Время всегда хорошее

Была уже зима, когда они решили выбраться в Годрикову лощину. Гарри предполагал, что о мече Гриффиндора может что-то знать историк магии Батильда Бэгшот — она была старой знакомой Дамблдора и жила в Годриковой лощине. Свободный день выдался лишь в конце декабря. Рон в тот день был на задании со старшими братьями, поэтому Гермиона и Гарри шли вдвоём. Для маскировки они использовали оборотное зелье с волосами пары маглов и долго пытались продумать план отхода на всякий случай. И хотя они пытались скрыть вылазку от остальных орденцев, перед самым выходом их остановили Блэк и Люпин. — Мы с вами, — настойчиво сказали они в унисон. Времени спорить не было. Гарри подхватил Гермиону под руку и трансгрессировал с ней, а за ними отправились и двое бывших Мародёров. Стоял мороз. В Годриковой лощине сугробы намело кое-где аж до окон. На чёрном небе слабо мерцали первые звезды — Гермиона даже различила несколько знакомых созвездий. Каждый дом был уже украшен к Рождеству, а золотистый свет уличных фонарей придавал деревне атмосферу сказки. Сбоку от Гермионы и Гарри Сириус для маскировки обратился в пса, а Люпин замотался в шарф и пониже надвинул шапку, словно бы прячась от обжигающе-морозного воздуха. — Выйдем на главную площадь, — предложил Гарри. — Там сейчас должно быть красиво. Гермиона никогда не была на малой родине друга, и, если бы не изменения в прошлом, Гарри тоже оказался бы в деревне впервые. Любой из коттеджей, мимо которых они проходили, мог оказаться тем самым, где когда-то жили Поттеры, но Гарри упорно вёл их вверх по улочке. Вскоре перед ними открылась уютная деревенская площадь, вся увешанная гирляндами разноцветных фонариков. Рядом виднелись несколько магазинчиков, почта и паб; на дальней стороне площади сияли цветные витражи в окнах маленькой церкви. Через площадь спешили в разные стороны жители деревни, мелькая в свете уличных фонарей. Когда открывалась дверь паба, оттуда доносились музыка и смех. В центре площади высился обелиск, частично заслонённый пышной рождественской елью. Пересекая площадь, Гарри вдруг остановился и шепнул подруге: «Смотри!» При их приближении обелиск жертвам сразу двух магловских мировых войн преобразился. Теперь это был памятник, рукой талантливого скульптора изображающий троих людей: вихрастого мужчину в очках, женщину с длинными волосами (Гермиона была уверена, что, мягкие на вид даже в камне, они были огненно-рыжими) и младенца у нее на руках. — Памятник создан в 82-м году по сохранившимся рисункам Алисы Лонгботтом, — сообщил Гермионе Люпин. Тон у него был преподавательский, словно он был экскурсоводом, но голос охрип от мороза. — Она чудесно рисовала... — и прибавил, отчего Гермиону бросило в дрожь: — До сих пор рисует. Они помолчали. Наконец Гарри тихо предложил: — Пойдём дальше. За маленькой церковью располагалось кладбище. Сириус снова стал собой-человеком и, не боясь больше быть увиденным, зашагал между рядами надгробий. Здесь совершенно не было того пафоса, что на лондонском магическом кладбище; памятники волшебников находились здесь бок о бок с плитами магглов. И на тех, и на других Гермиона заметила немало знакомых фамилий. Нашлись могилы матери и сестры Дамблдора. А неподалёку, на древнем, потрескавшемся, замшелом надгробном камне Гермиона с изумлением заметила знак, на который до того наткнулась в книге барда Бидля: треугольник с кругом и вертикальной чертой. Могилы родителей Гарри были всего через два ряда от Дамблдоров. Почему-то в качестве памятной надписи были выбраны те же слова, что взяли для своего лозунга Пожиратели. «Последний же враг истребится — смерть» Только потом Гермиона вспомнила, что это слова из Библии... Люпин повёл волшебной палочкой, сотворив в снегу букет белых лилий. Сириус молча стоял перед памятником; его губы шевелились в беззвучной исповеди. Гарри настойчиво потянул