Время всегда хорошее

— Тебе письмо, — сообщил Алекс. — Без подписи, сова школьная. Последние недели он заменял на Гриммо Кикимера — безвылазно сидел в доме с самого своего появления на Гриммо — прятался от гнева Тёмного Лорда. Не считая затеи с Азкабаном, он ни разу не высунул носа наружу. За побег Регулуса ему знатно досталось. Когда несколько дней спустя он появился на пороге дома номер 12, то едва держался на ногах, избитый и измученный. Блэк тогда втащил его в дом, достал аптечку, залечил раны, как умел... Перед глазами, стоило сомкнуть веки, мелькали окровавленное светлое платье и россыпь жемчуга в траве. Он снова позволил кому-то пострадать за него. — Спасибо, — сухо кивнул Регулус, разворачивая маленькую записку на клочке пергамента. И правда, подписи не найти, только знакомые острые буквы: «Нарываешься! Он взбешён. Планирует визит.» Записка сгорела в воздухе, а пепел исчез, не успев коснуться пола. Вот и вся реакция Снейпа на смерть Яксли и выходку с Меткой над трупом. Не то, что... ...Алекс, которого Яксли попросту оглушил ударом по голове, вытаращился на него — на взлохмаченные волосы, наливающийся синяк на скуле и кровь на рубашке — почти с ужасом. «Т-ты что... Ты убил его?!» Блэк тогда лишь пожал плечами. Строго говоря, Яксли убило падение с лестницы, а не Регулус. Впрочем, кому как не Блэку было знать, что и сам дом обладал причудливым подобием характера, и притом — довольно мерзким. Кто знает, может, и выскользнула из-под ног Пожирателя смерти предательская ступень. «В каком-то смысле. И Метку повесил. Гениальная идея. Жаль — не моя.» «Это же сумасшествие!» «Вот скоро и проверим», — только и ответил тогда Регулус, через силу подняв уголок рта, и принялся задумчиво растирать пальцами всё ещё влажное кровавое пятно на рукаве. *** — Не нравится мне всё это, — настороженно оглядываясь, пробормотал молодой Пожиратель смерти. — Нехороший район. Да ещё и Тёмная метка... Второй, постарше, пренебрежительно фыркнул: — Брось ты эти суеверия. Район тебе чем не угодил? — Тут через квартал — дом старшей ветви Блэков, — первый понизил голос до тревожного шёпота, а фамилию произнёс едва ли не со священным трепетом. — Ты тоже наслушался этих пьяных россказней Крэбба? — хмыкнул старший уже не так насмешливо. — Про... ну, знаешь, младшего сына Ориона Блэка? Пожиратели смерти переглянулись. — Крэбб видел его своими глазами! — воскликнул младший из Пожирателей. — Клялся, что он не повзрослел ни на день за двадцать лет! Он угрожал самому Тёмному Лорду! — Но он же не может быть... сильнее Самого? — неуверенно шепнул второй и тут же оборвал сам себя. — Замолчи ты! Нас убьют, если узнают об этих разговорах! — Он Блэк, — послышался шёпот. — А ты знаешь Беллатрикс. Они все сумасшедшие! Кто знает, на что он способен! Да и Сириус Блэк... Говорят, он после десятка лет в Азкабане был нормальнее любого. А эти слухи про его смерть? Рабастан говорил, Блэк чуть не убил Беллатрикс. — Какой из Блэков? — опасливо уточнил второй. Налетевший внезапно ветер заставил обоих поёжиться, а у стены им обоим померещилась смутная тень. Регулус, скрытый от глаз заклинанием невидимости, мрачно улыбнулся. Совершенно неожиданным оказалось то, что теперь его боялись. Сравнивали с самим Волдемортом. Он и не думал, что кто-то из тех, кто был тогда в доме Алекса, не просто переживёт гнев Тёмного Лорда, но и пустит слухи. Очевидно, что эти двое не были единственными, кому пришли в голову подобные мысли. А опрометчивый поступок с Яксли и Меткой, кажется, только добавил Регулусу очков в глазах бывших соратников. Признаться, это здо́рово льстило его честолюбию. Оставалось только придумать, как обратить эту информацию в свою пользу. *** Понимая, что Волдеморт не спустит вызова и что до него наверняка вскоре дойдут слухи, Регулус первым делом решил восстановить защитные чары на доме. Часть их, неактивированная, осталась ещё с сороковых. Часть наложил отец после его исчезновения. По указкам вездесущего прапрадеда Регулус перерыл всю домашнюю библиотеку в