На грани чувств среди высоток

Глава 10. Сердце ныло, оно говорило: просто позволь себе это отпустить, но девушка была во власти лжи и горя, прекрасная царица - депрессия хотела навестить Дану с каждой минутой всё больше и больше, и даже тёплый сладкий горячий шоколад не мог помочь исправить ситуацию. Пустота комнат в квартире пугала и заставляла съёжится, сидя в своей комнате, не вылезая из своей кровати. Дрожь пробирала, начиная с кончиков пальцев рук и заканчивая за мочкой уха. Дыхание казалось таким громким, пугая и одновременно завораживая. Такими мыслями она приходила в большое заблуждение, начиная по новой, ища верный исход событий, которого на самом деле не было. Весь вечер она сидела в запертой комнате, озираясь по сторонам, будто она уже давно сошла с ума. По-всюду ей казались силуэты, но чьи - не понятно. Одеяло было слегка смято, но девушка его не трогала с прошлого вечера. Ей было настолько плохо, что даже описать нельзя. Слезы кончились, как ни странно, ещё в машине, сейчас просто пустота перед глазами и... силуэты... тени... Неужели в психушке ей заказано место? Она знала, что это плохо кончится. Нельзя верить. Никому. Никогда. Даже если лю... любишь. Спустя несколько часов тишины и наигранного спокойного тиканья стрелок, весящих на пустой стене комнаты, телефон засветился. Интересно, кто там? Нет, не интересно. Совершенно. Дана, не моргая, продолжала смотреть вперёд, никак не понимавшая и не осознававшая случившегося. В голове крутились три слова. «Он не мог», «Он не мог», «Он не мог» - зубрил разум, ещё больше сводя с ума. Агрессия, которая могла бы быть вполне ожидаемой сейчас, не приходила. Странно. Значит, она ещё ни до конца осознала, что произошло. Хорошо... Снова темную комнату осветила яркость, только что загоревшегося телефона, который завибрировал на тумбочке. Но и на этот раз ей не было интересно. Хм, а что если?... В фильмах и в книгах герои справлялись со своими проблемами с помощью алкоголя и... травки. Ну той самой, благодаря которой твой разум отравляется в полет, покидая тебя, теряя бдительность, направляя тело в кайф... Ммм... Насколько сладко это звучит... Это так манит... Словно магнит к себе... А что если?... Ничего же не произойдёт. Ты просто улетишь в страну расслабления, это же так... Заманчиво? Да-а... Это будет прикольно... Офигенно... Этот запах... Медленно прольётся через все твоё тело и прийдет к легким и... резкий вздох... Блаженно... Глаза закатываются, руки дрожат, рот ловит воздух... Спина прогибается, что-то колется на кончиках пальцев ног, словно тысячи комариков укусили, делая целые рисунки на коже, доводя до пика, и это настолько... кайфово... Снова вибрация телефона. Спокойно наклонившись к нему, Дана без всяких прилюдий кинула его в другую часть комнаты. И ей было все равно, разбился он или нет. Она снова обратила свой томный взгляд вперёд, сфокусировавши его на одной точке, и попыталась вновь улететь в облака, чтобы считать ворон дальше... Нет, ну а правда, а что если?... Уверена, все уже попробовали, а она нет. Это же классно, круто, да и всем нравится, почему нет? Почему бы и нет? Эта фраза эхом отобразилась в её голове, и если бы она не сидела на кровати в позе лотоса, её ноги бы точно подкосились. Голова начала медленно кружится, а глаза медленно моргать, а потом... Она резко подорвалась. Открыв ящик, который чудом не вылетел с петель, она взяла пакетик с порошком, что она ещё давно нашла в комнате своего же брата. Белый, словно снег, не успевший растаять. Или... Сахар. Сладкий... нет... Пудра. Приятная для языка и такая... Такая... Ммм... Вдруг дверь комнаты резко распахнулась, заставляя Дану вздрогнуть и испугаться. - Ты что это тут делаешь? Уже поздно, четыре часа, - в комнату зашёл её брат. Майк оглядел темную комнату и наткнулся на пугливый взгляд голубых глаз, опухших красных голубых глаз. - Эй, что-то случилось? А вот и слёзы. Кто сказал, что они могут закончится? Младшая Вельт потрясла головой, сжимая свои обкусанные губы в одну тонкую полоску. Руки дрожали, до сих пор стискивая длинными и тонкими пальцами маленький пакетик. Ей было стыдно. Стыдно перед братом, что она хотела сделать это. - Что это у тебя? - Майк нахмурился. Подойдя к кровати, он включил лампу и... боже... - Дана? Что случилось? Парень сел напротив сестры и... - Откуда это у тебя?! - громко и удивлённо спросил он, не спуская глаз с лица Даны. Та продолжала трясти головой. Быстро. Резко. Волосы больно хлестали её по красному лицу, по мокрым щекам. Как стыдно, боже. Старший Вельт