Время всегда хорошее

Над Хогсмидом догорал закат. Последние лучи солнца колдовским заревом отражались в озере внизу, в витражах на башнях Хогвартса, видневшихся вдали. Гарри стоял, прислонившись к огромным мшистым валунам на вершине холма, и оглядывал окрестности так, словно видел в последний раз. Впрочем, возможно так и было. Он курил. Дым быстро рассеивался в чистом воздухе, но Регулус всё равно встал в стороне, — запаха дешёвого магловского табака он не выносил со времён подростковых бунтов брата. — Расскажи мне о пророчестве. — А, ты и об этом знаешь, — безразлично пробормотал Поттер, не оборачиваясь. — У меня свои источники информации, — уклончиво ответил Регулус. Под его внимательным взглядом Поттер неохотно процитировал текст пророчества. Регулус с минуту молчал, что-то мысленно прикидывая, а потом недоверчиво усмехнулся. Он не ждал такого совпадения. Что, если... — «Рождённый на исходе седьмого месяца»... Никогда не понимал такого фатализма. Под такие условия подходит полстраны. Что уж говорить, я и сам вполне подхожу. — Твои родители трижды бросали ему вызов? — скептически хмыкнул Поттер. — Ну и какой же такой силой ты обладаешь? — А ты, Поттер? Ты, конечно, владеешь древней тёмной магией, заклинаниями, которые веками передавались в таких семьях, как моя? Регулус просто насмехался, но почему-то... в словах сквозила обида. Он хотя бы был Пожирателем смерти и не последним тёмным магом, а Поттер? Какой силой мог обладать мальчишка-полукровка, чтобы сам Тёмный Лорд «отметил его как равного себе», не зная всей его силы?.. По крайней мере, они оба действительно не могли жить спокойно, пока жив Волдеморт... Да и не один Поттер родился на исходе июля. — Альбус Дамблдор считал, что эта сила — любовь, — глухо ответил Гарри, а потом в его голосе вдруг зазвучал сарказм. — Только не думай, что твоя Метка — знак равенства. Это лишь рабское клеймо. Он встал, глядя на последние лучи солнца, затушил сигарету и начал спускаться с холма. — Что, даже не станешь меня отговаривать? — спросил Гарри, замедляя шаг на опушке Запретного леса. — А это что-то изменит? — Регулус знал, что собирался сделать Поттер, но останавливать его просто не имел права. В конце концов, как бы цинично это ни звучало, победа была важнее одного мальчика, и они оба знали это. — Ты крестраж. Разве есть другой выход? Да и не вижу смысла отговаривать. Тем более, у меня это плохо получается, — тише добавил он, вспоминая тот вечер перед его «смертью», в который он стёр память лучшему другу. Он не жалел об этом поступке, но жалел, что они расстались навсегда именно так. — Что ж, я рад, что хоть кто-то на моей стороне, — невесело хмыкнул Гарри. — Спасибо. — Да не за что, — криво улыбнулся Регулус. — Идём? — Ты со мной? — Подстрахую как смогу, — кивнул Регулус и едва улыбнулся: — Родственники всё же. Гарри хмыкнул и вдруг протянул ему мантия-невидимку. — Тогда возьми это. Передай Сириусу, Гермионе или Рону. Или Джинни. И скажи им... Скажи, что они самые дорогие для меня люди, и что я люблю их больше всех. Расскажи им всё о пророчестве и о том, что я — крестраж. Найди диадему в Выручай-комнате и уничтожь её. Когда я... Когда я умру, вы сможете убить его. Ты сделаешь это? — парень устремил прямой взгляд в глаза Регулуса; Гарри ему вдруг показалось, что в холодных серых глазах мелькнуло уважение и... сочувствие? — Обещаю, — произнёс Регулус. И сам стянул с пальца переплавленное кольцо с чёрным камнем. — Надень. Проклятия больше нет. Он знал — камень дал бы ему невероятную силу. Возможность стать Повелителем смерти, настоящим Тёмным Лордом рода Блэк. Вместе с мантией, так мило отданной Поттером, ему осталось бы только получить Бузинную палочку. И исполнить пророчество самому. Самому уничтожить Волдеморта, прийти к неслыханному для того величию... Вот только у пророчества был только один герой, и Регулус