Время всегда хорошее

— Что с твоими волосами? — это было первое, что спросил Рон, придя в сознание. — Мне они нравились. Гермиона машинально потянулась к голове рукой, и Гарри понятливо вложил в её руку сквозное зеркальце, которое всегда таскал с собой в кармане. Гермиона заглянула в мутное стекло и ойкнула от неожиданности, узнавая и не узнавая себя. Девушка в зеркале была похожа на бунтарку в духе Доры Тонкс, ныне Люпин. Вьющиеся волосы, когда-то спускавшиеся ниже лопаток, теперь едва доходили до подбородка, криво обрезанные заклинанием. Передние пряди чуть подлиннее, на затылке — ещё короче. Буйные кудри разлетелись в разные стороны, совершенно напоминая гнездо. — Когда мы трансгрессировали, Яксли вцепился мне в волосы, и я отрезала их, чтобы он отцепился... Кажется, я ранила его. Но он уже был в радиусе действия Фиделиуса, когда я сбросила его, и теперь он на площади Гриммо. После смерти Дамблдора Хранителями Тайны стали мы, а я выдала её Яксли... Прости меня, Гарри! — Ерунда, — отмахнулся тот, с размаху плюхаясь в потёртое кресло и вызывая Сириуса через сквозное зеркало. Блэк появился в отражении взъерошенный и с глубоким кровоточащим порезом на щеке. — Это что? — нахмурился Гарри. Сириус невозмутимо смахнул кровь с лица и ответил, усмехаясь: — Это? Это Белла. Кажется, она расстроилась, что не убила меня в тот раз. — Что произошло?! — Ну, если коротко, то дом наш. Мы с Римусом хорошо размялись, вспомнили молодость, ха. А защитные чары Амбридж разрушились сами. Кажется, ей сегодня не повезло, — добавил он со злой усмешкой, и Гермиона поняла, что охранные заклинания пали со смертью того, кто их наложил. — Я, кажется, убил её, — бесцветным тоном перебил крёстного Гарри. Сириус подавился словами, но тут же тряхнул головой и зачем-то сказал негромко: — Ты всё ещё мой крестник, Гарри. Гарри кивнул с облегчением на лице, а Гермиона подумала, что Сириус знал, что говорил. В конце концов, он воевал гораздо дольше их всех. — Где вы? — В лесу, — просто сообщил Гарри. — С палаткой. Рона расщепило, он ранен, не можем трансгрессировать. Дом на Гриммо захвачен, так что туда в одиночку не суйся. — Ну слава Мерлину, избавились от этого склепа, — с облегчением произнёс Блэк. — Скажи конкретнее, где вы! — Нет, — твёрдо помотал головой Гарри, —ты оставайся дома, займись Орденом, защищай наших. На нашей стороне отряд авроров, я сообщу им, куда идти. А мы справимся сами. — Орден переезжает? Понял, — кивнул Сириус и насмешливо уточнил: — А давно ты у нас командир, малыш? — Я, вообще-то, Гарри чёртов Поттер, надежда Сопротивления страны, — наигранно обиделся тот, но тут же посерьёзнел. — И у нас нет ни командиров, ни особого выбора, так? — Не впервой, — кивнул Сириус хмуро. — Прорвёмся! Сообщу остальным о новостях. До встречи! — махнул рукой мужчина и отключил артефакт. А Гарри машинально потёр лоб и спросил: — Медальон у тебя, Гермиона? Только тогда она вспомнила о цели их сумасшедшей вылазки. Тяжёлый кусок холодного металла словно оттягивал почти невесомую сумочку. Она вытащила его на свет и неохотно передала Гарри. Тот бережно провёл пальцами по крышке, о чём-то задумавшись. — А никто не мог уничтожить его после того, как Кикимер выпустил медальон из рук? — с надеждой спросил Рон, приподнимаясь с болезненным стоном. — Я хочу сказать, мы уверены, что крестраж ещё тут? — Думаю, да, — сказала Гермиона. — Если бы крестраж уничтожали с помощью магии, это наверняка было бы заметно. — Значит, мы должны его уничтожить, — сказал Гарри. — Но как? Кикимер пытался сделать это много лет. Если даже ему не удалось, — а ведь магия эльфов так отличается от нашей, — то что можем сделать мы?! Палатка погрузились в мрачное молчание. Гермиона глубоко вдохнула, кашлянула, прочищая горло, и произнесла: — Я знаю, как его