сжал запястья девушки, пытаясь заглянуть в её глаза. Но та продолжала, словно совсем слетела с катушек. - Эй! Ты меня вообще слышишь?! - он вырвал из её руки мешочек и откинул к двери. Он потряс её за плечи, впившись своими пальцами в её нежную кожу. - Что произошло?! - он не на шутку разволновался. Он схватил её за подбородок одной рукой и заставил посмотреть на него. Она лишь зажмурила глаза, из которых медленно текли слезы, капелька за капелькой. В комнате послышались громкие всхлипы, рваные вздохи и плач. Майк с минуту смотрел на мучения своей родной любимой сестры, но тут в его глазах загорелось понимание. Он прижал её к своей груди, обхватывая руками её маленькое тельце, будто стараясь защитить от всех, от всего мира. Теперь приглушённый плач. Он чувствовал, как его рубашка пропитывается солеными и горькими слезами и намокает. Бедная. Боже. Кто так с ней поступил?... Через час, когда только появившееся солнце начало дарить свет сквозь шторы, но не стараясь разбудить, двое людей лежали в обнимку на большой кровати. Тихий сап в плечо, сладкое причмокивание. Самая крепкая любовь - братская и сестринская. Они друг друга понимают без слов, не доставая лишними расспросами. Ей нужны были просто объятия, нежность и ласка, а ему - счастливая сестра, за которую он будет вечно готов драться и защищать. В этом и состоит гармония. Ей повезло с таким братом. А ему - с такой сестрой. Солнечные яркие лучи, сжалившись над молодыми, освещали лишь только слегка так и оставшуюся открытую дверь и белый пакетик, наполненный порошком. А ещё телефон. Его вибрация не прекращалась до сих пор, но Дане было не интересно. А уведомления все приходили и приходили, разбивая одно теперь уже снова одинокое сердце... Как только Ньют дошёл до дома... Э... Поправочка, доплёлся до дома, было уже далеко за полночь. В одной руке у него была бутылка, в другой сигарета, в общем, все как обычно, если вас «слегка» потрепали. В холле он испугал одну из работниц своим, так скажем, странным видом, а точнее засохшей кровью из пострадавшего носа. Ещё синяк над бровью... Не будем забывать о «посторонних предметах в руках... Рванные джинсы на коленках, открывая «прекрасный» вид на кровавые раны. Вроде все, если не считать остальные невидимые ушибы. В мыслях было пусто. Было ощущение, что в ушах были беруши - Кахана никого и ничего не слышал. Только тихий монотонный писк, щемящий голову, которая болела и гудела без остановок. Так и хотелось долбануть по этой тупой башке, чтоб отключится. Он ненавидел себя. У него было что-то наподобие раздвоения личности. Одна твердила, что Дана очередная шлюха, которую Ньют успел трахнуть целых два раза, другая говорила, что он мудак, не объяснил ситуацию, потерял любовь... Вроде любовь... Почти. Нет. Всё-таки Ньют по-любому мудак. Это можно смело сказать, не послушав ни одну из двух сторон. Мало того, он упустил свою девушку, так ещё и изменил ей, оказывается. Пипец, он такого от себя вообще никак не ожидал. Ещё и с сестрой поссорился. И... Господи, что за мысли тупые в его долбанной башке! Совсем уже трамваи поехали у него... Нужно же думать о том, как исправить ситуацию... Мысли о том, что он дебил, дурак, придурок и так далее никак ему не помогут сейчас. И вообще нужно сначала дойти до квартиры.. Да. Точно. И только тогда, когда он оказался на своём этаже, готовый, не доходя до своей комнаты на втором этаже, свалится посреди прихожей, до него доперло... - Сука, - простонал Кахана, хлопая себя со всей дури по лбу. Он не может в таком состоянии прийти домой. Если уж и прислуга видела его таким ранее, то вот родители, резко появившиеся недавно, точно нет... Да ещё сегодня Ньют должен был вернутся к семи вечера... Так, стоп. Но он же был в девять. И родителей не было... Та-а-ак... Голова начала кружится из-за такого резкого нахлыста воспоминаний. Значит родители ушли или... что ещё хуже видели его! Озарение на парня упало столь же быстро, как и бутылка, отлетевшая в другую сторону коридора, громко разбилась на тысячи стеклышек. Ньют медленно сполз по стене, запутываясь пальцами в своих длинных мокрых пшеничных волосах. Я вам сказала, что он попал под дождь? Нет? Хорошо. Скажу. Он попал под жесткий ливень, когда вышел из магазина с бутылкой виски. Спился мальчик в 17 лет. Бедный. Одинокий. Господи, дайте ему спокойствия. Он достоин этого. Время уже 5:30. Часы надо бы тоже выбросить. Только ещё больше напоминают о его опоздании. Слезы быстро наворачивались на глаза, затуманивая взор карих очей. Стена обжигала холодом, проникая