не хотел им быть. Пожирателю смерти героизм не к лицу. — Это?.. Ты отдаёшь мне?.. — удивлённо прошептал Поттер. Регулус вложил перстень в его ладонь, почти не жалея об этом. Так будет правильно. — Если захочешь, сможешь поговорить с ними, — не дожидаясь ответа, он накинул на плечи мантию и исчез, позволяя Поттеру идти первым. И тот пошёл напрямик через лес по одному ему видимой тропинке, будто и правда знал, куда идти. Он негромко говорил с кем-то, и, хотя Регулус не видел его собеседников и не слышал голосов, он отчётливо ощущал присутствие смерти. Скоро деревья обступили тропинку плотной стеной, закрыв кронами небо. Регулус ориентировался только на спину Поттера в светлой магловской футболке и не хотел зажигать свет, чтобы не выдать себя, но это и не понадобилось. Поттер шёл словно по ровной дороге, обходя корни и ямы, а колючие кусты едва ли не расступались перед ним. Регулус готов был поклясться, что из-за деревьев и густого подлеска за ними наблюдали все хоть сколько-нибудь разумные обитатели Запретного леса. Ему было не по себе. Кто здесь водится-то? Лукотрусы, единороги, кентавры, фестралы? Огромные пауки, байки про которых ещё в Хогвартсе рассказывал брат? Может... не врал? — Эй, Блэк, — тихо позвал Поттер, когда впереди мелькнул отсвет магического пламени, — похоже, пришли. — Да, — откликнулся Регулус. Метку уже несколько минут дёргало и жгло, с каждым шагом всё больше, так что он давно не сомневался в выбранном направлении. — Я рад, что ты жив, — искренне улыбнулся Гарри. Постоял на краю поляны, а потом сделал шаг вперёд. — Прощай. *** Поляну озарял костер волшебного пламени, отбрасывая кровавые отблески на задумчивое нечеловеческое лицо Волдеморта. Он стоял у самого огня, совершенно не боясь жара, и словно бы рассеянно, уйдя в себя, поигрывал узловатой волшебной палочкой в тонких пальцах. Бузинная палочка. При виде неё Регулус нервно сглотнул, вдруг ощутив странное желание обладать. Ожившая сказка, такое могущество, — так близко, но недостижимо! В дрожащем, неверном свете костра собирались Пожиратели смерти. Кто-то нервно сжимал палочку в пальцах, кто-то оправлял маску, кто-то отхлебывал из фляги, а кто-то даже смеялся. Регулус узнал немало старых знакомых по ближнему кругу Тёмного Лорда — забавно, он помнил их всех совсем молодыми, — но многих видел впервые. Неподалёку от Волдеморта стояли трое Лестрейнджей, точно как в бою, выглядя единым целым. Они всегда воевали бок о бок, понимая друг друга без слов. Когда-то Регулус надеялся стать четвёртым членом их маленького мира. Он мог бы. Но больше не желал этого. Неразлучные друзья Мальсибер и Эйвери — жестокие, хитрые, ненавидящие нечистокровных, любители пыток и издевательств. Ненормальные садисты — Кэрроу, Джагсон, Макнейр. Нотт, ровесник и преданный друг Волдеморта, — если у того ещё остались друзья, — передаёт по кругу флягу. Август Руквуд, в одиночестве сидящий на поваленном дереве, полирует тряпицей волшебную палочку. Учитель Барти, гениальный учёный, он, хоть и не был воином, был не менее опасен, чем сам Волдеморт. Один из немногих, кого Регулус действительно уважал. Мрачные Паркинсон и Гринграсс с родственниками. На краю поляны шепчутся Люциус Малфой, Крэбб и Гойл. Малфой даже на вид запуган и сломлен, с запавшими глазами и давно небритым нездоровым лицом. Несмотря на несколько иррациональную неприязнь к мужу кузины, Регулус вдруг ощутил... не сочувствие даже, а жалость. Малфой выглядел попросту жалким. А за его спиной — хрупкая светлая тень. Нарцисса. Безмолвная, с потухшим взглядом, не поднимающая взгляд, — только сжимающая руку мужа. Регулус стиснул зубы. Что стало с сестрой? — ...