уничтожить. На лицах друзей отразилось изумление. — И ты молчала?! — Говорю сейчас. Самые сильные разрушители в волшебном мире — яд василиска и «адское пламя». — У нас ведь есть яд, разве нет? — Я спрятала его на Гриммо, — покачала головой она, — а дом теперь потерян. Друзья подавленно замолчали. Потом Рон уточнил, пытаясь разрядить обстановку: — Адское пламя это слишком даже для тебя? — Это чёрная магия, Рон, — не улыбнулась Гермиона. Гарри негромко хмыкнул: — Ты ведь уже использовала её. Тогда, во время боя в Хогвартсе, когда ты потеряла сознание. Гермиона от неожиданности выронила из рук сумочку, за грохотом её содержимого едва не прослушав вопрос «Но как?». — Очевидно, это передаётся воздушно-капельным путём, — иронично отозвалась она, подняв сумочку, и принялась заново раскладывать книги внутри. — Или контактным... Друзья как-то странно уставились на неё. Гермиона отмахнулась: «Забудьте!». Она поднялась на ноги и отправилась в крошечную ванную палатки — наконец привести себя в порядок после приключений, а Гарри и Рон переглянулись под звук льющейся воды. *** Поздно вечером, когда Рон уснул под действием обезболивающего зелья, Гарри и Гермиона устроились на крохотной кухоньке палатки. В сумочке Гермионы очень кстати завалялись пакет с чаем и жестяная коробка имбирного печенья. — Это то, о чём я думаю? — удивился Гарри, заметив в руках подруги записную книжку в чёрной обложке. Она пожала плечами, протянув другу дневник. — Дневник Регулуса! Ты что, стащила его с Гриммо? Есть что-то интересное? — поинтересовался Гарри с любопытством. — Что-нибудь личное, а? — Я не читала личное. Это ведь неприлично, мало ли, о чём он писал. — А я бы почитал. Парню уже давно всё равно, — пожал плечами Гарри. — Ну хватит, — прервала его Гермиона и ткнула пальцем в разворот блокнота, исчерченный расчётами. — Лучше взгляни сюда. — Я ничего не понимаю в нумерологии! — Тебе и не надо, главное — понимаю я. Здесь он пытался вычислить точное количество крестражей. Вышло пять. Гарри посмотрел с удивлением и непониманием. — Я думал, он знал только об одном, поэтому и пошёл туда, в пещеру! Гермиона скривила губы в подобии улыбки, печально покачав головой. — Нет, он знал больше. Не могу понять одного: почему он пошёл на верную смерть, он же должен был понимать! — Все ошибаются, даже умные люди, — заметил Гарри. — А он был умён. И чего ему стоило разобраться с «вампиром» раньше? — Жизни. Жизни стоило, — сухо ответила Гермиона. — Ты права, — вздохнул Гарри. — А нам бы не помешала помощь. Что же получается? Дневник, медальон, прокля́тое кольцо, змея... Ещё что? — Нет, змеи тогда ещё не было. Чаша Пуффендуй. Она у Лестрейндж, как я поняла. И что-то, принадлежащее Когтевран. — Чаш... Что?! — поперхнулся кипятком Гарри. — Шутишь? Пропавшая реликвия основательницы?! Да нам придётся перекопать всю страну или ограбить Британский музей! — Ты что! — искренне возмутилась Гермиона.— Ни в коем случае! — Узнаю старую добрую Гермиону! — рассмеялся Гарри. — А там есть что-нибудь про кольцо? — Кольцо? — не поняла Гермиона. — Кольцо Гонтов? Так ведь оно уже уничтожено! Гарри как-то странно уставился на неё. — Ты что-то путаешь, Гермиона! Кольцо не смог найти даже Дамблдор. — Что?! Но ведь... — начала было девушка и осеклась, почувствовав резкую боль в голове. Заметив, как подруга схватилась за виски, Гарри всполошился: — Что с тобой? — Ерунда, просто голова заболела, — ответила она, сжав зубы. Гарри всё не успокаивался: — У тебя в последнее время это часто случается. Точно всё в порядке? Может, нужно какое-нибудь лекарство? Зелье? Я достану, только скажи! — Не переживай, это пройдёт, — улыбнулась его заботе Гермиона. — Напомни, что там с кольцом? — Ты правда не помнишь? — нахмурился Гарри. — Профессор Дамблдор искал его весь