подругу прочь. В самом конце кривой, холмистой улочки высился мрачный дом. В окнах не горело ни огонька. Гермиона не сразу заметила в темноте за живой изгородью, что дом полуразрушен — часть верхнего этажа начисто снесена мощным взрывом отражённого проклятия. Она никогда не была здесь, но сразу догадалась, что́ это за дом. — Почему его не отстроили заново? — тихо спросила она. — Разве дом не твой? — Юридические проблемы, — хмуро пояснил парень, пожав плечами. — Может, к старости, если доживу... Он рассеянно коснулся ладонью ржавой калитки. Должно быть, прикосновение привело в действие какие-то чары, потому что над калиткой возникла вывеска. Золотые буквы на деревянной доске гласили: «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью.» Вокруг этих слов доска была сплошь исписана. Здесь приложили руку множество волшебников и волшебниц, приходивших почтить место, где избежал смерти Мальчик, Который Выжил. Кто-то просто расписался вечными чернилами, кто-то вырезал в деревянной доске свои инициалы, многие оставили целые послания. Более свежие выделялись на фоне наслоений магических граффити, скопившихся за шестнадцать лет, а содержание было у всех примерно одно и тоже. «Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!». — Зачем было портить вывеску, — покачала головой девушка. — Здесь нет ни единой нашей подписи, — заметил подошедший сзади Люпин. — Никого из Ордена. Вот наш знак. Он провёл пальцами по выцветшей шёлковой ленточке, завязанной на калитке. Когда-то она была ярко-красной. Рядом кто-то завязал зелёную. — А мне нравится, — сказал Гарри и вдруг прервал сам себя: — Стоп! К ним медленно приближалась согбенная фигура старухи. Двигалась она странно, ломаными движениями, будто оскальзывалась на каждом шагу. Гарри и Гермиона молча стояли, наблюдая, как она подходит ближе. Старуха остановилась за несколько шагов от них и застыла столбом посреди дороги. Она смотрела прямо на дом, невидимый для всех, кроме волшебников. А потом старуха подняла руку — рука неестественно выламывалась в суставах — и поманила их. — Мадам Бэгшот? — нахмурился Гарри. Старуха дёргано кивнула и снова поманила пальцем в перчатке. Люпин странно вздрогнул, принюхиваясь чутким носом оборотня. Сириус, снова обернувшийся псом, чтобы не привлекать внимания магглов, тихо гавкнул у его ног. — Уверен? — коротко спросил Люпин у Гарри, предостерегающе положив руку на голову пса. — Что-то здесь не так. — Сам вижу, — мрачно отозвался Гарри, поглаживая рукоять палочки в кармане. — Идите за нами, но не сразу. Посмотрим, что тут такое. Римус кивнул, развернулся и исчез в тенях вместе с псом, а Гермиона и Гарри пошли за старухой. Вслед за ней они миновали несколько домов, свернули в калитку, пересекли заброшенный сад, поднялись на крыльцо и вошли в дом. Внутри стоял отвратительный затхлый запах. И леденящий холод, пронизывающий до костей, такой же, как временами на площади Гриммо — след тёмной магии. Гермиона насторожилась: привыкнув ощущать тьму буквально кожей, она научилась различать и её оттенки. Здесь произошло что-то действительно страшное. Старушка тем временем поправила чёрную шаль на голове. В старинном кружеве на миг промелькнули слепые глаза и тёмные старческие пятна на лице. Ростом старуха едва доходила не слишком высокому Гарри до груди, так согнул её возраст. Она пошаркала мимо них, толкнув по пути Гермиону, и скрылась в комнате. — Гарри, что-то я сомневаюсь, — шепнула Гермиона, но он в ответ просто сжал её руку и вслед за старухой вошёл в комнату. Из комнаты послышался голос Гарри — он всё спрашивал старуху о человеке на какой-то фотографии, том самом, укравшем что-то, за чем охотился Волдеморт. — Зачем вы позвали нас, миссис… мисс Бэгшот? — спросила Гермиона, заглянув в комнату. — Вы что-то хотели нам рассказать? — Вы хотите, чтобы мы ушли? — спросил за стеной Гарри. Гермиона