Дисфункциональный

      — Диего, ты спишь? — Клаус медленно открывает дверь в комнату брата, обнимая подушку руками. Второй, разглядывающий свой нож, отвлекается от своего занятия, устремив взгляд на Сеанса, невольно улыбаясь. Ему недавно стукнуло тридцать, а он все еще носит свою пижаму с единорогами.       — Что случилось? — спрашивает Диего, когда видит, как Клаус неуверенно топчется на пороге. Кракен кидает быстрый взгляд на часы, висящие на стенке. Доходило уже половина второго ночи, естественно, что дома все спали. Кроме Четвертого, конечно же. — Ты в порядке? — немного обеспокоенно спрашивает Второй, приподнимаясь на локтях.       Клаус откидывает голову назад, закусив губу. Он крепко сжимает подушку в руках, словно кто-то собирается ее отнять у него.       — Я… Трезвый сегодня, — шепчет Сеанс, устремляя глаза, полные слез, на брата. — Они не дают мне покоя, Диего, — Клаус проходит в комнату, присев на край кровати. — Я больше не могу так.       Второй вздыхает, принимая сидячее положение. Ему казался странным тот факт, что Клаус не напился и даже не закинулся. Обычно он всегда занимался этим перед сном, чтобы его не беспокоили мертвецы, а тут он, по какой-то причине, передумал? Диего смотрит на него. Он еще немного похудел, а еще с недавнего времени Кракен стал замечать, что у него немного вьются волосы. Это было забавно, потому что они жили вместе все детство, но Второй никогда не обращал на это внимание.       — Мне страшно, — вдруг говорит Клаус, заставив Диего несильно вздрогнуть.       Кракен аккуратно, почти невесомо, касается пальцами плеча братишки, медленно проводит по нему вниз, к предплечью. Клаус задерживает дыхание на секунду. Они оба молчат, наслаждаясь моментом, а Диего нежно перебирает пальцами волосы Сеанса, немного влажные, видимо, он недавно вышел из ванной.       Все это длится недолго, но Диего кажется, что секунды превращаются в минуты, а минуты в часы. Кракен чувствует сонливость. Он прекращает утешать брата, быстро подвинувшись ближе к стене и откинув кусок одеяла в сторону. Клаус молча смотрит на него, не понимая, чего тот хочет от него. Диего закатывает глаза, кивает на освободившееся место рядом с собой. Он действительно хочет, чтобы Сеанс остался с ним сегодня. Он напуган, а Диего… Просто влюблен.       Клаус неуверенно смотрит сначала на брата, а потом на кровать, но в итоге сдается. Ложится рядом, подложив под голову свою подушку. Кракен ликует, прикрыв Четвертого легким одеялом, заодно выключая ночник, стоящий на тумбе над головой. Они желают друг другу спокойной ночи. Клаус обнимает руками подушку, судорожно выдыхая. Боится. Диего смотрит на его затылок, на шею. Так близко. Он так близко, что Кракен чувствует, как от него пахнет апельсиновым гелем для душа. Диего протягивает руку. Парочка сантиметров. Он на секунду замирает, думая о том, что почувствует Клаус. Стоит ли?       Он так близко. Ближе, чем когда-либо.       Диего прикусывает губу, прикрыв глаза, и аккуратно кладет руку на талию Клауса, притягивая его ближе к себе. Тот напрягается, но ничего не говорит. Кракен подумал, что может позволить себе немного больше. Он приподнимается на одной руке, припадая к шее братишки. Он нежно целует, стараясь не отпугнуть Сеанса, а тот нервно сжимает руками наволочку, немного откинув голову назад, предоставив больше пространства для поцелуев. Красивый.       — Диего… — начинает было Клаус, когда Второй переворачивает его на спину, нависнув сверху. Четвертый немного не понимал того, что тут творилось. Они и так были слишком близки к другу последние дни. Они же братья.       — Тише, — шепчет Кракен, снимая с него футболку. Клаус совсем не сопротивляется, хотя и выглядит немного потерянным и напуганным. — Я никогда не сделаю больно, — он наклоняется к лицу Клауса. Теперь их губы разделяют всего несколько сантиметров. Диего чувствует его дыхание. — Я так хочу тебя, Клаус.       И он отдается ему. Диего старается быть аккуратным, старается не делать больно. Клаус тихо стонет в собственную ладонь, крепко зажмурившись, пока Кракен двигается в нем. Он такой, мать его, красивый. И долгое время Второй думал, что никогда они не зайдут дальше простых поцелуев и объятий на диване в зале, пока никто не видит.       Клаус громко мычит в свою ладонь, когда кончает, прогибаясь на кровати так сильно, как только может. Он тяжело дышит и притягивает Диего к себе, чтобы поцеловать. Он немного дрожит, слегка приоткрыв рот, но ему так хорошо. Четвертый стонет, когда Второй выходит из него, падая рядом. Они еще какое-то время молча лежат, рассматривая потолок, а потом Диего решает прервать тишину.       — Я люблю тебя.       Клаус усмехается, прикрыв глаза. Он отворачивается от Кракена, думая о чем-то своем. Диего кажется, что он сделал что-то не так, что он обидел братишку, отпугнул его дальше от себя. Он тянется было к нему, но тут слышит его голос.       — Я тоже тебя люблю.

