Время всегда хорошее

На другом конце страны, в Паучьем тупике, Гарри беспокойно мерил шагами крошечную спальню. Был бы рядом Сириус, он бы обязательно сказал, что Джеймс делал точно так же в минуты волнения. Прошло не так уж и много времени с того момента, когда Рон, Гермиона и Сириус отправились в Хогвартс. Но хотя Гарри понимал, что беспокоиться ещё рано, он не мог успокоиться, а время тянулось как резина. От скуки Гарри было взял наугад книгу с полки — это оказался объёмный трактат по зельеварению, изданный на рубеже веков, — но тяжёлый научный язык заставил его с раздражением захлопнуть книгу на третьей странице вступления. И вот тогда с первого этажа послышался тихий скрип двери, а по старому паркету прозвучали торопливые шаги. Неужели вернулись Гермиона или Рон? Но по коридору бежал только один человек, и интуиция Гарри тревожно зашептала ему на ухо. Он дотянулся до палочки и стал бесшумно спускаться по лестнице. Выглянув из-за угла коридора, он обомлел от изумления, гнева и испуга. По крошечной мрачной гостиной огромной летучей мышью метался Северус Снейп. Он торопливо перебирал книги, но бросал их на пол, извлекал из потайных ящичков склянки зелий, но тут же убирал назад. Один пузырёк выпал из его руки и разбился об пол, но зельевар словно не заметил этого, бормоча что-то себе под нос, как безумный. На бледных впалых щеках играл лихорадочный румянец искреннего ужаса. — Вы! — Гарри выскочил в комнату, не совладав с собственными эмоциями. — Что происходит?! Объясните! — Поттер, — как-то обречённо констатировал тот, и в его голосе даже не прозвучал привычный Гарри яд. — Вечно оказываетесь не там, где надо. — На чьей вы стороне, отвечайте! — рявкнул Гарри, наставляя на него палочку. Снейп машинально выхватил свою. — Убирайтесь отсюда немедленно! — выкрикнул он. — Тёмный Лорд вот-вот будет здесь! — Что?! Тут посреди гостиной трансгрессировал незнакомый человек в чёрной мантии. Гарри не успел рассмотреть его лица, но изумился тому, как легко тот преодолел защиту дома. Ещё один Пожиратель смерти? — Северус! Тёмный Лорд!.. — Знаю, — сварливо прохрипел Снейп. — Уходите оба, немедленно! Незнакомец секунду помедлил, потом кивнул, подбежал к Гарри, собираясь схватить за руку и трансгрессировать. Гарри увернулся, наставив на него палочку. А потом шрам-молнию пронзила жгучая боль. Входная дверь распахнулась со стуком. Снейп молниеносно вскинул палочку. Гарри отпрянул, но зелёного луча Авады не последовало. Налетевший шквал отшвырнул его и незнакомца прямо в стену, в которой раскрылась и тут же захлопнулась за ними потайная дверь. Щёлкнул замок, и по двери растеклись искры магического щита, надёжно блокируя выход. — Мордред тебя побери! — зло выдохнул незнакомец, приземлившись прямо на ноги Гарри. Тот едва не заорал — не столько от боли, сколько от испуга, не понимая, что происходит, — но незнакомец зажал ему рот, шепнув: — Мы не враги. Благоразумно решив, что сейчас не время выяснять, правда это или нет, Гарри кивнул. Незнакомец убрал ладонь от его рта и указал на замочную скважину. Снейп стоял совсем рядом, в шаге от потайной двери, будто закрывал их своей спиной. А посреди тесной комнаты, поигрывая причудливо изогнутой Бузинной палочкой, стоял Волдеморт. — Принимать вас в этом скромном жилище — честь для меня, мой Лорд, — вкрадчиво и низко произнёс Снейп, чуть склоняя голову, будто и не метался минуту назад в паническом испуге. — Но, быть может, простите мою дерзость, нам будет удобнее беседовать в более... магическом месте? Волдеморт изобразил что-то, похожее на улыбку, и заговорил обманчиво-мягко. — Это не займёт много времени. Возможно, ты догадываешься, зачем я здесь, Северус? — Если позволите, Повелитель... мне остаются лишь смутные догадки, — хладнокровно произнёс Снейп. — Я всегда ценил в моих последователях ум, — проговорил Волдеморт. — Но предательства я не терплю. Незнакомец рядом с Гарри нервно выдохнул. — У тебя был приказ, Северус-с-с, — зашипел Волдеморт, — убить предателя. А ты спелся с ним! Неужели ты думал, что Лорд Волдеморт не знает, когда ему лгут?!