Время всегда хорошее

— Просыпайся, счастливец, — шепнул незнакомый женский голос. Впрочем, голос старческий, но всё ещё звонкий. Забытье не хотело отпускать его, сознание возвращалось рывками, медленно. Регулус еле открыл глаза: он лежал на диване, закутанный в несколько одеял. Его бил озноб, всё тело ныло, голова раскалывалась от боли, горло пересохло, лёгкие жгло, а в глаза и вовсе будто песка насыпали. Так плохо ему не было ни после полуночных посиделок с Лестрейнджами, ни даже после пары-другой Круциатусов. В кресле у кровати сидела старушка в цветастой шали. Неужели ему привиделись в бреду каштановые кудри?! Старушка подала ему стакан холодной воды и помогла напиться. — Ну, вот и слава богу, — бормотала она, поправляя одеяло и заботливо убирая с горячего лба чёрные кольца взмокших волос. — Как же тебя зовут, счастливец? — Регулус, — прохрипел он. Старушка улыбнулась: — Ну вот и славно! Можешь звать меня Эми. Ты у меня дома, я лечила тебя, как умела, боялась... Ну да раз очнулся — значит, теперь уж выкарабкаешься, — она говорила ласково, напевно, но выговор у неё был до того странный, что он даже не сразу понял её речь. — Тебя нашла в лесу девочка из соседней деревни; ты лежал в снегу, весь замёрзший, бедняжка. Принесли тебя ко мне, я ведь бывшая медсестра Красного креста. Ты не приходил в себя почти два дня, звал кого-то в бреду, говорил что-то про звёзды. У тебя физическое и нервное истощение, переохлаждение, раны и жар. Ну да это ерунда, вылечим! — Что за девочка нашла меня? — пересохшее горло хрипело так, что он едва смог говорить. — У неё... У неё ведь были каштановые волосы, вьющиеся, верно? — Ты помнишь? — удивилась Эми. — Да, верно, это была Мэри. — Я думал... это другая, — пробормотал он. На секунду он и вправду подумал, что это она. Гермиона. Да ей сейчас только несколько месяцев от рождения. Откуда бы ей, взрослой, взяться сейчас здесь, на побережье? От разочарования он прикрыл глаза. Что, если они никогда не встретятся? Может, его убьют раньше, чем она узнает о существовании магии! — Как ты, счастливец? — окликнула его старушка. Он слабо кивнул: — Спасибо вам... за заботу. Старушка помогла ему сесть, подложила под спину подушку, поправила одеяло. Узкий диванчик, на котором он лежал, стоял в маленькой комнатке со скошенным деревянным потолком. Сквозь тонкий тюль на маленьком окошке просачивались зимние сумерки; за окном крупными хлопьями валил снег. Сколько же прошло времени? Судя по снегу, должен быть декабрь, а то и январь. Выходит, он пропустил день рождения брата, так и не отправил в ответ очередную полную сарказма записку. Он откинул одеяло, которым был укутан. Под широкой рубашкой с чужого плеча его торс и руки были перебинтованы, и на повязках проступала кровь. Увидев край Чёрной метки, выглядывающий из-под края бинта, резко спрятал руку под одеяло. — Вы... Что вы сделали?! — Перевязала твои раны, — с недоумением ответила пожилая женщина. — Я же сказала, я с сорок четвёртого медсестра, — прибавила она с гордостью. — Нет, я не об этом. Разве вы не вызвали авроров? — Что? — нахмурилась старушка. — Не понимаю! Он моргнул, пытаясь осознать происходящее, и вдруг тихо рассмеялся. Старушка, Эми, была маглой. У неё не было палочки; она не знала ни что значит «магическое истощение», ни что такое Чёрная метка. Она и понятия не имела о магии! А он сам понятия не имел, как общаться с маглами. Он не ненавидел их — просто, не считая Грейнджеров, никогда не общался с ними дольше той секунды, за которую произносил «Авада Кедавра». — Какое сегодня число? — всё же спросил он; в тёмном небе за окном всё так же валил снег. — Двадцатое декабря, — ответила Эми. Салазар великий! Выходит, прошло больше трёх месяцев. Как странно! Он не планировал выжить, но вместо этого провёл в страшной пещере три месяца и каким-то чудом остался в живых. Эми добродушно улыбнулась, неправильно поняв его изумление: — Да уж, ты едва не пропустил Рождество! А скоро и Новый год. Не могу поверить, что через два года наступит новое тысячелетие! — Что?! — переспросил он удивлённо, подумав, что старушка что-то путает. Кажется, по