***

      Воспоминания о том дне расплываются в голове Кракена. Они были так счастливы. Влюблены.       А сейчас Диего был занят немного другими вещами. Он никогда бы не подумал, что ему, в какой-то момент жизни придется завалиться в какой-то провонявший дерьмом и наркотиками притон, чтобы найти тут Клауса.       Он притворяется копом, все тут затихают, быстренько распихав наркотики по карманам. Диего все равно, пусть они хоть до смерти обдолбаются, главное, чтобы в гробу потом оказался не его братишка. Кракен быстро обходит все комнаты, надеясь, что не найдет тут Четвертого. У него уже было два передоза, и Диего сомневался, что сердце выдержит еще один.       На удивление Второго, практически все комнаты были пустыми, только на кухне сидела какая-то девица, сверкая своими трусиками на всеобщее обозрение. Она выглядела, как человек, которому осталось совсем мало, курила, делая глубокие затяжки. Заметив Диего, она тут же оживилась, улыбнулась, сверкнув, на удивление красивыми зубами.       — Малыш, тебе помочь? — спрашивает она, затушив окурок о край стола. Кидает его прямо на пол. — Я могла бы показать тебе все свои достоинства, — она берет в руки свою грудь, немного сжав ее. — За небольшую плату.       — Прости, но я предпочитаю других девушек, — в душе Диего смеется. Девушек. Он уже и не помнит, когда в последний раз мечтал о ком-то, кроме брата.       «Ты такой красивый, Клаус».       — О, ну и пошел ты. Тут буквально вчера был такой же, как и ты, — она фыркает что-то себе под нос. — Постоянно о чем-то разговаривал сам с собой, выглядел так, как будто трахается только с парнями, был ужасно накрашен и едва стоял на ногах. Я привела его сюда, чтобы он переночевал, думала, что мне что-то перепадет, — девушка достает еще одну сигарету непонятно откуда, а до Диего медленно доходит, что она только что описала Клауса. Он тут же оживляется, достает фейковый полицейский жетон из кармана.       — Тот парень, о котором ты только что говорила, опиши его внешность подробнее.       Она с неким отвращением окидывает Диего взглядом. Видимо, она резко поменяла свое отношение к нему, как только увидела жетон. Полицейских тут явно никто не планирует любить.       — Знаешь, я просто посоветую тебе пойти отсюда, придурок, — она поднимается со стула, направившись в сторону выхода, но крепкая рука Кракена останавливает ее. — Да ладно тебе! Я сегодня ни разу не принимала! — она почти что хнычет, но тут замечает в кулаке Второго несколько мятых купюр. Улыбается, зажав сигарету во рту. — Знаешь, — она берет деньги, кладет их в трусики, — Я думаю, что помогу.