Круцио! Заклинание длилось лишь секунду. Снейп пошатнулся, но устоял на ногах, не проронив ни звука. — Неужели ты всерьёз веришь, что один предатель или даже весь Орден Феникса способен победить меня? Жалкая горстка отщепенцев! — Я верю в иное, мой Лорд, — тихо, но твёрдо ответил Снейп. — Вот как? Во что в таком случае ты веришь, Северус? — с пугающим любопытством осведомился Волдеморт. — Я помогу тебе. Почему ты предал меня? Почему не убил мальчишку? Ведь ты был мне верным слугой? «Мальчишка!», — раздражённо повторил незнакомый парень рядом с Гарри. — О каком мальчишке вы говорите, мой лорд? — хладнокровно уточнил Снейп. — Если о Поттере, то я не видел его ещё дольше, чем вы, мой лорд. — Круцио! Неужели я непонятно выразился? — безгубый рот Волдеморта искривился в улыбке. — Я о младшем Блэке, разумеется. Или, быть может, ты помогаешь и Поттеру? Отвечай! — шипение оборвалось криком. — Я никогда не был верен вам, — словно решившись, медленно и тихо выговорил Снейп. — Не после пророчества. Не после Хэллоуина 81-го. Незнакомый парень закрыл лицо рукой. Вид у него был такой, словно он едва сдерживался от матерной брани. — Но почему? — Волдеморт сверлил Снейпа взглядом, пытаясь прочесть его мысли, понять что-то по лицу. И, видимо, что-то мелькнуло в мыслях Снейпа, отчего Волдеморт расширил глаза и скривился от отвращения. — Любовь? — презрительно спросил он. На змеином лице отпечатались изумление, неверие и какая-то детская обида. — Все эти глупости ради любви? — Да, — шепнул Снейп, но в тишине его голос разнёсся по всей комнате. Гарри застыл, задержав дыхание, понимая, что после такого признания Снейп обречён. Но... любовь? Причём тут пророчество и тот роковой Хэллоуин?.. — Девочка, конечно, была весьма недурна собой, но ты ведь знаешь, что она не любила тебя, Северус? — покачал головой Волдеморт. Снейп не ответил. — Любовь... «Великая сила», говорил старик, — презрительно бросил Волдеморт. — Нет ничего сильнее Бузинной палочки! А я забрал её прямо из его гробницы. Но ты, конечно, уже знаешь это, Северус, ты же следил за мной и сразу побежал докладываться своему вероломному приятелю. Но, увы, палочка не слушается меня. Слушается недостаточно, чтобы выжечь всю защитную магию в доме Блэков. Палочка принадлежит тому, который убил её предыдущего хозяина. Это был ты, Северус-с-с. — Мой лорд... — Да, иначе быть не может, — задумчиво кивнул Волдеморт. — Я должен получить власть над этой палочкой. И он взмахнул Бузинной палочкой: — Сектумсемпра! Гарри сдавленно охнул. Раздался страшный крик Снейпа. Его и без того чёрная мантия стремительно чернела, пропитываясь хлынувшей из ран кровью. Снейпа качнуло назад; его колени подогнулись, и он рухнул на пол, тщетно пытаясь зажать руками глубокие раны от собственного заклинания на груди. — Какой талант пропадает! — без тени жалости произнёс Волдеморт, с жутким любопытством наблюдая, как расходятся на теле его жертвы длинные глубокие раны. — Да, полезное заклинание. — Ты проиграешь! — прохрипел Снейп. — Это мы ещё посмотрим, — с мрачной улыбкой пообещал Волдеморт. — Даже жаль, что ты не увидишь, как я убью Поттера и младшего Блэка. Волдеморт отвернулся и вышел, не оглядываясь. Гарри, до того словно заворожённый ужасным зрелищем и нестерпимой болью в шраме, словно очнулся. Оказывается, он в кровь искусал