прошлый год, но не нашёл. То ли его перепрятали, то ли нас опередили. — А как же рука Дамблдора? — недоумевала Гермиона. — Как же проклятие? — Ты меня пугаешь! Ты что, напоролась где-нибудь на Обливиэйт? Какое ещё проклятие? Это был яд! Дамблдора укусила Нагайна в Министерстве, когда он убивал её мечом Гриффиндора. Ну, змея, она вроде тоже была крестражем. Гермиона удивлённо открыла рот, отставив чашку. Дамблдор убил Нагайну? Но как же кольцо? И где оно сейчас? Почему Дамблдор не нашёл его в хижине? — Постой, ты сказал: «то ли нас опередили»? — нахмурилась она, соображая. Гарри широко раскрыл глаза и уставился на подругу: — Что-то мне это напоминает. Думаешь... Гермиона кивнула и застонала от досады. Ну конечно! Кто бы ещё мог провернуть такое, кто ещё знал о крестражах! Вот вам и «не герой», мисс Хоуп. Ну и где теперь искать кольцо спустя столько-то лет? Чёрт. Регулус Блэк был гением в свои восемнадцать. И она всё ещё его любила. — Чёртов Блэк! — воскликнул Гарри, разделяя её мысли, хотя едва ли понимал причину. — Дважды увёл крестраж у нас из-под носа! И как нам теперь найти кольцо?! — Будем искать, — твёрдо сказала Гермиона. — Нельзя сдаваться! *** Утром, перевязывая рану Рона, Гермиона всё ещё думала о вчерашнем открытии, потому и не сразу заметила лёгкое прикосновение к своим волосам. Рон, лежавший на кровати перед ней, поднял здоровую руку, легонько огладил буйные кудри, заправил за ухо прядь волос. Она замерла. — Ты в порядке? — спросил парень негромко, погладив её щёку. — Знаешь, у нас ведь так и не было времени нормально поговорить, ты вечно занята. Что с тобой творится? Ты сама не своя последнее время. Гермиона подняла глаза, чтобы взглянуть на друга: зная его семь лет, она не ожидала от него такой чуткости. — Может быть, дело в войне? — спросила она с долей иронии. — Может, — задумчиво согласился Рон. — Или ты, как всегда, молчишь о чём-то. Так что случилось? — Я не могу... — она покачала головой и, вдруг опомнившись, принялась поспешно собирать пузырьки целебных зелий и бинты в сумочку. Рон перехватил её руку, обнял за плечи здоровой рукой и притянул к себе. Она вздохнула. — Просто... мы потеряли яд, потеряли наш штаб, а остальные крестражи и вовсе неизвестно где... Сидим в лесу, в палатке, совсем одни... — Всё будет хорошо, — шепнул Рон ей на ухо и невесомо поцеловал в макушку. — Обещаю. Гермиона подняла голову. — Не говори глупо... В тот же миг Рон подался вперёд, садясь на кровати, и поцеловал её в губы. А она наконец поняла: она ему нравилась. Нравилась больше, чем подруга, больше, чем она могла представить, и гораздо больше, чем то, что она могла бы на это ответить. Но она не почувствовала ничего. Прежняя Гермиона, та, что ещё меньше года назад мечтала об этом, была бы на седьмом небе от счастья. Но перед глазами у нынешней стоял другой: черноволосый, с тёмно-серыми глазами, а не рыжий и голубоглазый. Гермиона упёрлась рукой в его грудь и оттолкнула, садясь на краю его кровати. — Нет, Рон! Он был гораздо выше и сильнее её. Даже, если на то пошло, выше и сильнее его. Но он всё же отодвинулся, непонимающе глядя на неё: она так и не ответила на поцелуй. — Гермиона, я... Она замотала головой, отодвигаясь ещё дальше. — Нет, Рон!.. Ты мой лучший друг, и я люблю тебя как брата, но... — Гермиона! Она резко встала, чтобы выбежать из палатки на улицу, но Рон схватил её за руку, мягко, но настойчиво. — Ты любишь кого-то, да? — спросил он за её спиной, и по голосу Гермиона поняла, что он расстроен и сердит. — Кого? Он всё же понял. Как? С чего он взял? Сказать правду? Нет, это невозможно. Не поймёт. Правда была слишком невероятна, чтобы поверить, а она не хотела, называя имя, вести за собой сероглазого призрака. — Это неважно, — едва слышно ответила она, не поворачиваясь к нему, и