За спиной Северуса в замке развелась дамблдоровская зараза. Сегодня мы навсегда избавимся от мятежников! — громко говорил Волдеморт. — Сегодня мы спасём наш мир от тех, кто разрушает его своим существованием!.. — Покончим с этим, Том, — звонко выкрикнул Поттер, выступив на поляну. Пожиратели смерти встрепенулись, раздались изумлённые крики. Красные глаза Волдеморта на миг расширились в удивлении. Враги неподвижно глядели друг на друга, потом Волан-де-Морт чуть склонил голову набок, рассматривая стоявшего перед ним мальчика, и странная улыбка искривила его безгубый рот. — Гарри Поттер, — мягко прошипел Волдеморт. — Мальчик, Который Выжил, пришёл, чтобы умереть. Ты столько бегал от меня, чтобы теперь сдаться? — Я устал, — действительно устало пожал плечами Гарри, подходя ближе. — Готов поклясться, ты тоже. Давай договоримся, а, Том? — Что ты можешь мне предложить, мальчишка? — усмехнулся Волдеморт, морщась при звуках собственного имени. — Я всё равно убью тебя, раз уж ты сам пришёл ко мне. — Слушайте! — вдруг закричал Гарри, обращаясь ко всем Пожирателям смерти сразу. — Я готов умереть сегодня, если ваш повелитель пообещает, что не тронет моих друзей в замке и за его пределами! К чему ненужные смерти и кровь? Я хочу закончить эту войну! Ты и твои люди тоже устали, Волдеморт! Так убей меня и оставь в покое моих друзей! Регулус от изумления приоткрыл рот. Идея мальчишки была настолько абсурдной, что действительно могла сработать. Несмотря на всю свою власть, перед своими слугами Волдеморт не мог не ответить на такой вызов. Едва слышный шёпот пронесся по рядам Пожирателей смерти, но они не шевелились, замерев в ожидании решения своего повелителя. Казалось, застыл весь лес. — Мой Повелитель!.. — воскликнула Беллатрикс, подаваясь вперёд, но по взмаху ладони Волдеморта тут же отшатнулась назад. В те несколько мгновений, в которые Волдеморт размышлял над дерзким предложением, Регулусу показалось, что он снова видит перед собой своего прежнего кумира. Таким, каким он был год-двадцать лет назад. Жестоким, но харизматичным, умным и талантливым лидером, который ещё умел ценить своих сторонников. На какой-то миг ему показалось, что этот человек — тогда ещё человек — до сих пор жив в глубине расколотой на куски души, что его ещё можно вернуть... — Я принимаю твоё условие, — наконец ответил Волдеморт, и красные змеиные глаза блеснули в сумраке. На поляне стояло чудовище. — Ты готов принять смерть? — Готов, — закрыв глаза, едва слышно прошептал Гарри. — Да свершится сделка! — раскатился по поляне голос Тёмного Лорда. — Авада Кедавра! Зелёный луч осветил поляну. Гарри упал как подкошенный и остался лежать без движения, а вместе с ним рухнул и Тёмный Лорд. Мертвы?! Регулус не мог и боялся поверить собственным глазам. Метку болезненно дёрнуло, но и только. Диадема. Ещё осталась диадема. Он же не мог... — Повелитель! — Первой к телу упавшего тёмного мага бросилась Беллатрикс и рухнула на колени рядом с ним. — Мой повелитель… Регулус никогда не слышал столько нежности и боли в её голосе, и предпочёл бы никогда не слышать. Но голос кузины звучал у него в ушах — надломленный, жалкий, униженный, любящий. Белла действительно любила. Регулус не хотел знать того, что кто-то действительно способен любить Волдеморта. Не красивого юношу Тома Реддла, не таинственного и могущественного тёмного мага, а бездушное красноглазое чудовище. — Мой повелитель… — Довольно, — оборвал женщину Волдеморт, поднимаясь на ноги. Регулус выдохнул сквозь сжатые зубы. Неужели всё было напрасно? Неужели мальчик мёртв, а Тёмный Лорд невредим? Неужели все ошибались, и не Поттер — герой пророчества?! — Повелитель, позвольте мне… — Белла осталась стоять на коленях рядом с Волдемортом, глядя снизу вверх с радостью на истощённом лице. Она потянула к Тёмному Лорду руку. — Я не нуждаюсь в поддержке, — холодно оборвал её Волдеморт, вставая, и Белла мгновенно отдернула руку, будто обожглась. — Он мёртв? На поляне воцарилась полная тишина: никто не рискнул приблизился к мёртвому юноше. — Ты, — позвал Волдеморт, вытянув вперёд