себе костяшки пальцев, удерживая крик. Едва за Волдемортом хлопнула дверь, незнакомец, до того стоявший рядом с Гарри без движения, коротко взмахнул палочкой. Заколдованная дверь разлетелась на куски. Гарри первым выскочил в образовавшуюся дыру в стене, наступил в лужу густой крови и сам не заметил этого, опускаясь на пол. — Вулнера санентур, — слова контрпроклятия сами сорвались с языка. — Вулнера санентур, вулнера санентур... Чёрт! Вулнера санентур! Заклинание не действовало. На его глазах жизнь вытекала из Снейпа вместе с каждой каплей крови и с каждым судорожным вздохом. — Помоги мне! — не глядя крикнул незнакомцу Гарри. — Чёрт, да помоги же! — Я не могу, — выговорил тот. — Не могу! — Пошёл ты! — зло выругался Гарри и больше не обращал на него внимания. — Вулнера санентур! Он сам не знал, что чувствует, глядя, как Снейп пытается зажать раны, и пытаясь исцелить его. Сколько раз он сам желал Снейпу смерти, а теперь — пытался спасти. Правда ли тот всё это время был на их стороне? Неужели он любил?.. Так много вопросов! Гарри нужны были ответы. Он не мог позволить Снейпу умереть... Он запоздало хлопнул ладонью по груди, пытаясь нащупать заколдованный мешочек, в котором хранился серебряный свисток, дар Дамблдора. Феникс спас бы умирающего, как спас самого Гарри от яда василиска. Но свисток он перед расставанием отдал Рону и Гермионе — на всякий случай. — Дай мне... умереть, — прохрипел Снейп и схватил его за штанину; взгляд расширенных от боли чёрных глаз остановился на лице Гарри. Из горла Снейпа вырвался страшный булькающий звук. По белому, как полотно, лицу Снейпа текла не только кровь: алые струйки смешивались с серебристо-голубым веществом, не газом и не жидкостью. Воспоминания. — Собери… В руку Гарри ткнулось прохладное стекло. А незнакомец наклонился и молча сжал руку Снейпа. — Спасибо... — прохрипел тот, с трудом повернув к нему голову. — Выживи... найди её. Убейте его. Флакон наполнился воспоминаниями до краев. Судорожная хватка Снейпа ослабла. — Взгляни… на меня… — прошептал он. Гарри машинально послушался, но мгновение спустя жизнь погасла в чёрных глазах. Гарри замер, не отрывая взгляд от собственных рук, перемазанных чужой кровью. Далеко не первой, что пролилась в этой войне ради него, и далеко не последней. Незнакомец закрыл Снейпу глаза, коротко шепнул что-то и выпрямился. Его лицо было бледным и напряжённым, но только по нервному подрагиванию губ читались хоть какие-то эмоции. Гарри потрясённо уставился на него. Лицо было ему знакомо. Он видел его прежде, и не раз: на гобелене рядом с двумя датами, на колдографиях — только младше и спокойнее. И те же черты, только жёстче и старше, он видел на лице своего крёстного. Гарри не верил своим глазам. Как это возможно? Погибший почти двадцать лет назад младший брат Сириуса стоял рядом с ним, живой и едва ли старше его самого. И был действительно очень похож на брата. — Ты... — медленно выговорил Гарри, — ты Регулус! Регулус Блэк! Ты же погиб ещё в Первую войну! — Я не собираюсь спорить о вопросах жизни и смерти с человеком, которого не берёт Авада, — хмыкнул тот, вздёрнув уголок рта в странном подобии улыбки. —Найди Омут памяти. Я уберусь тут. Сил на скорбь у него давно не было. Гарри просто кивнул, не став ничего спрашивать, и пошёл к лестнице в подвал. Он не хотел знать, что воскресший Блэк собирается делать с телом своего... друга? Не был готов довериться человеку, которого видел впервые в жизни, но и не доверять ему вроде бы не было причин. С неприятным чувством Гарри вдруг осознал: называть младшего Блэка героем было просто, лишь когда он считался мёртвым. Сейчас же перед ним был реальный человек, его ровесник, и пока сильной приязни