спросила, ни на что не надеясь: — Мы ведь можем остаться друзьями? Просто друзьями, как раньше? — До тех пор, пока ты не поймёшь, что я лучше, — упрямо ответил сквозь зубы Рон. И, неловко поднявшись с кровати, сам вышел из палатки, мимоходом пригладив ей волосы здоровой рукой. *** Гарри, конечно, заметил, что лучшие друзья стараются изо всех сил избегать друг друга, но мешать не стал, каким-то образом находя между ними баланс. Так и потянулись долгие дни. Для безопасности они решили по очереди носить медальон на шее — это была самая ценная их вещь, не считая собственных волшебных палочек. Раны Рона долго не закрывались, и хотя Гермиона лечила его, как умела, трансгрессировать с ним было ещё опасно. Но хуже всего было то, что у них не было еды. Как-то, пересилив неприязнь, Рон предложил позвать Кикимера, но Гарри с Гермионой возразили, боясь, что тот наведёт на них Пожирателей. Они не признавались вслух, но оба переживали за старого эльфа: кто знает, что могли сделать с ним Пожиратели. Гарри и Гермиона по очереди трансгрессировали в небольшие городки и деревеньки и закупались едой в магловских магазинах. Чаще это делала Гермиона — она знала больше мест, да и её лицо было не настолько узнаваемо, как лицо Гарри. Впрочем, денег у них было немного, а высовываться в открытую было рискованно. Так в одном городке Гарри наткнулся на дементоров и еле от них удрал, а в другом Гермиона едва не попалась в руки (дело было, к счастью, не в полнолуние) нескольким оборотням. Вдобавок и крестраж влиял на них своей зловещей сутью, отравлял мысли, душил разум, заставляя ругаться пуще прежнего. Не помогал и голод, который вместе с тёмной угрозой крестража образовал хороший дуэт, действуя на нервы всем троим. Гарри был неприхотлив в еде, поэтому он меньше друзей был подвержен таким перепадам настроения, становясь разве что меланхоличным и хмурым. Вдобавок, ему постоянно снились кошмары: то что-то, связанное с Волдемортом, то просто бессвязные ужасы. Привычная сдержанность Гермионы удерживала её в рамках: она разве что становилась немного вспыльчивее или погружалась в мрачное молчание. И с удивлением и грустью понимала, что друзья привыкли к ней такой — подавленной и грустной. Рона же голод превращал в сварливого брюзгу, а крестраж и вовсе делал злобным. Зато, снимая его, он вновь становился тем же парнем, что когда-то нравился Гермионе. Довольно скоро они опытным путём выяснили, что дольше двенадцати часов подряд носить медальон опасно, и решили по два раза в день передавать крестраж друг другу. Ожидая выздоровления Рона, они проводили бесплодные часы, решая, где следует искать другие крестражи и как уничтожить тот единственный, что у них имеется. Разговоры начинали все в большей мере ходить по кругу, поскольку новую информацию получить им было неоткуда. Они даже сделали несколько вылазок: к домам отца и матери Волдеморта и в сиротский приют, где он жил. Результатов это не дало — разве что они полюбовались разрушающимся особняком Реддлов и какими-то офисами на месте приюта. Не имея новых идей, они продолжали жить в том же лесу, раз в несколько дней пешком перемещая палатку в сторону от предыдущего места. В один из дней друзья сидели в палатке на берегу речки, когда вдруг услышали голоса неподалёку. Гермиона схватилась за палочку, беспокойно перепроверяя защитные чары. Её заклинаний хватило бы для того, чтобы оградить их от обычных магов или маглов, но если это были Пожиратели смерти, им придётся плохо. Люди устроились на берегу, развели костёр и стали рыбачить с помощью магии. Порывшись в сумочке, Гермиона нашла «Удлинители ушей» — одну из гениальных разработок близнецов Уизли — и раздала друзьям. Спустя пару секунд все трое услышали голоса так ясно, как будто их обладатели сидели совсем рядом. Двое