руку, и указал острым ногтем на Нарциссу. — Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет. Она медлила, побелев от страха. Тёмный Лорд взмахнул палочкой, и женщина вскрикнула и содрогнулась. Вместе с вскриком кузины вздрогнул и Регулус. Всё ещё укрытый мантией-невидимкой, он бросился вперёд, к ней, но остановился у тела Гарри. Присев рядом, Регулус шепнул заклинание и с удивлением услышал ровное биение чужого сердца. Нарцисса подошла совсем близко, наклонилась, приложила изящную ладонь к шее лежащего Поттера. Регулус, стоявший напротив сестры, с другой стороны от тела, увидел мелькнувшие в её глазах изумление. — Он... — беззвучно шевельнула губами Нарцисса, но не смогла выговорить ни слова. Регулус накрыл её ладонь своей, другой рукой быстро зажав ей рот. К её чести, она лишь мелко вздрогнула, но покорно не шелохнулась. — Скажи, что он мёртв, — шепнул он на ухо сестре. — Всё будет хорошо. Доверься мне, Цисси. Он запоздало подумал, что так только испугает её, но та только несмело улыбнулась. Будто так устала, что поверила бы во что угодно. С детской надеждой вглядываясь в пустоту, она одними губами прошептала: — Это правда ты, Реджи? — Да, Цисси, я жив, — тепло улыбнулся ей Регулус, забывая, что сестра не видит его лица. — Пожалуйста... — Хорошо, — шепнула она помертвелыми бледными губами. — Ну, чего ты копаешься, Цисси? — пронзительно взвизгнула Беллатрикс. — Отвечай! Нарцисса неторопливо выпрямилась, полуосознанно закрыв юбкой Гарри и невидимого Регулуса, и громко объявила: — Он мёртв! Беллатрикс радостно вскрикнула, хлопнув в ладоши. Пожиратели смерти весело зашумели, затопали. В воздух взлетели торжественным салютом красные и серебряные вспышки. Но Регулус ясно видел: торжествовали не все. Пользуясь суматохой, он под руку отвёл сестру на край поляны и укрыл мантией-невидимкой. Оба стройные и не очень высокие, они без особого труда вдвоём поместились под мантией. Нарцисса тут же припала к его груди, тихо всхлипывая и шепча что-то. По её щекам катились слёзы. Регулус мог только осторожно обнять её. — Вы видели? — Голос Волан-де-Морта перекрыл шум толпы. — Гарри Поттер пал от моей руки, и отныне на земле нет человека, представляющего для меня угрозу! Глядите! Круцио! Нарцисса ахнула и содрогнулась, когда Поттера подбросило в воздух. Затем второй раз, третий... Очки слетели с парня, но он не двинулся и не издал ни звука, так что Регулус на миг засомневался, что тот жив. Когда Поттер упал на землю в третий раз, поляна огласилась взрывами хохота. — Клятва больше не имеет силы, раз мальчик мёртв, — засмеялся Волдеморт. — Теперь ничто не помешает нам стереть мятежников с лица земли! На Хогвартс! И маг высоко вскинул в воздух сжатый кулак с волшебной палочкой. Регулус вдруг подумал, что Гермиона была права, сравнивая слуг Тёмного Лорда с немецкими маглами времён войны с Гриндевальдом. Кто-то одобрительно закричал, но далеко не все. Они ценили верность своим клятвам, и не одобрили того, что Повелитель нарушил обещание, данное Поттеру. Такие сделки издавна чтились выше других, а он... Волдеморт заклинанием поднял тело Поттера в воздух и первым двинулся по тропе в сторону замка. За ним колонной последовали Пожиратели смерти; всё новые и новые прибывали по зову Метки. Колонна растянулась уже так далеко, что её начало скрылось за деревьями. Но многие мешкали, задерживаясь в конце колонны — те, кому нарушенная клятва не пришлась по душе. Многих из них, членов ближнего круга, Регулус хорошо знал. Но среди них были и незнакомые маги; почти все они были моложе настоящего возраста Регулуса и должны были вступить в ряды Пожирателей уже после его исчезновения. Последним, оглядываясь и ища взглядом жену, нетвёрдыми шагами шёл Люциус Малфой. — Люциус! — окликнула мужа Нарцисса, сбросив с плеч мантию-невидимку, и едва ли не побежала к нему. — Постой! Я здесь! Малфой