поисках старинных фолиантов о защитных чарах. Обыскал даже бывший кабинет отца, но без толку: в нём Сириус устроил мастерскую, а позже Яксли свалил все механизмы в угол и заставил комнату пустыми бутылками и полными пепельницами. Найдя нужное, он принялся за работу, не давая себе времени на отдых. Изматывая до изнеможения, потому что ярость Тёмного Лорда и его безумие нарастали, казалось, с каждым часом. Чёрная Метка ныла и горела. Регулус чувствовал, что сходит с ума, теряясь во власти Тёмного Лорда. С каждым часом всё больше хотелось плюнуть на всё и трансгрессировать в лачугу Снейпа в Паучьем тупике, к Гермионе. Она была ему важнее призрачной победы, вот только... победа означала её жизнь. Пусть и без него. Восстанавливать всё в одиночку было, на самом деле, отвратительной идеей. Спасали лишь ценные советы Финеаса Найджелуса, хотя и смешанные в равной пропорции с безжалостной критикой, и неустанная забота Кикимера. Старый домовик поминутно следовал за любимым хозяином с чашкой горячего кофе и пирожными. И как только он сбега́л из захваченного Хогвартса, где работал по приказу Сириуса? А дом постепенно окутывался всё новыми и новыми заклинаниями. Регулус заново сплетал из обрывков чары, поднимал забытые за полвека щиты, иные и вовсе поил собственной кровью. Тёмная магия требует платы — этот урок он усвоил ещё в раннем детстве. И тёмная магия послушно пела под его рукой. И только закончив последний, самый мощный щит, на который ушла добрая половина времени и сил, он рухнул в постель, даже не раздеваясь, и тут же провалился в сон. Единственным хорошим сном, что снился ему последние полгода, была она. *** Регулус проснулся оттого, что дом ощутимо тряхнуло, и спросонья почему-то подумал о землетрясении, которого в Лондоне не бывало отродясь. Прячась за тяжёлыми бархатными шторами, он выглянул в окно. Посреди площади стояла Беллатрикс, и — Салазар великий! — Регулус не был готов к тому, что сделал с ней Азкабан. Они встречались в бою, но только теперь он мог разглядеть её по-настоящему. Она даже сейчас до ужаса напоминала его мать, свою родную тётку. Об их сходстве говорили всегда, приплетая нелепые и омерзительные сплетни, но неизменно с восхищением. А теперь от первой красавицы страны осталось лишь блеклое воспоминание, выцветшая колдография в разбитой рамке. И безумие: не то наследственное, блэковское, не то взрощенное в Азкабане, не то тлетворное влияние Тёмного Лорда. А, может, и всё сразу. — Выходи, предатель! — её голос звучно разнёсся по площади, а стоявшие за её плечами братья Лестрейнджи метнули в дом взрывающие чары. Щиты лишь едва завибрировали с тихим звоном. Регулус готов был поклясться, что Белла даже не знала, кого именно ей приказано убить. Она всегда беспрекословно подчинялась Повелителю, а тот был слишком хитёр и коварен, чтобы сказать ей правду. Регулус не знал, что бы сделала Белла, знай она, что предатель — её любимый младший кузен, бесследно пропавший девятнадцать лет назад. Семью Белла всегда ценила превыше всего, но... её злейшим врагом всегда был Сириус. Да и сам Регулус давно не был наивным ребёнком. Он не ждал, что Белла пощадит предателя, пусть даже это её брат. И всё же... он скучал по ней. Новые чары — плод объединённых усилий лучшей боевой тройки страны — заставили дом затрястись. Зазвенели стёкла, на полках покосились книги, да в холле возмущённо заворчали со стен портреты предков... Но и только. Восстановленные Регулусом щиты когда-то с честью выдержали лондонский Блиц: магловские бомбы тогда разрывались в соседних кварталах, а одна упала посреди площади, частично обрушив соседние дома. Дом Блэков тогда не пострадал, но... возможно, именно это разожгло и без того сильную ненависть Блэков к маглам. — Что, снова Гриндевальд? — визгливо поинтересовался в холле портрет давно покойной дамы из рода Блэк. — Нет, дорогая, на этот раз грязнокровный выродок, Слизеринов потомок, — ворчливо ответил ей Финеас Найджелус, и прибавил витиеватую непечатную фразу. Только он мог совместить изысканную