Третий лишний

Тишина обжигала. Звон разбитого зеркала ласкал слух своим зловещим эхо, уже блуждающий по лабиринтам памяти. Диана видела во множестве осколков свое отражение. Руки, только затянувшиеся от порезов, снова были в крови. Не хотелось ничего и хотелось лишь одного. Побежать и остановить — мысль глупая, но такая навязчивая. Позвонить или написать — бессмысленно. Диана, перекладывая осколки, пыталась придумать план, но ничего не подходило. Как вернуть? Зачем вернуть? Что сказать при встрече? Как сказать? Что сделать? От этих вопросов кружилась голова и казалось, что проще опустить руки и плыть по течению, пока случай не решит все за нее. Но Арбенина не была бы собой, если бы разрешила себе проявить слабость. Сидя в пустой безжизненной квартире, Диане в голову пришел план. Шальная идея, словно лампочка зажгла белесые щеки слабым румянцем. Мгновенно подпрыгнув, Диана почему-то начала прибираться в квартире. Тщательно собрав все осколки, она приступила к уборке комнаты и уже через полтора часа ее берлога изменилась до неузнаваемости. Устало выдохнув, Арбенина подхватила мешки с мусором и направилась к выходу. Настроение стало гораздо лучше, а значит — она еще не сдалась! Света, на автомате приехала в студию, стараясь вытеснить саднящую боль внутри себя работой. Дорогу она не помнила, лишь грохот разбитого стекла, словно на повторе крутился в ее памяти, не оставляя ни на секунду. Все были на своих местах и не удивились Светиному появлению. Моментально включившись в работу, Сурганова немного резко, но словно локомотив потащила весь процесс за собой и почти на себе. Несколько часов пролетели незаметно. Ребята, разошлись, удивленно переглядываясь, когда Света сказала, что еще останется поработать. Потушив свет и оставив лишь микшер и мониторы, Сурганова, закинув ноги на стол, полулегла в кресле, прикрыв глаза. Аппаратура разливала мягкий мерцающий свет по бледным Светиным щекам, убаюкивая легким шелестом работающих кулеров, охлажадающих дорогостоящую технику. Скрипнула дверь, и Света, приоткрыв один глаз увидела тень, пробирающуюся на ощупь к столу. — Маша? Что ты тут делаешь? — Света интонацией попыталась передать удивление, но ничего не вышло, ведь ей было сегодня все равно, что происходит за пределами ее памяти. — Светлана Яковлевна, можно поговорить? — Мария робко подалась вперед на стуле, закрывая собой монитор. — Говори, если хочешь. — Как Вы? Вы сказали ребятам, что случилось? — Нет, а зачем? — И не будет переноса концертов??? — Мария почему-то задала именно этот вопрос, хотя интересовало ее совсем другое. — С чего бы их переносить? И вообще, ты хотела поговорить, а задаешь слишком много вопросов. — У Вас поразительная воля, я бы так не смогла — Причем тут воля? Чего ты от меня хочешь? — Света, грубо оттолкнувшись ботинком от стола, села в кресле, сцепив пальцы в замок. — Говори и уходи! — Я…думала Вам захочется поговорить…ведь сегодня… — Мария не знала, что сказать, но останавливаться не собиралась. — Вы потеряли близкого человека. Савкиной просто повезло, что тьма студии скрыла взметнувшиеся глаза, полные ненависти и боли. — А кто ты такая? Друг? Родственник? С чего ты решила, что это я буду обсуждать именно с тобой??? — Света рявкнула так, Маша побледнела от страха и неожиданности. — Я понимаю Ваше горе, простите… — Нихера ты не понимаешь! И кстати, заткнись! Она жива! Погиб другой человек! — Да Вы что??? — Савкина моментально изменила интонацию, на притворно-радостную. — Это же здорово. — У тебя с головой проблемы? — Сурганова, вцепившись в ручки кресла наклонилась чуть вперед, словно пытаясь разглядеть глаза Марии в кромешной темноте. — Человек погиб! — Ну Диана же жива! — Уйди! — Света откинулась на спинку кресла и прикрыла горящее от возмущения лицо пальцами. — Да что я сделала то??? — Савкина либо притворялась, только непонятно, с какой целью, либо и правда не понимала, что вообще происходит.- Я со всей душой, приехала поддержать, а Вы, даже не объяснив причины… — А чего ты хочешь? Чтобы я рыдала на твоем плече? Рассказывала, что чувствую и думаю, обсуждала личные переживания? Ты думаешь, это вообще возможно? Машуня, ты забываешься! — Света даже немного расслабилась. Ее забавляла эта «игра». Злость улетучивалась. — Я думала, Вы мне доверяете… — Что ты думаешь про Диану Сергеевну? Только честно! — Света любопытно прищурилась. — В смысле? — Маша опешила и не поняла, какой в этом вопросе смысл. — Ну ты же хотела девичьи разговоры. — Сурганова ухмыльнулась. — Ну она талантливая, энергичная, умная. — Машуня, оставь эти слова ее поклонницам. Что ты думаешь о той ситуации на репетиции? — А вот ту я не знаю! — Савкина пожала плечами. — Она ревнует! — Ну это в ее стиле. — Света вопреки разуму широко улыбнулась, радуясь, что почти не было видно ее лица. — Понимаете, она сказала, что не позволит мне стоять с Вами на одной сцене! — А вот это не ее дело! — Света нахмурилась. — Вот точно! Какое она имеет право лезть в Ваш коллектив? Вы же так не делаете! — Девочка, полегче на поворотах. — Света нахмурилась еще больше. — А что? Вот Вы все ей прощаете, в