меркам маглов она была весьма почтенного возраста... — Новое тысячелетие? — Ну конечно! — всплеснула руками Эми. — Ведь наступает аж девяносто восьмой год. Девяносто восьмой! Не три месяца. Девятнадцать лет! Комната поплыла перед глазами и темнота привычно окружила его. *** Под Рождество Регулус наконец смог встать и даже сделать несколько шагов по комнате. Эми вздохнула с облегчением и тут же объявила, что в таком случае встречать Рождество и Новый год они будут вдвоём. За эти дни пожилая женщина явно привязалась к нему. Она относилась к нему так, как, наверное, относятся к своим внукам магловские бабушки. Регулус такого никогда не знал: всё, что у него было — бесконечные требования быть лучше, быть лучшим, и скупые похвалы. Регулус не жаловался, ведь и не знал другой жизни, но иногда отчаянно желал чего-то далёкого, неизвестного и совершенно другого. Его брат был таким же, ему хватило сил идти наперекор. А он остался, верный своему долгу и чести... Миссис Эми, как он звал свою спасительницу, приносила еду на подносе с кружевными вязаными салфетками, заботливо оставляла у кровати книги, подолгу рассказывала о чём-то, пытаясь разговорить молчаливого «счастливца». Так она его звала, не переставая удивляться тому, что он выжил: магл на его месте точно бы замёрз насмерть. И Регулус, поначалу боявшийся нарушить Статут о секретности, всё же разговорился, выдумав хоть сколько-нибудь правдоподобную для маглов историю. А миссис Эми в ответ поделилась своей историей: сирота, вскоре после Второй мировой войны (так маглы называли времена войны с Гриндевальдом), она вышла замуж за друга, с которым вместе выросла. Овдовев несколько лет назад, миссис Эми переехала из Лондона в эту деревню, оставив в городе детей и внуков. Хуже всего было то, что несмотря на идущее полным ходом выздоровление, палочки при нём не было — наверное, осталась на дне пещерного озера. Регулус ещё никогда не чувствовал себя настолько слабым. Без волшебной палочки его максимумом был огонёк на ладони да переворачивание страниц взглядом. Это мало волновало его, пока он лежал полумёртвым телом, но стоило более-менее прийти в норму — и он едва не впал в депрессию. Жизнь без магии была немыслима для него, а, следовательно, и хуже смерти. Ещё и Чёрная метка на руке время от времени то болезненно покалывала, то жглась до искр в глазах, но хотя бы Лорд не мог вызвать его по ней, считая мёртвым. А самым худшим были кошмары, в которых прошлое и несбывшееся смешивались, как зелья в котле. Они возвращались каждую ночь — то белые руки мертвецов в воде, разрывающие тело на куски; то мучительная казнь за предательство; то ужасные пытки, в которых он был то свидетелем, то палачом, то жертвой. Иной раз он видел, как падает, сражённый его Авадой, брат; то авроры волокли в Азкабан Беллу, Барти, Рудольфуса, Рабастана и его самого; то тело девушки падало к его ногам с башни; то Гермиона погибала на его глазах. Он боялся засыпать и чуть было не довёл себя до нервного истощения, но сердобольная Эми подсунула ему снотворное (обычная доза на организм мага не подействовала, и ему приходилось глотать тройную за неимением зелий) и завалила книгами из своей небольшой библиотеки. Названия были сплошь незнакомые, и он с удовольствием погрузился в магловскую классическую и современную литературу. Если пословица «Как Новый год встретишь, так его и проведёшь» была правдива, его ждал потрясающий год. Без палочки, да ещё и в магловской глуши. Ровно в полночь он загадал желание: «вернуть себе палочку» — и ушёл, не досмотрев по телевизору русский балет. (*) Салазар великий, да за годы его отсутствия изменились даже страны! Зато королева всё ещё правила, хотя Регулус и не считал себя убеждённым монархистом. В конце концов, неофициальным девизом его семьи было: «Быть Блэком — всё равно, что быть королём!» *** В январе он совсем поправился и смог выйти на улицу, не боясь потерять сознание через десять шагов. В деревушке, где жила миссис Эми, жилых домов было от силы полсотни; время здесь будто застыло. У домов стояли под навесами старые рыбацкие лодки, ржавые и