***

      Когда Клаус открывает глаза — его окутывает паника. Темнота. Вокруг него такая темнота, что хочется снова потерять сознание и никогда больше не приходить в себя. Он тихо стонет, почувствовав, как сильно болит голова, но тут же понимает, что не может ничего сказать, практически не может пошевелиться. Губы заклеены каким-то скотчем, руки перемотаны клейкой лентой и уже начали затекать и болеть. Клаус в чертовой панике. Он слышит, как колеса машины шуршат об асфальт, слышит, как кто-то о чем-то переговаривается. И до него доходит. Он в багажнике. В закрытом багажнике, в лапах у каких-то непонятных людей. Они закрыли его в чертовом багажном отделении.       Четвертый тяжело дышит, стараясь успокоиться. Он начинает бешено шарить руками перед собой, пытаясь не терять контроль над собой. Боже, он ничего не видит. Он в маленьком закрытом пространстве. Один. Без Бэна. Снова.       

«Папа, выпусти меня, пожалуйста!».

      Клаус пытается кричать, пиная ногами стенки багажника. Он дергает руками, в попытках освободиться. Еще немного и он заплачет. Как маленький. Все повторяется. Все снова повторяется, черт возьми.       «Я задыхаюсь, — проносится в его голове. — Господи, мне нечем дышать».       Четвертый судорожно втягивает воздух носом, часто моргая. Страшно. Он чувствует, как сердце начинает биться чаще. Еще немного и он правда начнет задыхаться. Клаус кричит — выходит только громкое мычание. Он тяжело дышит, тихо скулит и воет, ударяя руками по крышке багажника. «Выпустите меня, пожалуйста», — мысленно просит Четвертый. Ему так страшно, совсем, как в детстве. Господи, Бэн, где же ты, когда так нужен? Клаус делает еще попытку закричать, слышит, как в салоне машины громко возмущается, судя по голосу, женщина. Клаус близок к очередному срыву, когда машина резко тормозит. Четвертого сильно кидает в сторону, он ударяется головой о стенку и тихо стонет.       Когда багажник открывается — Клаус практически слепнет от яркого света. Он почти забывает о том, что у него ноет тело, что болят руки, он чувствует воздух, поступающий сюда с улицы, и ему кажется, что все проблемы растворяются, как по щелчку. Сеанс щурится, пытаясь рассмотреть своих похитителей. Крупный, судя по всему, мужчина в деловом костюме и синей маске медведя и, видимо, та самая женщина в розовой маске кролика. Клаусу на секунду показалось, что он попал в какой-то цирк уродов. Он мычит, как можно громче, надеясь, что кто-нибудь услышит, но затихает сразу же, как только видит пистолет, направленный ему в лоб. Черт подери, Клаус, почему ты всегда попадаешь в какие-то неприятности?       — Еще один звук, — голос женщины под маской звучит приглушенно. — И я убью тебя, ты понял?       Клаус в панике, он в ужасе, он хочет умереть прямо сейчас. Он даже не успевает никак на это среагировать, а багажник снова закрывается у него перед носом, заставив тихо застонать. Темно. Темно, совсем, как в детстве. Четвертый слышит, как хлопают дверцы машины. Ему так плохо. Он сжимает руки в кулаки, делая еще одну попытку освободиться, но сдается слишком уж быстро, тихо плача, успокаивая себя тем, что, по крайней мере, Диего не нашел его таким в каком-нибудь переулке.       Если он, конечно, искал.