Олимпийский побежали, в Ледовый. Она этого даже не оценила. Входная дверь бабахнула так, что стена за ней явно треснула: — Побежишь отсюда сейчас ты! Этот голос Савкина узнала по характерной хрипотце и откровенному лязгу срывающихся интонаций. Вспыхнул свет и Савкина увидела на пороге Арбенину с огромным букетом цветов, который уже хрустел в ее кулаке свежей зеленью. — Диана? — Света привстала от удивления. — Что она еще успела наговорить? — Арбенина аккуратно положила тяжелющий букет на стол и, подойдя к Марии, буквально нависла над ней. — Я тебя предупреждала? — У меня еще неделя, — еле слышно пискнула Савкина. — Предупреждала??? — Диана рыкнула так, что если бы на Марии были бы очки, стекла в них давно бы уже лопнули. — Да! — снова мышиный писк. — Вон отсюда! — Светлана… — хватаясь за последнюю соломинку, Савкина пыталась найти поддержку у Сургановой, но та хранила молчание. — Вон! — рявкнула Диана и, рывком показав на открытую дверь, стояла, тяжело дыша. Молниеносно, подобравшись и опустив голову, Мария очень тихо покинула помещение, оставив наэлектризованный воздух студии лишь для двоих. Диана спокойно и аккуратно прикрыла дверь и встав перед Светой, уверенно заговорила: — Я уйду и больше никогда не потревожу тебя, если выслушаешь меня сейчас. Если прогонишь, буду ходить следом и спать под дверью — ты меня знаешь, но все равно своего добьюсь. Не увидев протеста, Диана подала Свете огромный букет белых роз. Сурганова, неловко обняв прохладные цветы, уткнула подбородок в нежные бутоны. Диана подошла и вырвала из середины один цветок, бросив его к Светиным ногам. — Тебе нравится, как благоухают эти розы? — Диана смотрела прямо Свете в глаза. — Да — слишком простой ответ, Света это знала. Здесь их четное количество. Ты бы пришла ко мне на похороны с таким букетом? — Нет! — Света скинула с себя цветы, которые жалко хрустнули, падая всем своим весом на пол. Она подняла одну розу и вдохнув ее аромат, вложила в Дианины пальцы: — Я бы пришла с одной розой. — Почему? — Дианин красивый план рушился на глазах, а продуманная и отрепетированная история с цветами уже не имела смысла. Все шло далеко не по сценарию. — Я не боюсь любви и не прячу ее за огромные букеты, громкие слова и разбитые стекла. Одна роза! Один человек! Одна любовь! — Но я… - Диана осеклась, не зная, что сказать. — Диана Сергеевна, ты потратила кучу денег на эти чудесные цветы, чтобы разыграть красивый спектакль и надавить на мои чувства? — Какой спектакль, ты о чем? — Арбенина, я знаю тебя наизусть! Ты бы вытаскивала цветы из букета, швыряла к моим ногам, спрашивая, чувствую ли я их аромат, даже когда половина цветов уже лежала бы на полу. А потом у меня в руках осталась одна роза, но по твоей логике и сценарию, я все еще наслаждалась бы ее благоуханием, словно на моих коленях лежал целый букет. Ну и в финале, ты бы сказала что-то типа " Опусти глаза и увидишь, что раздавленные тобой цветы, умирая, все так же прекрасны, как и на моих руках, намекая, что наша любовь вечна» — Откуда ты все это знаешь??? — Арбенина вытаращила глаза, даже пятясь назад. Сурганова дословно рассказала весь ее план, словно прочитала его у Динки в голове. — Арбенина, если ты решила вспомнить красивые книжные истории, то не забудь, эту книгу ты читала мне вслух, а я, в отличии от некоторых тебя слушала. Чертыхнувшись, Диана пнула ногой валяющиеся цветы и запустив пальцы в растрепанные пряди волос, судорожно начинала понимать, что, возможно, Светка права. Она и сама себе не верила, когда идея с цветами так стройно пришла в ее голову, словно наваждение. А оказалось, это просто память услужливо преподнесла отрывок из дешевой истории, которую Динка героически попыталась выдать за свою. — Света… прости… , может мы поговорим? — Нет, Арбенина, за прошедшие несколько часов с нашего последнего «разговора» ничего не изменилось. Я не хочу видеть и слышать тебя. — Тогда почему не прогнала сразу? — А смысл? Ты же хотела выговориться. Ну вот теперь и я могу сказать тебе то же, что ты сейчас так бравурно кричала Маше. — В смысле? — Диана, вскинув брови, уставилась на Свету. — Вон отсюда — совершенно ровно, без всяких эмоций произнесла Сурганова, теряя к Диане всякий интерес. — Ты сейчас шутишь? — Динка, словно утопающий, хваталась за любую соломинку, будь то жест, взгляд или слово. — Нет! Ты же добилась, чего хотела! Я тебя выслушала, а дальше ничего быть не может. — Светик…а как же Ледовый? Мы же хотели… — Диана не верила своим ушам. — Это ты хотела, и ты все решила! Ледовый прекрасно обойдется и без меня. — Это твое окончательное решение? — глаза Динки наливались слезами, а ей на мгновение показалось, что кровью. — Окончательное! — Света пустыми глазами смотрела на груду белых роз под ногами. — Тогда мне больше нечего здесь делать! — Диана выскочила из студии и несясь по пустому коридору, набирала телефон своего нового директора: — Отменяй все приготовления, концерта в Ледовом не будет! Шок на том конце повис гробовой тишиной, но ее уже никто не слушал. Арбенина неслась прочь, унося на своих белоснежных кроссовках свежесть растоптанных роз.