ругань, «грязнокровного выродка» и имя Слизерина в одном предложении. А где-то внизу истошно завизжал портрет Вальбурги Блэк. — Пр-роклятье! — рявкнула на улице Беллатрикс, и её голос звонко разнёсся по пустой площади. — Он восстановил старые щиты! — Белль, мы кого ловим-то? — лениво осведомился у невестки Рабастан, который, наклонив голову вбок, рассматривал едва заметное дрожание чар на доме. — Второго Тёмного Лорда? Покойного дедулю Блэк? — Отставить болтовню, — равнодушно оборвал его старший брат. Регулус усмехнулся. Старый товарищ в своём последнем предположении был недалеко от истины. Знал бы ты, Басти... Но и Рабастан больше не был молодым повесой: ему уже было за сорок, и медные волосы покрылись патиной азкабанской седины. В запавших глазах Родольфуса читалась смертельная усталость от жизни, и полголовы у него давно побелело. Белла же... стала чудовищем — тем, которое всегда дремало у неё внутри. «Может быть, моя недо-смерть всё же была даром?» — невольно задумался Регулус, глядя на тех, кто когда-то стал ему второй семьёй. Но тут же одёрнул себя: от этой мысли было недалеко уже и до идеи бессмертия Тёмного Лорда. «Помяни боггарта, вот и он», — выдохнул он, глядя, как по площади закружился чёрный вихрь, и из него выступил Волдеморт собственной персоной. Словно почувствовав взгляд Регулуса, он поднял голову и встретился с ним взглядом красных глаз с узкими змеиными зрачками. Метку обожгло. Регулус отпрянул от окна и задернул тёмные шторы. А миг спустя дом затрясся и застонал под сильнейшим напором ярости Тёмного Лорда. Щиты звенели, прогибались, искрились молниями трещин, а Регулус только и мог стоять в тёмной комнате, замирая от ощущения мощи своего бывшего Повелителя. Магия Метки давила, гнула, и отчаянно звала и тянула к себе. И до ужаса, до дрожи хотелось подчиниться чужой воле. — Сдайся! — прогремел голос Тёмного Лорда у него в голове. — Сдайся, и я пощажу тебя! Сдайся, и я позволю снова служить мне. Ты ведь был мне верным соратником, самым молодым из всех, самым талантливым моим учеником! Регулус гневно стиснул зубы, мгновенно приходя в себя. «Самым талантливым учеником»? Этот титул никогда не принадлежал ему, и они оба это отлично знали. Это всегда был Барти. Волдеморт посмел отобрать славу своего самого талантливого ученика у того, кто действительно заслужил этого звания. У того, кого сам сгубил. Волдеморт просчитался. Он мог бы пытать Сириуса или Гермиону внизу на площади, мог бы угрожать Нарциссе, Марго с дочерью или даже самой Беллатрикс — и Регулус бы сделал всё, чтобы спасти близких. Но Тёмный Лорд ничего не знал о дружбе и любви. А его лесть и страх за собственную шкуру могли сработать для какого-нибудь Малфоя... но не для Блэка. Волдеморт снова недооценил бывшего слугу. Регулус поднял палочку, и, с трудом борясь с манящим зовом тёмной магии, сотворил заклинание, усиливая защитные чары. Волдеморта и Лестрейнджей отбросило от дома; на ногах смог устоять лишь сам Тёмный Лорд. Пытаясь отдышаться, глубоко вбирая в лёгкие пыльный, затхлый воздух дома, Регулус не сразу понял, что произошло. Всё затихло так же внезапно, как и началось. В ушах звенела гробовая тишина, Метка горела огнём, чужая тёмная магия душила. Но площадь была пуста; только на том месте, где только что стояли четверо магов, таяли в воздухе клочья чёрного тумана. Волдеморт ушёл. Впрочем, едва ли надолго. *** Вдали от Лондона в заброшенной сторожке на окраине Коукворта горел свет. И если бы кто-то смог подойти и заглянуть в окна, то увидел бы странную компанию: мужчину с длинными чёрными волосами, двоих юношей — рыжего и брюнета в очках, — и девушку с короткими кудрями каштановых волос. Но заклинания надёжно прятали четверых волшебников от посторонних глаз. Сириус никак не мог попасть внутрь убежища Снейпа — оно было заколдовано лишь на их троицу — и потому им приходилось собираться где попало, в несколько рук накладывая защитные заклинания, а потом снимая их, чтобы замести следы. — Так ты точно уверен, что крестраж в