Гарри к нему не испытывал. Он как раз достал из пыльного шкафа Омут памяти, когда услышал за спиной крадущиеся шаги. — Блэк? — вполголоса окликнул он. — Гарри! Что ты здесь... — ответный голос, полный недоумения и фальшивой радости, откликнулся в нём ненавистью. Гарри резко развернулся, и при виде крысиного лица Петтигрю у него помутилось в голове. — Ступефай! — выкрикнул он, заглушая лепет Петтигрю. — Инкарцеро! Хвост с неожиданной прытью увернулся, метнув в ответ режущее проклятие. Гарри выставил щит, отбрасывая Хвоста на пол. Загнанный взгляд того метнулся от Гарри к двери, и, видимо понимая, что в честном бою ему не победить, Хвост выкрикнул: — Авада Кедавра! Гарри мгновенно перевернул чарами тяжёлый стол, укрываясь за ним. В следующий миг ядовито-зелёный луч разбился о столешницу. — Убить меня хочешь? — яростно крикнул Гарри, высовываясь из-за стола. — Я тебе жизнь спас! Ты у меня в долгу, Хвост! ...В тот летний день Петтигрю нашёл Гарри на берегу озера неподалёку от дома Сириуса. Прибежавшие на крик Сириус и Римус схватили бывшего друга, но Гарри отговорил убивать его, чтобы попытаться добиться оправдания Сириуса. В Министерстве не поверили ни оборотню, ни отставному мракоборцу Грюму, ни малолетнему Гарри Поттеру. Петтигрю вскоре сбежал, вновь обернувшись крысой.... — Ладно, — вдруг решившись, пробормотал Хвост. — Тёмный Лорд не знает, что ты здесь... — И не узнает, Петтигрю, — мрачно сообщил Регулус Блэк, подойдя к Хвосту сзади и вырвав из его руки волшебную палочку. — Прямо вечер встречи выпускников, — иронично прокомментировал он. — Си... Сири... С-с-сир-риус... — Петтигрю подскочил на месте, и, оглянувшись, в ужасе вытаращил глаза. Его лицо, сохранившее что-то от крысы, смертельно побледнело — то ли при виде Блэка, то ли оттого, что его серебряная рука сама собой потянулась к его собственному горлу. Блэк презрительно поморщился оттого, что Петтигрю принял его за брата. — Т-ты не С-сириус! — удивлённо прохрипел Петтигрю. Серебряная рука уже схватила его за горло, душа своего владельца. — Салазар великий, конечно, нет, — Блэк словно не замечал душащую Петтигрю серебряную руку. Гарри попытался перехватить руку, хотя только что сам был готов убить Хвоста. Он не мог допустить ещё одну смерть по его вине — лишь одну. Волдеморта. — Ты что, не видишь?! — крикнул Поттер. Серебряная рука, подаренная Волдемортом, обратилась против своего владельца и остановить её было уже невозможно. Петтигрю настигла расплата за мимолётное колебание. Гарри вцепился в серебряные пальцы, однако все было бесполезно: лицо Петтигрю уже посинело. Регулус Блэк скрестил руки на груди и не двинулся с места. Ему не было жаль. Он смотрел на мучения бывшего гриффиндорца почти равнодушно — только с брезгливостью и презрением. Но не мог отвести взгляд от ужасной казни. Где-то внутри он был отвратителен сам себе, умом понимал, что творит ужасные вещи, но душа... Прогнившая, испорченная, исковерканная безумием Тёмного Лорда душа радовалась, в то время как сын тех, кого предал Петтигрю, пытался спасти обречённого. Хвост упал на колени. Его глаза закатились, он в последний раз судорожно дёрнулся и затих. — Прощай, Питер, — пробормотал Гарри. Регулус Блэк, стоявший напротив него, искривил губы в странной усмешке, и только хладнокровно бросил: — Заслужил. — Это жестоко! — Вовсе нет, — равнодушно возразил Блэк. — Я видел и делал вещи куда более жестокие. — И тебе не жаль его? — спросил Гарри с чувством острой неприязни к вынужденному союзнику. — Он ведь тоже был Пожирателем смерти, как ты. — Эта крыса предала не только твоих родителей. А я не из тех, кто прощает,— окинув его нечитаемым взглядом, произнёс Блэк. — Это недостойно называться