***

      — Ну что? — Ваня подскакивает к Диего так резко, что тот испуганно вскрикивает. Она слабо улыбается, но улыбка с ее лица тут же пропадает, как только она видит, что Второй чем-то обеспокоен. — Пожалуйста, только не говори мне, что он…       — Нет, он жив. Я надеюсь. Он был тут вчера, потому что ему было негде ночевать, — Диего приваливается к дверце машины, проведя рукой по лицу. — Чертов идиот, почему он просто не вернется домой?       Ваня становится рядом с Диего, грустно вздыхая. Она пинает какой-то маленький камешек в сторону, а потом говорит.       — Он боится, — она закусывает губу. Ей-то это очень хорошо знакомо. — Боится, что мы его осудим. И Лютера, конечно. Эмоциональное состояние Клауса никогда не было стабильным, вспомни все его срывы, — она смотрит на брата, заметив на его лице такую обиду и злость на весь мир, что ей становится не по себе. — Вспомни, как он… Пытался умереть, — Седьмая даже не может нормально закончить предложение. Когда она думает том, что кто-то еще из ее семьи может умереть — ее передергивает. Они потеряли Бэна когда-то, и это было ужасно.       Конечно же, Диего помнил про все срывы Клауса. Как он однажды закинул в рот целую горсть таблеток, а потом залил дешевый алкоголь. Тогда он отделался только тем, что его рвало целый день, поэтому он практически ничего не ел, сидя возле унитаза, обняв колени руками.       Клаус — 1, Смерть — 0.       В следующий раз он схватился за лезвие, потому что никак не мог заглушить голоса в своей голове. Он был чем-то накачан, практически не чувствовал боли, да и не осознавал, что делает что-то плохое. Эллисон нашла его в ванной, сидящего на полу с окровавленными руками. Закричала, понеслась за братьями. Диего помнит, как он тогда влепил Клаусу хорошую пощечину, подхватил на руки и потащил к маме, пока не стало поздно. Он просто потерял много крови, но недостаточно много, чтобы отправиться на тот свет.       Клаус — 2, Смерть — 0.       В третий раз он получил передоз. Его увозили на Скорой из какой-то подворотни, пытаясь вытащить с того света. И ему это удалось. В очередной раз обмануть смерть.       Клаус — 3, Смерть — 0.       Однажды Лютер нашел его висящего на дверной ручке, в его собственной спальне. Он был еще жив, тихо хрипел, закатывая глаза. Кажется, что он даже не заметил того, что вошел Первый. Когда потом все дружно выясняли, как ему вообще пришло в голову такое, он сказал, что возбуждается от удушья. И это была правда. Клаус любил, когда его душили, били и связывали в постели. Возможно, что на него так повлияла детская травма, но никто не стал разбираться. Никто, кроме Диего, конечно же.       Клаус — 4, Смерть — 0.       У него были галлюцинации, он в истерике бил зеркала и посуду, постоянно раня себя осколками, он плакал, сидя в углу комнаты, крича, чтобы его просто оставили одного. Во сне он постоянно стонал и дрожал. Бывали дни, когда он не спал вообще, просто лежа в своей кровати и смотря в стену, а иногда были дни, когда он просто хотел побыть рядом с Диего. Но их было мало до определенного момента.       Клаус болен. И не нужно быть гением, чтобы это понять.       — Диего! — Ваня вырывает Кракена из раздумий, легонько тряся его за плечо. Он смотрит на нее с непониманием, а потом слышит, что в машине звонит телефон. Второй быстро открывает дверь, запрыгивая внутрь. Ваня следует его примеру, присаживаясь сзади, пока Диего разбирается со своим телефоном.       Когда на экране высвечивается «Детектив Пэтч», Диего чувствует и разочарование и облегчение одновременно. Он тяжело вздыхает, отвечая на вызов. Юдора на том конце провода кажется Кракену немного рассерженной.       — Как твои поиски? — с ходу спрашивает она, даже не поздоровавшись. — Я поездила по городу, залетела в несколько реабилитационных центров, но его там нет.       — Он вчера был в местном притоне, сейчас я не знаю, где он.       — Ладно, я попробую привлечь еще парочку людей, чтобы найти его. Как только будет какая-то информация, я тебе сообщу, — говорит она, вздыхая. — Диего?       — Да?       — Я не хочу вмешиваться в ваши семейные дела, но я могла бы помочь твоему брату, ну, знаешь, отправить его на лечение, — она всегда делала очень прозрачные намеки, которые Диего никогда не мог понять с первого раза. Она так трепетно к нему относилась, не понимала, что сердце Кракена уже занято его братом.       — Он уже два раза лежал в этих идиотских центрах, Юдора, все без толку.       — Нет, ты не понял. Я говорю про… Просто больницу, — она замолкает, ожидая реакции.       До Диего медленно доходит, а злость начинает накрывать с головой. Он кусает губы, ударяя рукой по рулю. Ваня, сидящая сзади, вздрагивает.       — Никогда. Поняла? Я никогда не сплавлю его в психушку. Он не сумасшедший, ему просто нужна другая помощь, — Диего отчасти понимает, что Пэтч права, но ничего не может с собой поделать. У Клауса клаустрофобия. И он просто сойдет с ума, сидя в небольшой комнате в одиночестве. Ему не хотелось бы этого.       Юдора молчит, громко вздыхая. Молчит минуту, потом еще немного и, наконец, говорит.       — Я напишу тебе, если что-то узнаю. Езжай домой.       Вызов прерван. Диего раздраженно кидает телефон на приборную панель, заводя машину. Ваня смотрит на него, поджав губы и никак не решается спросить как он себя чувствует.       — Я в порядке, — говорит он, словно прочитав ее мысли. — Мы едем домой.       Она даже не собирается ничего возражать. Сейчас не лучшее время для этого.