не расслышала голоса старухи, так тихо она бормотала. Гарри подошёл к двери в коридор. — Гермиона, по-моему, она хочет, чтобы я поднялся с ней наверх. — Ладно, пошли, — согласилась она, но, стоило ей двинуться с места, Гарри остановил её: — Она хочет, чтобы я пошел с ней один. — Почему это? — резко спросила Гермиона. — Может, Дамблдор не велел ей давать меч никому, кроме меня? — Ты думаешь, она на самом деле знает, кто ты? — Да. Думаю, знает. А если нет, так что я, не справлюсь с ней? — Ну хорошо, только возвращайся поскорее, — настороженно сказала Гермиона. Проходя через коридор к лестнице, Гарри оглянулся и ободряюще улыбнулся подруге. Гермиона осталась стоять посреди тёмного коридора, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то защититься от ощущения тьмы вокруг. Наверху послышались шаги по скрипящим доскам — Гарри пересёк комнату прямо над Гермионой. На секунду всё стихло, и тут наверху раздался оглушительный грохот. Гермиона выхватила волшебную палочку и бросилась к лестнице. В лунном свете с улицы старуха сбросила с головы шаль, открыв ввалившиеся и посиневшие щёки в пятнах гнили. Полуистлевшее тряпьё на ней скрывало мёртвое тело. Гермиона отшатнулась, на миг почувствовав себя в одном из своих кошмаров: перед ней стоял настоящий инфернал. Совсем как в той пещере, где... Гарри поднимался на ноги в другом углу комнаты; палочки в его руке не было. Гермиона метнулась к другу. Инфернал качнулся к ней с неожиданной скоростью, протягивая руки — голые кости, лишённые плоти. Гермиона выкрикнула заклинание. Оно ударило инфернала ровно в грудь, но лишь отбросило его назад. Тварь издала чудовищный скрежет, лишь отдалённо напоминающий человеческий голос, оттолкнулась спиной и снова бросилась. Гермиона раскинула руки в сторону, впитывая висящий в воздухе холод тёмной магии, и выкинула вперёд руку с палочкой. — Сектумсемпра! Тёмное проклятие разрезало темноту косой вспышкой, отсекая несколько рёбер инфернала вместе с половиной костлявой руки и нижней челюстью. Инфернал с шипением отпрянул. И тут послышался издевательский смех и неторопливые хлопки. Смеялся высокий мужчина в чёрном плаще, до того незамеченным стоявший у окна за шторами. — Я смотрю, из Северуса вышел хороший учитель Защиты. Неплохо, неплохо! Что ж ты, девка, не сдохла ещё в Отделе тайн? — Да пошёл ты, Долохов, — зло прошипела Гермиона, машинально потянувшись рукой к звёздчатому шраму на груди. — Что, задетая гордость тревожит? Я, кажется, сравняла счёт в августе. — Да, и, очевидно, поднаторела в чёрной магии, — легко согласился Пожиратель. — Как тебе моя Бетти? — Бетти? — переспросил Гарри сквозь зубы, пытаясь нашарить волшебную палочку в груде мусора. Долохов пожал плечами: — Батильда, если тебе так больше нравится. Терпеть не мог её писанину в школе, — длинное узкое лицо искривилось гримасой. — Впечатляет, — прорычал Гарри и швырнул в Пожирателя стул. Долохов мгновенно выставил щит. Стул разлетелся в щепки. Закрыв рукой голову от обломков, Гарри ловко метнулся вбок, подхватывая палочку. И когда Долохов отвлёкся на парня, Гермиона послала в него луч тёмного проклятия. Пожиратель замешкался; на резком худом лице было написано искреннее удивление. На долю секунды Гермиона подумала, что победила, что мужчина не успеет увернуться... Но тот даже не наколдовал щит, а просто отпрыгнул в сторону. — Знакомое проклятие, грязнокровка, — выдохнул он, не сводя с девушки странного взгляда. — Откуда ты его знаешь? — Какая разница? — огрызнулась Гермиона, машинально пятясь назад. — Да нет, никакой... Но на моей памяти его знали только двое, — процедил он. — Кто ты, девчонка? Воровка магии чистокровных? Полукровка из про́клятого чёрного рода? Гермиона похолодела. Долохов узнал проклятие Регулуса. Двое, о которых он говорил, наверняка были младший Блэк и Беллатрикс. «Про́клятый чёрный род». Несложно догадаться, о