поцарапанные автомобили и мотоциклы — точно такие же, какие он ещё в детстве видел в магловском Лондоне. Да и жили здесь в большинстве своём старики, хорошо помнившие сороковые и войну. На краю деревни, прямо на утёсе над морем, стояло давным-давно заброшенное здание — длинное двухэтажное строение с провалившейся крышей и дырами вместо окон. Было несложно выяснить, что когда-то там находился какой-то пансионат или сиротский приют. Летом местные рыбаки сушили там сети, а сейчас у крыльца только валялись дырявые рыбацкие лодки. Регулусу нравилось бывать там, несмотря на мрачность места. Он садился на перевёрнутую лодку и снова и снова пытался почувствовать магию в жилах. Но толку от этого было мало... — Вот ты где! — вдруг раздался рядом голос миссис Эми в один день. Старушка, закутанная в пальто и шаль, неторопливо поднималась по склону к заброшенному зданию. — Ты совсем один. Не страшно? — Я видел места и пострашнее старых развалин, — пожал плечами он. — К тому же, мне нравится быть одному. — У тебя очень много тайн, Реджи, — пробормотала миссис Эми. — Знаешь, — вдруг призналась она, — ты напоминаешь мне одного мальчика... — В самом деле? — из вежливости спросил Регулус, хотя был не слишком-то заинтересован. — Кого же? Эми покачала головой и медленно произнесла: — У меня такое чувство, будто ты единственный способен поверить в эту историю, — и тут же огорошила его вопросом: — Ты знаешь, что я жила в этом приюте? Да, да, нас привозили сюда на лето из Лондона, — улыбнулась она, насладившись удивлением юного собеседника. — Я осиротела и попала в приют в девять лет, это был тридцать седьмой год. В приюте жил и тот мальчик. У него волосы были чёрные, и взгляд такой... Знаешь, у него в глазах была какая-то сила, совсем как у тебя. У него совсем не было друзей, хотя он был очень умным, и все его боялись, хотя он не был даже самым старшим — на два года старше меня. Но я знала, что он был не обычным мальчиком. Он мог делать невероятные вещи. Страшные. — В самом деле? — повторил Регулус, но уже более заинтересованно. — Деннис, мой покойный муж, как бы выразиться... Они с тем мальчиком друг друга не переносили. Деннис в тот день измазал ему простыни углём. Помню, мне было девять, Деннису десять, а ему одиннадцать, — он привёл нас на скалы. Здесь недалеко, за тем лесом, где тебя нашли. Веришь или нет, но я не помню и не понимаю, почему мы пошли за ним. Он заставил нас плыть, завёл в пещеру... — Пещеру? — встрепенулся Регулус. — В скалах за тем лесом?! Много ли пещер в этих скалах? Кажется, он знал, о чём и о ком идёт речь... — Да, — миссис Эми вздрогнула и плотнее закуталась в шаль. — А откуда ты знаешь?Пещера была полна мертвецов. Скелеты, кругом одни скелеты! И он что-то сделал такое... Клянусь, никогда такого не видела! Они встали и пошли к нам. А мы и пошевелиться не могли, только стояли и смотрели. Я не могла спать ночью целый год, говорить не могла, всё заикалась. Не помню такого ужаса в жизни, разве что во время Блица. — Блиц? — Ну да, когда немцы бомбили Лондон. Ты ведь не считаешь меня сумасшедшей? — Нет, вовсе нет, — он поспешно покачал головой. Из сбивчивого рассказа пожилой женщины он понял одно: всё это было ему слишком знакомо — и пещера, и живые мертвецы. Кто-нибудь другой счёл бы это бреднями полоумной старухи, но только не он. — Как звали того мальчика? — А разве я не сказала? — искренне удивилась миссис Эми. — Том, Том Риддл. Регулус остановился на месте, как вкопанный. Том Риддл! Судьба у него, что ли, не знать покоя, пока жив Волдеморт? И всё же невероятно. Военные годы, магловский сиротский приют — и могущественный Тёмный Лорд, загнавший под свой сапог целую страну магов. Регулусу в этот миг было тошно от самого себя: прошли годы, он возненавидел Лорда, принёсшего ему и его близким так много бед, но избавиться от некого болезненного, мрачного восхищения так и не смог. Наверное, в этом проблема всех их, заклеймённых его Меткой: однажды попавшись в его сети, выплыть было уже невозможно. — Ох, Том! — печально вздохнула миссис Эми. — Я не видела его с тех пор, как ему исполнилось семнадцать — на