***

      Клаус задыхается. Он еле выговаривает слова, дергаясь на стуле, к которому его привязали. Они что-то хотят узнать о Пятом, но ему все равно. Еще немного и он кончит. Черт возьми, это будет лучшая часть из всего того, что случилось за последние дни. Он слышит, как похитители что-то быстро говорят друг другу, а потом тонкий провод пропадает с его шеи. У Клауса звезды бегают перед глазами. Он кашляет, сжимая руку в кулаки, пытаясь не потерять сознание. Идиоты, они никогда не получат то, чего хотят таким способом. Он весь в крови, у него ужасно болят руки и ноет шея, но он ничего не скажет. Лучше умереть.       — Урод! — кричит мужчина, ударяя его по лицу. Сеанс вскрикивает, все еще пытаясь отдышаться. — Этих извращенцев развелась целая куча, — говорит он с сожалением.       — Успокойся, — вздыхает женщина, только что душившая Клауса, садясь на кровать. — Все равно, долго он не сможет терпеть все это. Сними с него штаны.       Сердце Четвертого замирает. Он в панике ерзает на своем месте, машинально сводя коленки крепче. Последнюю неделю это ничем хорошим не заканчивалось. Мужчина, быстро надев свою маску, обходит Клауса с боку, тянется руками в пуговице на штанах.       — Не надо, — дергается Четвертый, стараясь немного отодвинуться в сторону. Получает пощечину. — Нет! — когда руки незнакомца случайно коснулись его голого живота — он словно теряет связь с этим миром. Не существует ничего, кроме него, боли и грязных подворотен, в которых Клауса, порой, ставили раком на землю.       Мужчина быстро расправляется с пуговицей, дергая штаны вниз. Клаус вскрикивает, пытаясь свести колени максимально близко друг к другу. Паника. Он знает, что никто не станет делать это с ним сейчас, но ничего не может с собой поделать.       — Пожалуйста, — он отрицательно мотает головой из стороны в сторону, когда видит, что мужчина, судя, по всему, оценивает взглядом его ноги. И то, что находится под тонкой тканью трусов, видимо, тоже.       — Что тут у нас? — усмехается он под маской. — Кровь между ног.       Клаус откидывает головой назад, стараясь не плакать. Конечно, он весь грязный. У него попросту не было времени смыть с себя всю эту дрянь. Не было возможности.       — Я не удивлена, — слышит он за своей спиной, а потом чувствует, как на его плечи опускаются руки женщины. — Думаю, что у нас будет очень много времени, чтобы выяснить, что к чему.       Она хлопает Клаусу по плечу, тот вздрагивает, в панике ища в комнате Бэна. Пока он не видит его. Это плохо. Очень.       — Ну что, малыш? — мужчина берет со стола газовую горелку. — Время немного поболтать с нами.       Клаус ненавидит свою жизнь. Презирает себя всеми возможными словами.       Шлюха.       Ничтожество.       Надеюсь, что ты сдохнешь сегодня.