своими пальцами через тонкую майку, дотрагиваясь до нежной молодой кожи спины. Итак, родители скорее всего уже спят, хотя... нет. Сын пропал и не вернулся до полуночи. Конечно они волнуются, черт! Как его угораздило так... уходим от темы... Вдруг послышался щелчок. Второй. Ньют от страха вздрогнул и резко повернул голову на звук, который так проворно и умело вывел Кахана из мыслей. Третий щелчок заставил парня сжаться, убеждая что открывается именно эта дверь и что именно его пятой точке сейчас будет, ну мягко сказать, не очень круто. Пугливый взгляд тотчас столкнулся со взглядом серых глаз. Нет. Ньют ошибался. Паниковать и писаться можно только сейчас и не раньше. Футбол с банкой - это интересно. Это единственное, что помогало хоть немного отвлечься от ужасных мыслей. Она поверить не могла, что её родной... ну э... двоюродный брат мог так поступить. Ника чувствовала себя лишней в этой ситуации. Она не должна была всего этого видеть. Кахана кое-как успела на последний поезд в метро, которое ровно в час закрывалось. Сейчас же 01:15. Холодный ветер гулял по ночным улицам пустого города, создавая ужасающий вой. Центр Манхеттена так отличается от этого места, где живет девушка. Тут захолустье... Будто подтверждая мысли девушки ссохшийся лист, планируя на холодном ветру, оторвался от тонкой веточки клена, одиноко стоящего около белого фонаря, освещающего длинную узкую улицу, изредка моргая. Медленно падая на землю, угасая, как и все мечты. Надо скорее вернутся домой. То есть в общежитие. Её подруга Мэй наверняка сейчас утроит бурю. Куда запропастилась? Томный вздох огласил улицу, а потом железная дверь с громким хлопком захлопнулась, вновь оставляя тишину на улице с одиноким фонарем. Было бы не больно, если бы ни эта чертова привязанность. Она снова попалась на удочку. Снова позволила волю чувствам, заранее разрешая разбить своё сердце, хрупкий механизм, поддерживающий её жизнь. Ещё и гитара, мешающая нормально дойти до дома. Быстрый шаг сменялся некими перебежками, она хотела оказаться наедине с мыслями. В своей комнате, заперевшись от окружающего мира, не позволяющего делать то, что хочется, потому что есть грань, которая отделяет настоящие чувства от адекватности. Закрыв глаза буквально на секунду, в её голове появился его портрет. Нет. Боже. Почему она не может его забыть? Почему она навязывается? Она не нужна ему... Не нужна... Слезы снова заслонили глазам весь вид, мешая сфокусироваться на шумной улице, из-за пролетающих друг за другом машин. Чувство одиночества и ненужности. Классика. Боль. Где-то в груди. Где-то внутри. Это сложно. Сложно забыть человека, к которому ты привязался. Это нельзя сравнить с чем-либо. Это то, что нужно просто прочувствовать. Зелёный свет. Переход. И все вроде бы хорошо, но что-то явно идёт не так. Это осознается ещё тогда, когда чёрная BMW вылетает из-за поворота на огромной скорости и... Амелла не успевает даже обернутся и посмотреть на нарушителя, как её тело с глухим стуком ударяется о землю после того, как авто сбивает её с ног. Одинокий светофор. Машина Скорой помощи. Красно-синяя мигалка. Режущая уши сирена. И струйка бордовой горячей крови, стекающая по нежной белой молодой коже. Томас кое-как встал. Боль в нежном месте продолжала беспокоить. Но валяться посреди парка тоже не вариант. Он просто защищал её. Он не виноват. Он был обязан начистить морду этому левобережному мудаку. Он не мог допустить того, чтоб Дана страдала. Хотя он понимал, что она далеко не его. Он для неё обычный одноклассник, которого она знает всего ничего. А она уже успела украсть его сердце, нарочно не отдавая, заставляя мучаться и мечтать о её прикосновениях. Сейчас он хотел только домой. Он хотел лечь и заснуть. Чтобы не чувствовать абсолютно никакой боли. Хотя сможет ли он заснуть? Не волнует. Просто... домой... Издалека послышался оглушающий звук сирены. Сердце на секунду сжалось. Но потом он снова впал в не те мысли. Они затуманивали его разум, манипулируя им, заставляя хотеть большего. Белые волосы на ветру, до которых он никогда не дотронется. Чистая искренняя улыбка, которая никогда не будет предназначена ему. Нежные руки, которые никогда не коснутся его волос. Шумный выдох. Вот же... зацепила его. И каждый чувствовал себя не нужным, в глубине ощущая одни и те же чувства. Каждому не хватало чего-то того, в чем нуждался он. И они не знают, как поступить. Они не знают, что будет завтра, что будет через несколько секунд. Они не знают, что на самом деле происходит сейчас. И что происходило ранее...