обернулся; в его запавших глазах мелькнула радость. За ним замедлили шаг и другие. — Подожди, — Регулус мягко удержал сестру за руку, а сам вышел вперёд, невидимкой ввинчиваясь в толпу. — Остановитесь! Тёмный лорд нарушил собственную клятву Поттеру, но разве ваша честь позволяет вам это? Его негромкий голос вдруг перекрыл шаги последних Пожирателей смерти. — Вам нет нужды умирать за бесчеловечное чудовище, — вкрадчиво проговорил он, пользуясь невидимостью, приближаясь то к одному, то к другому. — Зачем вам жертвовать собственными детьми? Зачем губить собственные жизни? Разве не видите вы, за кем идёте? Разве не устали вы от вечной борьбы? — Кто смеет? Кто это? Покажись! — Он уже давно не человек, — продолжал Регулус. — Его душа расколота на мелкие части. Все вы — лишь пыль под его ногами. Он не знает жалости. И сколько времени, сил и своих детей вы бы не пожертвовали ему, ему всегда будет мало. Он не готовит вам никакой награды, кроме новых мучений. И эта битва будет проиграна. Так решайте, хотите ли вы убивать и умирать за него! — Ложь! — Кто ты? — Покажись! — Добрый вечер, господа, — просто усмехнулся Регулус, сбрасывая с плеч мантию-невидимку. Некоторые из молодых Пожирателей охнули и отшатнулись назад с суеверным испугом на лицах. — Блэк!.. Это и правда он! — ахнул кто-то. — А вы ещё не верили мне! — пробасил Крэбб. — Как это возможно? К-как?.. — запнулся Малфой. — Долгая история, — проговорил Регулус и добавил с лёгкой усмешкой. — Не думал, что вас ещё можно удивить воскрешением из мёртвых. Как видите, это возможно и без... крестражей, — выдержав паузу, мягко произнёс он. — Крестражей?.. — изумлённо спросил кто-то, выражая общее изумление. Руквуд сощурился, Люциус побледнел и отвёл взгляд. Другие недоуменно переглянулись. — Я поясню, — продолжил Регулус. — Ваш Повелитель разорвал душу и создал семь крестражей, чтобы достичь своего хвалёного бессмертия. И то, что вернулось в этот мир три года назад, уже не человек. Теперь это лишь чудовище, своим безумием сводящее с ума нас всех. — Всех, у кого ещё остался ум, — вполголоса поправил кто-то. Регулус не отреагировал на издёвку над Беллатрикс, обводя бывших товарищей хладнокровным взглядом. — Что ты несёшь?! Повелитель — великий маг, идиоты! — гневно воскликнул Нотт. — Ни один волшебник до него не совершал такого! Он гениален! И если ты, Блэк, не прекратишь свои безумные речи, Том... — Кстати, об этом, Теобальд, — мягко перебил его Регулус. — Ты хотел сказать «Том Реддл», верно? Не слишком-то благородное имя для наследника Слизерина! — О чём ты? — нахмурился Паркинсон. — Том Реддл — настоящее имя вашего Повелителя. Он никто иной, как сын сквибки и маггла. Спросите Теобальда, он подтвердит. Не правда ли, Тео? — Ну уж нет, Блэк, расскажи-ка о том, как вернулся сам, — оскалился Нотт. — Плетешь нам какую-то чушь, а сам?! — Это правда, — вместо Нотта ответил Август Руквуд. — Скажи же, как тебе это удалось? Как ты смог остаться собой после этого? — с неподдельным интересом спросил он, подаваясь вперёд. Казалось, возвращение Регулуса интересовало старого учёного куда больше ужасов Волдеморта. — Есть и другие способы помимо разрывания собственной души на клочки, — поморщился Регулус. — У меня был очень хороший учитель, но я мог бы даже сказать, что превзошёл его. Как видите, я всё ещё человек, тогда как он... Скользнув нарочито равнодушным взглядом по старым товарищам, Регулус удовлетворённо отметил, что они верили ему. Насколько запятнанной была репутация Сириуса, настолько же она была безупречна у Регулуса. Чистокровный на зависть многим, талантливый маг, по-слизерински обходительный, но сдержанно-холодный, самый молодой Пожиратель смерти, протеже Беллатрикс и ученик Тёмного Лорда, — он отлично знал, какое впечатление производит на окружающих. Его имидж, тщательно выверенный в течение многих лет, не пострадал