чём речь. — Сириус и Римус рядом, — шепнул Гарри ей на ухо, выводя из оцепенения. — Не слушай его! — Я не понимаю, о чём вы... — выговорила Гермиона с испугом и вызовом одновременно. — Я маглорождённая! Долохов хмыкнул и отдёрнул рукав. Его длинная витая палочка коснулась чёрного пятна Метки. Гарри вскрикнул, схватившись за лоб. В этот миг через комнату метнулась чёрная тень, сбивая с ног Пожирателя. Лязгнули собачьи клыки, впиваясь в тело. В тот же миг Гарри схватил Гермиону за руку и бросился вниз по лестнице. Они пробежали через сад Батильды, увязая в снегу, перескочили низенький каменный заборчик и выскочили на протоптанную дорожку в саду соседей-маглов. Не обращая внимания на вспыхнувший в окнах дома электрический свет, пробежали через двор, выскочили на тропинку между домами и, перескочив очередной забор, спрыгнули в сугроб под засохшей старой яблоней. Над ними нависла чёрная громада разрушенного дома. Гермиона поняла, где они оказались. — Дом твоих родителей... Гарри кивнул и прижался к стене, чтобы слиться с ней в темноте. — Он уже близко, — шепнул он, прижав ладонь к жгущему болью шраму. — Пойдём, попытаемся выиграть время. С трудом открылась тяжёлая дверь. Они вошли в дом. Гарри оглядывался по сторонам с болезненным интересом. Внутри время будто замерло под толстым слоем пыли. В уютной когда-то гостиной на диване лежала выгоревшая газета. В кухне на столе остались грязные чашки. На втором этаже в детской лежал сугроб, и сквозь провал крыши мягко ложились на истлевший ковёр снежинки. А посередине стояла усыпанная снегом детская кроватка. — Гарри, я... — начала было Гермиона, но он только прижал палец к губам. Из-за разрушенной стены было видно, как по заснеженному саду движется чёрная фигура. Гарри сжал в руке палочку, повернувшись к подруге: — Спрячься! — Ещё чего! — отозвалась она упрямо. — Где Сириус и Римус? За оградой сада сверкнуло; закружились в ярких вспышках проклятий несколько фигур. Блэк и Люпин спиной к спине отбивались от Пожирателей. Вдвоём от пятерых. — Вопрос снят, — кивнула Гермиона, хотя сердце у неё билось где-то в пятках. — Я должен был идти сюда один, — мрачно пробормотал Гарри. — А теперь всех вас убьют из-за меня... — Гарри Джеймс Поттер, не смей даже так думать! — прошипела Гермиона. Гарри только дёрнул уголком рта. Он снял с шеи заколдованный мешочек и вытащил из него снитч — тот самый, что завещал ему Дамблдор. Он всё ещё крутил шарик в руках, когда в дверном проёме вдруг возникла чёрная фигура и послышался холодный голос. — Гарри Поттер! Как символично встретить тебя здесь. Решил закончить также, как и начал? Гарри быстро приложил к губам снитч, шепнув едва слышно: — Боюсь, это конец. Но Волдеморт услышал и рассмеялся. — Угадал! И девушку привёл, как мило! Отойди, грязнокровка, и можешь уйти живой, — змееподобное лицо скривилось.— Салазар великий, не верю, что я снова говорю это. Как сейчас помню... — издевательски усмехнулся Волдеморт, неторопливо осматривая комнату. — Ты никогда не победишь! — выкрикнула Гермиона. Знакомая фразочка — «Салазар великий» — резанула слух. Вот, значит, у кого подцепил её Регулус. У того, кто стал причиной его смерти. — Ты убийца! Волдеморт хмыкнул. Его глаза яростно сверкнули красным. — А разве ваши, гм-м... сторонники не убивают моих людей? Не бросают их в Азкабан, где они замерзают и сходят с ума? Разве не по приказу вашего Министра дементоры без суда поцеловали Барти Крауча? Разве не Грюм убил молодого Эвана Розье, не братья Пруэтт положили пятёрку моих боевиков? Я могу назвать и другие имена. Поттеры, Блэк, Лонгботтомы... Я помню каждого, кто противостоял мне! Неужели же вы думаете, что войну можно пройти не замарав рук?! Вы не более святые, чем мы! Так присоединяйтесь ко мне. Я не бросаю детей в бой. Гермиона от ярости забыла о страхе. Волдеморт говорил так, будто ему было не плевать