревогу в его глазах. Блэк улыбнулся в ответ. Они никогда не решались сказать это вслух — «лучший друг». На Слизерине и в стане Лорда это могло выйти боком. Аристократы не дружат. Тем более — Пожиратели смерти. Но вот он, тот момент истины. Он предал Барти, Барти сдал его Лорду... Нет, Регулус не винил его. — Ты тоже мой лучший друг, Барти, — искренне сказал он, а тот шагнул вперёд и крепко обнял. Регулус слабо вздрогнул... и позволил себе расслабиться хоть на миг, сделав вид, что не заметил слёз друга. Да он и сам еле сдерживался. За последние полгода это стало у него пагубной привычкой — вот так прощаться, не надеясь на встречу, уходить, не оглядываясь. Палочка легко скользнула вниз по рукаву, её кончик коснулся светлого затылка Барти. — Обливиэйт, — шепнул Регулус, не разжимая объятий. Он смотрел, как мутнеют, теряя воспоминания этого вечера, глаза друга, и вспоминал всё, что они пережили вместе. — Прости меня. Так будет лучше для нас обоих. Прощай, — тихо сказал он и вышел в темноту. В следующее мгновение послышался хлопо́к трансгрессии. А Барти ещё долго стоял в дверях, вглядываясь в пустоту, не понимая, отчего так тяжело на душе. На следующее утро разъярённая Беллатрикс сказала ему лишь два слова: «Он пропал.» И Барти не знал, что ответить. Ведь его лучший друг не пришёл, не сказал ему ни слова.