Хогвартсе? — хмуро спрашивал Блэк. — Откуда вы знаете, что именно является крестражем? Пока что это выглядит как поиски волшебной палочки в буреломе. — Это было в дневнике твоего брата, и я согласен с его выводами, — ответил Гарри, отпив горячий чай из термоса. Его очки тут же запотели, придавая ему забавный вид, и он сдёрнул их с переносицы, чтобы протереть. — Надо же, — пробормотал Сириус в наступившей тишине, — при жизни он не приносил столько пользы. Гермиона прикусила губу, но промолчала, хорошо зная, что злая ирония старшего Блэка была по большей части напускной. И если она о Регулусе молчала, то он мрачно шутил. — Да и к тому же, зачем ещё ему так защищать замок? — продолжал Гарри. — Я хорошо его знаю, Сириус, я уверен! — Вот именно. Он тоже знает тебя, он знает, что ты придешь в замок. Это ловушка, очевидно же! — Но если у нас есть шанс, то... — Ты не пойдёшь, — твёрдо перебил его Сириус. — Ты будешь сидеть в снейповой лачуге в Паучьем тупике и носу не покажешь на улицу, ясно?! Гермиона права, он будет ждать тебя в Хогвартсе. Мы не можем позволить тебе такой риск. — Я не хочу отпускать вас одних! Что, если кто-то из вас погибнет из-за меня? — Гарри, никто из них не погиб из-за тебя! — воскликнул Рон, лишь на долю секунды опередив Гермиону. А ей вдруг вспомнилось сражение в Отделе Тайн, закончившееся в этом варианте прошлого куда лучше. — Всё будет хорошо, Гарри, я обещаю тебе. Быстро войдем, быстро выйдем, нас даже не заметят! — Сириус весело подмигнул крестнику, отбирая у того термос с чаем. — Так где, говоришь, нам искать крестраж? — Я не уверен, — Гарри пожал плечами, — но это должно быть особое место. Место, о котором знал он один. Вроде Тайной комнаты Слизерина... — Было бы странно прятать реликвию основательницы Ровены в Тайной комнате Слизерина, — покачала головой Гермиона. — Выручай-комната — творение Ровены и её потомков. Было бы куда символичнее спрятать её там. — Согласен с Гермионой, — Рон вытянул руку вверх, словно на уроке. — Спасибо, — насмешливо протянула она, глядя на друга, который старательно изображал «заучку Грейнджер» образца первого курса. И уже серьёзно добавила: — Я видела рисунки диадемы и знаю, как она выглядит. Я смогу узнать её. — Я один тут не понимаю, как мы собираемся попасть в замок? — буркнул Рон. — Нас грохнут ещё на подходах к Хогсмиду! — Ну, я могу сделать портключи, — пожал плечами Сириус. — Но там теперь такая защита... Человеку туда так просто не пробраться. Вот если бы вы все были анимагами, тогда другое дело: чары от анимагов все вечно забывают. Да и ставить их — то ещё мучение, хуже только чары от эльфов. — Чары от эльфов! Конечно! — Гермиона хлопнула себя по лбу, чувствуя себя идиоткой. — Гарри, ты можешь позвать Добби? — Ты гений, Гермиона! — рассмеялся Гарри. — Добби проведёт нас в Хогвартс! — Не тебя, а нас, — тут же поправил Сириус. Гарри, против ожидания, ничего не ответил. А потом выпавший из его рук термос громко ударился о пол, и Гарри схватился за голову. Сириус рванулся было к крестнику, но его перехватил Рон. Сейчас, когда они не имели ни малейшего понятия о дальнейшем, могло помочь любое, даже самое неважное, виде́ние. К тому же, за годы Гарри научился худо-бедно контролировать их. Стиснув зубы и сжав кулаки от бессилия, Сириус снова упал в кресло. Спустя несколько мучительных мгновений Гарри открыл глаза. В глубине его зрачков затухали красные искры. — Я идиот! — простонал он. — Я же видел её, чёрт, я видел её так близко! Бузинная палочка была у Дамблдора! Всё это время! — Тогда бежим! — вскочил Рон. — Гарри, бежим, заберем её, пока он туда не явился! Мы теряем время! Давай же! — Поздно, — голос Гарри показался механическим, неживым. — Он уже там. — Может, мы еще успеем! — воскликнул Рон, но Гарри покачал головой. — Нет. Крестражи, а не Дары. Палочка не поможет мне, я чувствую. — Непобедимая палочка! — в отчаянии застонал Рон. А Гермиона прикусила губу, прежде чем признать: — Всё правильно. Так и должно быть. Она бы... предпочла воскрешающий камень.