на своих слуг, будто он действительно заботился о них. Какая изощрённая ложь. — Скажи это тем шестнадцати-, семнадцатилетним мальчикам, которым ты промыл мозги и заставил убивать! Скажи это Джеймсу и Лили Поттер, скажи это половине Ордена Феникса, которых ты и твои люди перебили! — Гермиона! — окликнул её Гарри, сжав её руку. Она вздрогнула, будто очнувшись. В запале она перешла границы, накричав на самого Волдеморта! Чёрт, она знала человека, которому бы это понравилось. Если бы тот не был мёртв из-за козней Волдеморта... — Хватит разговоров! Покончим с этим, Том, — произнёс Гарри твёрдо, сунув снитч в карман. Гермиона заметила, что в левом кулаке он зажал какой-то маленький предмет. — Как скажешь, — криво усмехнулся Волдеморт. — Авада… Палочка Гарри взметнулась в воздух с невозможной скоростью, будто не подчиняясь хозяину. Полыхнула ослепительная вспышка неизвестного заклинания. Волдеморт отлетел назад. А Гарри мгновенно поднёс ко рту маленький предмет, который до того он держал в кулаке, и вдруг громко свистнул. В золотистом свете захлопали большие крылья. Гермиона, не веря своим глазам, увидела перед собой феникса. В следующий миг Гарри крепко прижал подругу к себе, и, подняв вверх руку, крепко ухватил птицу за хвост. Гермиона вдруг ощутила в себе необычайную легкость, и в ту же секунду они вылетели из дома сквозь провал крыши. Поток морозного воздуха ударил её в лицо, приводя в чувство. Покрепче обняв друга, Гермиона закрыла глаза. А в следующий миг они прорезали пространство, уносясь прочь из Годриковой лощины. Гарри потерял сознание под самый конец полёта, не успев даже нормально приземлиться. Оказавшись на земле, Гермиона пошатнулась от его веса, но смогла удержать. Феникс сделал над ними круг, будто бы погладив парня и девушку кончиками золотых тёплых перьев, и улетел прочь, исчезнув в чёрном небе. *** Гарри очнулся утром, когда бледное зимнее солнце только выползло из-за горизонта. Его мучали кошмары. Крестраж-медальон во время сражения с Волдемортом и вовсе будто вплавился в кожу Гарри, так что они насилу отделили его. Чуть повыше сердца остался багровый овальный ожог от медальона. Едва очнувшись, он спросил Гермиону, куда она положила медальон. Она пожала плечами, ответив: — К себе в сумку. Ты как? Гарри откинулся на подушки. — Бывало и хуже. Но ведь я, в конце концов, дрался с Вол... — Не называй его по имени, — перебил крестника Сириус. — Чего?! — вытаращился Гарри. — А разве не ты сочинял про него неприличные частушки?! Гермиона и Люпин фыркнули от смеха, хотя смешного было, в общем-то мало. — Судя по всему, на его имени заклинание «Табу», — сообщил Блэк. — Он использовал Табу в прошлую войну. Вот откуда взялся этот глупый страх имени. Гарри покачал головой и тяжело вздохнул: — Не надо было нам лезть в Годрикову лощину... Простите! — Ты не виноват, малыш, — возразил Сириус. — Всё же в порядке! — Я ведь тоже хотела там побывать, — подхватила Гермиона. — Думала, Дамблдор мог там оставить меч. — Угу… Видно, мы ошиблись, — буркнул Гарри. Он машинально сунул руку под подушку, пытаясь нашарить волшебную палочку, и, не найдя, воскликнул: — Где моя палочка?! Сириус и Люпин переглянулись. Наконец Римус поднял со стола маленький свёрток. Волшебная палочка Гарри переломилась надвое, и теперь только стержень из пера феникса удерживал обе половинки вместе. Гарри взял палочку в руки, растерянно, неверяще оглядывая её. — Нет! — вырвалось у него. — Нет! Разве нельзя её починить? Сириус покачал головой. — Я однажды в детстве сломал палочку, пытался починить, но безуспешно... Мне тогда знатно досталось... — Да уж, я помню, — пробормотал Римус. — Но что же делать? Где взять новую? Я покойник без неё! — воскликнул Гарри отчаянно. — Ничего, что-нибудь придумаем, — уж слишком бодро заверил Сириус. — А сейчас давайте отдыхать. Действительно, что им ещё оставалось?