даже от мутных обстоятельств его смерти. И теперь ко всему этому прибавилась тайна его возвращения и слухи о личном конфликте с Темным Лордом. Теперь его даже опасались. И только Нарцисса едва хмурила тонкие брови, чувствуя лукавство кузена. Но на её губах то и дело мелькала ласковая улыбка. — Что ты можешь предложить нам, лорд Блэк? — сощурился Паркинсон. Наконец-то. Регулус выдохнул, позволяя своему голосу утратить властность. — Возможно, жизнь. Возможно, честную человеческую смерть вместо вечного рабства. Как говорил мой... один мой знакомый, будущее зависит от нас самих. Если вы не станете сражаться за Тёмного Лорда, вы сможете жить своей жизнью. Вас не будут пытать и заставлять пытать ваших товарищей. Ничто не будет угрожать вашим детям. Кажется, не так уж и мало? Повисло молчание. Старые товарищи беспокойно переглядывались. — Я отказываюсь! — категорично заявил Нотт. — Вы все просто безумцы и идиоты, если думаете, что сможете пережить бунт! Делайте что хотите, но я не буду участвовать в этом. Я буду награжден сполна за мою верность, пока вы будете молить о смерти. Не оглядываясь, он твёрдо зашагал прочь, надевая на лицо маску. — Предатели, — сплюнул Мальсибер. — Вы готовы переметнуться к тем, кто убивал наших друзей, братьев и отцов? Кто уничтожает нашу страну?! Да вы только и умеете, что ныть, как несчастны вы были под Империусом. А у самих руки трясутся, Круциатус наколдовать не можете. Он резко развернулся, и они с Эйвери ушли плечом к плечу. «Забавно, — подумал Регулус, провожая их взглядом, — разве не Эйвери был в числе тех, кто после поражения Тёмного Лорда сослался на Империус?» Но он промолчал и вместо этого спросил: — Те, кто остался, могу ли я рассчитывать на ваше благоразумие? — Смотрю на вас, юноша, а вижу Тома в юности, — ностальгически улыбнулся Руквуд. — Да, вы действительно многому научились, мистер... прошу прощения, лорд Блэк. Том мог бы вами гордиться, о да. Вас ждёт большое будущее. Но я всё же намерен сдержать свои клятвы. Прощайте, мой друг. Едва ли мы ещё увидимся. Руквуд приложил пальцы к виску, словно отдавая честь, и обернулся чёрным вихрем, чтобы исчезнуть в темноте. Поражённый Регулус застыл на месте. Он только сейчас понял, что и правда полуосознанно копировал манеру Тёмного Лорда, чтобы убедить Пожирателей смерти. «Смотрю на вас, юноша, а вижу Тома в юности.» «Том мог бы вами гордиться, о да. Вас ждёт большое будущее.» Руквуд, всегда бесстрастный Руквуд прочил ему большое будущее — и всё из-за какого-то неуловимого сходства с Волдемортом! «Ты очень похож на него.» Увы, Регулус знал, что Руквуд не солгал: в глубине души он тоже видел и чувствовал это. Он слишком долго восхищался Волдемортом, учился у него и изучал самую тёмную магию. Такое не могло пройти незамеченным. Регулус и правда был похож на Волдеморта, и хотя он и ненавидел себя за это, но это было до странности лестно. «Да, вы действительно многому научились.» Жаль... что Руквуд ушёл. Пожалуй, из всех лишь о его отказе Регулус действительно сожалел, хотя иного и не ждал — слишком многим тот был обязан Тёмному Лорду. И, пожалуй, Регулус мог бы силой остановить всех, кто не пожелал остаться, но чем бы он тогда отличался от Волдеморта? Он с трудом вернул себе спокойное выражение лица, чтобы не выдать настоящие чувства перед остальными, и повернулся. Молодые Пожиратели ждали решения старших, переглядываясь, переводили взгляды с уходящих на Регулуса и остальных. Страх перед гневом Тёмного Лорда был велик, но слова Регулуса внесли смуту в их мысли. Никто из оставшихся старших — Малфой, Крэбб, Гойл, Паркинсон, Гринграсс, — не двинулись с места. И остальные тоже решились не идти в битву: в замке были чьи-то дети, чьи-то братья и сёстры, чьи-то юные невесты и другие родственники. Люциус колебался, поглядывая то на товарищей, то на шурина. Нарцисса что-то зашипела ему