говорили явно не на человеческом языке: речь звучала грубо, скрежещуще. — Гоблины, — с изумлением отметил Рон. Ещё один с интересом расспрашивал спутников, и при звуке его голоса Гермиона сразу же узнала Теда Тонкса, отца Нимфадоры. Он отказался регистрироваться в качестве «магловского выродка» и, чтобы обезопасить жену, сбежал, не дожидаясь появления Пожирателей. С ними был ещё один знакомый — Дин Томас, гриффиндорец с их курса, участник Отряда Дамблдора. Третий волшебник, Дирк Крессвелл, умудрился сбежать по дороге в Азкабан. Гоблины, как друзья поняли из разговора, придерживались нейтралитета, но всё же и им приходилось идти на уступки Пожирателям. Эти двое отказались работать с Пожирателями и ушли. Пересыпая разговор бранью на гоббледуке, Крюкохват признался, что «немного отомстил» им, когда уходил. — Надеюсь, вы заперли кого-то из Пожирателей в один из особо надёжных сейфов? — поинтересовался Тед. Гоблины скрежещуще расхохотались. — Если бы я это сделал, его оттуда никакой меч наружу не вывел бы, — непонятно ответил первый. На вопрос Теда он только бросил что-то про Снейпа, но Гермиона, Гарри и Рон, которые с интересом прислушивались к разговору, насторожились. — Так вы не слышали об этой истории, Тед? — спросил Дирк. — О детях, которые пытались стащить меч Гриффиндора из кабинета Снейпа в Хогвартсе? — Ни слова. «Пророк» об этом ничего не писал, так? — Да уж навряд ли. Мне всё рассказал Крюкохват, а он услышал об этом от Билла Уизли, который работает в банке. Среди детишек, пытавшихся спереть меч, была младшая сестра Билла. Трое друзей — и Дин Томас у костра — испуганно ахнули. — Она и ещё двое её друзей пробрались в кабинет Снейпа и разбили стеклянный ящик, в котором, судя по всему, держали меч. Снейп застукал их, когда они уже тащили меч вниз по лестнице. Снейп решил, что держать меч на прежнем месте небезопасно, и через пару дней отправил меч на хранение в Лондон, в «Гринготтс». Гоблины снова злорадно расхохотались, а, когда Тед признался, что ничего не понимает, рассказали, что меч — не что иное, как подделка. — А что сделали с Джинни и другими? Теми, кто пытался украсть меч? — беспокойно поинтересовался Дин. — О, их наказали, и очень жестоко, — равнодушно произнес Крюкохват. — Но они хоть целы? Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили ещё одного их ребенка. — Увечить их, насколько я знаю, не стали. — Ну, будем считать, что им повезло, — заметил Тед. — При послужном списке Снейпа можно только радоваться, что они ещё живы. Тут беглецы заспорили о Гарри и его роли в гибели Дамблдора и войне. Тед и Дин, конечно, горячо поддерживали Гарри, но скептик Дирк считал, что Гарри давно нет в стране. Гарри слушал разговор мрачно, понимая, что Дирк не одинок в своих взглядах, и половина страны согласна с ним. Когда Крессвелл сказал, что не удивился бы, что Гарри на самом давно убит Пожирателями, Гарри не выдержал. — Ну, знаете что!.. — воскликнул он и в мгновение ока — Рон с Гермионой не успели его остановить — призвал Патронус. Миг спустя они услышали его язвительный голос со стороны реки. «Привет вам от сбежавшего и убитого Гарри Поттера! Спасибо за поддержку, Дин, Тед! Я рад, что вы в порядке. Как видите, Гарри Поттер всё ещё с вами и сдаваться не собирается. Хорошего вечера.» Несколько мгновений стояла тишина, а потом Дин и Тед дружно расхохотались, восклицая: «Во даёт!» и «Нет, ну вы слышали!» Только скептик Дирк, не желая выдавать удивление, буркнул: — И как это мальчишка умудрился? Сидит, небось, в кустах и подслушивает. Когда повеселевшие странники снова отправились в путь, собрались и трое друзей — Рон решительно заявил, что полностью здоров и не собирается прятаться по лесам, пока его сестра в опасности. Взявшись за руки, они трансгрессировали к новому штабу Ордена.