Пожирателем смерти. И это прозвучало одновременно так гордо и горько, что Гарри не нашёлся с ответом. *** Гарри нырнул в Омут памяти с головой. Он вынырнул совсем скоро, хотя по ощущениям прошёл час. Всё встало на свои места. Вот она, правда, но какая тяжёлая... Он глубоко вдохнул затхлый воздух. Горло пересохло, но и глаза были сухими. Пальцы дрожали, и он сжал руки в кулаки, бессмысленно пытаясь скрыть это от невольного напарника. Губы едва слушались его, когда он произнёс: — Я — последний крестраж. Он не знал, почему говорил это Блэку. Возможно, потому что тот, когда-то пожертовавший собой в бессмысленной попытке уничтожить Волдеморта, единственный был способен понять его. — Ч-чёрт! — с чувством выдохнул Блэк. Если бы не полнейшее опустошение в душе, Гарри бы смог посмеяться над тем, что бывший Пожиратель смерти ругается по-магловски. Но вместо этого он перевёл взгляд на Омут памяти, на поверхности которого снова всплыло немного размытое, почти незнакомое юное лицо рыжеволосой девушки. Значит, он должен умереть... Добровольно пойти на смерть, и это после стольких раз, когда он выживал, лишь чудом цепляясь за жизнь. Потому что судьба его давно была предопределена. — Мне жаль, — на миг скосив глаза на Омут, тихо и на удивление искренне произнёс Блэк, почти сглаживая бессердечный образ, сложившийся у Гарри. Он замолчал, всё ещё глядя на свою юную мать в поблекших от давности лет воспоминаниях бывшего врага. Который, как оказалось, все эти годы любил её. И защищал его, Гарри, лишь ради неё. Было бы благородно умереть, спасая кого-то, как сделала Лили Поттер. Но вместо этого её сыну придётся сделать то, чего она своей жертвой пыталась не допустить. — Когда ты пошёл в ту пещеру, ты знал, что?... — «умрёшь», хотел было сказать Гарри, но замолчал, осознав абсурдность фразы. Но Блэк словно услышал непроизнесенный обрывок фразы, и уголок его рта дрогнул, почти сложившись в мимолётную горькую улыбку. — Тогда смерть была моим единственным выходом, — медленно ответил он, — но я сам выбрал её. Понимаешь? Гарри кивнул. Понимал слишком хорошо. — Но как ты?.. — он спросил, чтобы отвлечься, на самом деле не веря, что ему самому может так же повезти. — Случайно. Долгая история, — пробормотал Блэк, переведя взгляд на всё ещё сложенные на груди руки. На правой Гарри заметил грубоватый перстень с чёрным камнем, но не успел рассмотреть. Впрочем, что ещё это могло быть? Гарри уже совершенно не был удивлён, что уничтожение кольца было делом рук Блэка. На удивление не осталось моральных сил. — То, что я знаю о крестражах, не означает, что стал бы сам использовать такую магию, — поморщился Регулус, уловив подозрение в тяжёлом взгляде. — Для любого нормального тёмного мага это мерзость, Поттер. «Нормального тёмного мага», — мысленно саркастично усмехнулся Гарри. Но спросил лишь: — Как я могу быть уверен, что ты на моей стороне? — Не на твоей, — педантично поправил его Блэк. — Но враг у нас общий. И его надо уничтожить, пока он не уничтожил нас. — Тебя, — поправил головой Гарри, — меня-то он убьёт. Но для начала надо покончить с крестражами. Остался один, он в Хогвартсе. — Знаю, — кивнул Блэк. — Диадема. И, готов поклясться своим именем, Тёмный Лорд уже идёт за ней. — Тогда трансгрессируем! — поспешно воскликнул Гарри. — Ты что, не читал «Историю Хогвартса»? — Регулус посмотрел на него ровно с тем же выражением лица, что когда-то Гермиона. Гарри фыркнул, хотя смеяться ему совсем не хотелось. — Ты совсем как Гермиона! Это моя лучшая подруга, — пояснил он, не зная, что Блэк в пояснениях не нуждается. А тот едва слышно, одними губами повторил женское имя, но мгновенно взял себя в руки, и лицо его стало непроницаемым, как прежде.