на ухо, и он наконец высокомерно бросил: — Что ж, полагаю, настал момент довериться Блэку, — и скривился, когда острый локоть Нарциссы ударил его в бок. Регулус поморщился от лицемерия Малфоя. Тот выглядел жалким, но, Мерлина ради, он будто одолжение ему делал! — Мы уходим, Нарцисса! — нервно позвал жену Малфой. Но та покачала головой и решительно произнесла, поправляя растрепавшиеся волосы: — Я не уйду без моего сына. Регулус! Если ты дашь мне мантию-невидимку, я смогу пробраться в замок и найти сына. — Нарцисса! Это безумие! — воскликнул Малфой. — Пусть так, — согласилась та, поджав губы и сверкнув глазами в манере Беллатрикс. И Регулус не стал спорить с сестрой: щёлкнул пальцами, вызывая верного Кикимера, и отдал приказ. — Перенеси Нарциссу к замку и защищай её. И, — он понизил голос, обращаясь к сестре, — если... если встретишь Гермиону Грейнджер, скажи ей, что мальчик жив, и передай ещё вот что: «Остался один». Береги себя, — он поцеловал сестру в лоб и отпустил. Нарцисса бросила на него изумлённый взгляд, прежде, чем исчезнуть вместе с Кикимером. Пожиратели стали исчезать, трансгрессируя поодиночке. — Надеюсь, мы не пожалеем, Блэк, — бросил кто-то на прощание. Вскоре Регулус остался один и устало прислонился к могучему дереву, нервно потирая ноющее предплечье с Меткой. И вдруг в темноте мелькнул призрачный отсвет Патронуса. Пушистый серебристо-прозрачный кролик покружился вокруг Регулуса, смешно дёрнул носиком и пропел мечтательным голосом Луны: — Если ты хочешь в Хогвартс, сейчас самое время. Следуй за белым кроликом. Регулус только хмыкнул. Луна, конечно, шутила на свой странный манер, но на общем фоне битвы звучало это до ужаса сюрреалистично. И ничего не оставалось, как последовать за её Патронусом. Вскоре кролик уже прыжками петлял по улочкам Хогсмида, то отбегая вперёд, то поджидая его. На улицах шёл бой. Кое-где поднимались столбы чёрного дыма; слышались крики и треск проклятий. Серебряные вспышки отгоняли стылые чёрные тени дементоров. И тогда Регулус почувствовал вокруг себя запах тьмы и гнили и заметил знакомые ломаные тени. Они выходили из углов и теней, покачиваясь и распространяя вонь. Их кожа расползалась на каждом шагу, лохмотья истлевшей одежды падали на мостовую. Регулус попятился. Он не готов был наяву встречаться со своим ночным кошмаром. Животный страх выбил из головы все мысли, оставив одну: «Бежать!». Но он так и не шелохнулся, замерев посреди улицы, — просто не мог сделать ни шагу. Сердце бешено заколотилось в висках, он задыхался, но не мог сделать вдох. Давно затянувшиеся раны горели огнём, будто острые когти снова раздирали тело. Он мог лишь стоять, глядя прямо в гниющие лица инферналов, и внимать змеящемуся в голове шёпоту: «Посмотри в лицо своему будущему! Тебе не избежать смерти, предатель!» Из переулка выскочил мужчина, рявкнул «Не спи!», и с его палочки сорвался огонь. Мужчина вихрем закрутил огонь вокруг себя, уничтожая инферналов, оставляя только кучки пепла и омерзительную вонь. Одно стремительное движение, почти звериная грация. Прирожденный боец. Вот кому имя ярчайшей звезды подходило как нельзя лучше. Талантом и силой Сириус не уступал Беллатрикс. Регулусу до них обоих было ещё далеко: много лет боевого опыта, много лет заключения в ожившем ночном кошмаре. И дикий страх отступил, исчез бесследно. Рядом с ним никогда не было страшно. Брат защищал его, даже не видя, кто перед ним. Защищал с той же яростью, как когда-то в далёком детстве. А потом вдруг развернулся и скрылся в переулке. — Два – два, — хрипло произнёс Регулус, облизнув пересохшие губы. Подвёл давний счёт, ведущийся с 79-го года — счёт того, как они, напоказ ненавидя, спасали друг другу жизнь. — Проклятие какое-то. Он улыбнулся, стоя посреди горящей площади, полной тлеющих тел инферналов. *** В тупичке в дальнем конце деревни стояло покосившееся старинное