следующий же день он сбежал из приюта. Это был сорок третий или сорок четвёртый. Наверное, он сгинул на фронте. — Не сгинул, — выговорил Регулус. — Я его знаю. Я... работал на него, — он подобрал то определение, которое могла понять магла. Пожилая женщина ахнула. — В самом деле?! То-то ты мне его так напоминаешь! Регулус отчаянно замотал головой, даже отшатнувшись: — Нет. Нет! Я не такой! Он ведь совсем не похож на него, он другой! Не сумасшедший тёмный убийца, не чудовище... Правда же?.. — Конечно, не такой, — мягко согласилась миссис Эми. — Ты гораздо лучше! Но всё же сходство есть. Расскажи мне, как там Том? Ему ведь сейчас, кажется... семьдесят один? — Почему он вас так заботит?! — недоуменно спросил Регулус. — Он монстр! — Это же Том, — печально, но совершенно не удивлённо пробормотала миссис Эми. — Он всегда был другим, не таким, как все. Но в нём было и хорошее, я точно знаю! Просто он всегда был один. Он, наверное, так и остался в одиночестве, раз выбрал не тот путь... Я помню, как во время Блица Том прятал девочек и малышей в убежище. Помню, однажды он втолкнул меня последней, а сам не успел зайти внутрь. К счастью, они пролетели над соседней улицей... И как он доставал продуктовые карточки на малышей. Он ведь был только ребёнком, а разве бывают дети-чудовища? Такими их делает мир, Реджи! Может быть, Том и был не лучшим человеком, но он был человеком... Я всё же хотела бы увидеть его в последний раз. — Боюсь, он может быть последним, что вы увидите в жизни, — мрачно буркнул Регулус. — В нём уже давно не осталось ни капли человечности. Я поражаюсь, как, не зная всего того ужаса, что он натворил, вы ищете в нём хорошее. Видели бы вы его сейчас! Он ведь убийца, чудовище! И... вы правы, он совсем один. — Просто когда-то я любила его, — грустно улыбнулась миссис Эми. — Как это возможно? — поражённо воскликнул Регулус. — Как можно любить такого, как он? Он же завёл вас в ту пещеру, запугал инфе... мертвецами! Как это возможно?! Как можно после такого простить? — Каждый человек заслуживает любви, Реджи, — улыбнулась старушка. — Ведь любовь — самая большая сила на свете! — Вы неисправимы, миссис Эми, — пробормотал Регулус, махнув рукой. — Говорите, как Дамблдор, директор Хог... моей школы! У него в голове не укладывались слова миссис Эми. Как можно любить такое чудовище? А потом его сознание прожгла другая мысль. Он же тоже по-своему восхищается им, несмотря на ненависть, не может забыть былое. А Белла? Сколько лет она безнадёжно влюблена. А Гермиона? Она ведь знала всё про него: кто он, что он давно мёртв, что никогда не будет счастлива с ним. И всё равно рискнула... Нет, он ещё вернётся к ней! Вернётся, хотя бы понадобились годы. — А ты напрасно пытаешься отрицать свои чувства. Знаешь ведь, что я права, — заметила миссис Эми. — Ты влюблён в ту девушку с красивым именем. Ты звал её, когда болел. Так почему ты здесь, а не с ней? — Потому что я слабак! — прорычал Регулус. — Не могу ничего без... без моих сил! — А разве только особые силы делают тебя тем, кто ты есть? — прищурилась миссис Эми. — Разве ты отчаялся? — Нет! Никогда, не будь я Блэк!!! — выкрикнул Регулус. Тело вдруг затопил нестерпимый жар: полузабытая магия рвалась наружу. С пальцев сорвался огонь. Миссис Эми ахнула, не отводя взгляда. В бесплодной попытке затушить пламя Регулус сунул горячие пальцы в сугроб, но снег лишь почернел и растаял. «Потухни!» — мысленно приказал он. Наконец пламя послушно угасло, оставив после себя выженный чёрный круг. — Мерлин, — пробормотал Регулус себе под нос, — вот я и Статут нарушил. Будто мало я натворил в прошлом! — Невероятно! — поражённо прошептала миссис Эми. Регулус мрачно повернулся к ней. — Вы не должны были это видеть. По хорошему, я должен стереть вам память. Если кто-то узнает, что вы видели это... — Я знала, что ты такой же, — перебила его Эми. — И я знала с детства, что такие, как ты, существуют. Хотела бы я знать, что всё это значит на самом деле, но расспрашивать не стану. Храни свои тайны, счастливец! — Спасибо, — кивнул Регулус и коротко поклонился старушке. Он тоже к ней привязался.