здание. Только по облезлой вывеске Регулус узнал, где находится — «Кабанья голова». Он внутри был лишь однажды — встречался с кем-то из Пожирателей смерти, — но так и не решился ничего заказать. За двадцать лет заведение не изменилось к лучшему, поэтому Регулус совершенно не хотел знать, откуда об этом месте знает Луна. Но девушка стояла на ступеньках, бережно держа в руках резную шкатулку с откинутой крышкой, и улыбалась. Из шкатулки струился мягкий золотистый свет, заливая сумеречную улицу, а в лучах света мерцали пылинки. Из дверей за спиной Лавгуд один за другим выходили дети. Некоторые активировали портключи, забирая с собой как можно больше товарищей, других уносили домовики, третьих перемещали немногочисленные взрослые маги. Последним на крыльцо вышел смутно знакомый мужчина — высокий, русоволосый, в потёртой мягкой куртке, — что-то коротко сказал Луне, проводил взглядом последних учеников и снова скрылся в доме. И только потом Регулус заметил фигуры, статуями застывшие вокруг Луны. В воздухе над их головами медленно рассеивались застывшие лучи проклятий. Лавгуд посмотрела прямо на него и, не выпуская из рук шкатулку, указала подбородком на дом. — Пойдём! Не бойся, ты не остановишься. Регулус прошёл вперёд, осторожно обходя живые статуи, окутанные мерцающей золотистой дымкой. Нечеловечески скалился оборотень, заносил палочку волшебник в грязном рванье, тянул гниющие руки инфернал, лишенный половины черепа. Каким-то чудом Лавгуд заставила их всех замереть. — Безвременье, — просто улыбнулась она, кивнув на шкатулку. — Мама была гениальной волшебницей, правда? — Безвременье?.. — растерянно повторил Регулус. Как в Выручай-комнате? — Как в Выручай-комнате, — вторила его мыслям Луна. — Мама рассказывала мне о ней. Она всегда интересовалась временем. Пыталась создать улучшенные маховики времени, чтобы попасть в будущее. Теперь Регулус вспомнил, где видел эту шкатулку прежде. Это и было то оружие, из-за которого Пандора попала в плен! Только не содержимое шкатулки было этим оружием, а она сама. И это он невольно подсказал ей идею. — Иди сюда, — позвала Луна. — Я проведу тебя в Хогвартс. — Подожди ещё минуту, — попросил Регулус, доставая из ножен на поясе серебряный кинжал — с оборотнями это было надёжнее. И повернулся к застывшим фигурам. — Что? Нет! — воскликнула Луна. — Ты же не собираешься... — Отвернись, — только и буркнул он, привычным движением проворачивая рукоять в пальцах. Побледневшая Луна провела его внутрь, не сказав ни слова. Девушка молчала, неприятно поражённая неблагородным убийством. Регулус сам был себе отвратителен, но не видел другого выхода— и потому даже не пытался объяснить это Луне. Уроки Беллатрикс он помнил слишком хорошо: нельзя оставлять живых врагов в тылу. В «Кабаньей голове» было сумрачно и грязно; пахло неприятно, но и близко не так сильно, как от инферналов. Регулус прошёл за Луной вглубь помещения, за барную стойку. За второй дверью оказалась скрипучая деревянная лестница, а наверху — тёмная гостиная с потертым ковром и камином, над которым висел большой портрет в золочёной раме. С холста рассеянно и ласково смотрела светловолосая девочка в платье по моде Викторианской эпохи. Она дружески улыбнулась Луне. — Привет, Ариана! — заговорила та. — Извини, что снова тебя беспокою. Ты не могла бы пропустить нас назад? Девочка вопросительно посмотрела на Регулуса, склонив голову к плечу. — Он со мной, — не смотря ни на что, уверенно кивнула Луна. — Мой друг. Нарисованная девочка улыбнулась и ему, а потом развернулась и пошла прочь, а её картина отъехала от стены, словно дверь, и за ней открылся узкий тёмный туннель. Регулус послал в отверстие несколько заклинаний, проверяя безопасность хода, забрался на камин и помог подняться Луне. И они шагнули в туннель. Спустя почти двадцать лет Регулус Арктурус Блэк возвращался в Хогвартс.