Дисфункциональный

      — Хватит вести себя так, Диего! — кричит Эллисон, следуя за ним по пятам прямо с порога. — Ты можешь хотя бы сделать вид, что тебя волнует то, что мир сгорит в огне через несколько дней?! — она резко хватает брата за плечо, разворачивая в свою сторону. Диего вздыхает, глядя Третьей прямо в глаза. Он устал, он не может нормально спать уже почти неделю, она это прекрасно понимает, но, почему-то, не обращает внимания. — Пожалуйста, давай на пару дней забудем обо всем, кроме этого? Пятый почти нашел решение, но нам нужна твоя помощь.       Диего усмехается. Он знает, про что думает Эллисон. Конечно про Клауса. Про Клауса, до которого никому в этом доме нет дела. Кракен аккуратно скидывает со своего плеча руку сестры.       — Я думаю, что вы прекрасно справитесь без меня, — улыбается он наигранно. — Лютер же у нас Номер Один, а у меня есть проблемы, которые никто больше, похоже, не собирается решать, прости, — Диего продолжает двигаться в сторону своей комнаты, но Слух тут же кричит.       — Клаус — это не твоя проблема!       Диего замирает на месте. Его ноги словно приросли к полу, а в голове взрываются тысячи фейерверков. Ему надоело. Надоело такое отношение. Кракену снова захотелось навсегда уехать из дома, чтобы больше никогда в жизни не видеться с этими людьми. Самая тупая семья во всем мире.       — Да, — говорит он, стараясь не повышать голос. — Клаус — не моя проблема. Он проблема Лютера, которую он не хочет решать! — Диего срывается, надвигаясь на Эллисон. Она смотрит на него с обидой и злостью. — Знаешь почему все так происходит, сестренка?! Потому что твой драгоценный Космобой не умеет держать себя в руках! — она открывает рот, чтобы что-то сказать. — Молчи! Все, о чем ты думаешь, все о чем ты говоришь — все это связано только с Лютером! Потому что, о боже, вы любите друг друга!       — Заткнись, Диего!       — Нет, я не заткнусь, пока ты не перестанешь бегать за мной! Этот апокалипсис не моя проблема! Я хочу, чтобы мой брат снова был дома! — он замолкает, тяжело дыша. Диего всегда старался держать себя в руках в такие моменты. В детстве он постоянно обижал Бэна, хотя не хотел этого, ссорился с Ваней и Лютером, но они все равно его любили, потому что знали, что это все его темперамент, который позже Кракен стал выплескивать в метание ножей.       — Знаешь, что? — говорит Третья, ухмыляясь. — Наши отношения с Лютером не касаются тебя. И никого другого. Потому что… — она подходит к брату так близко, чтобы только он мог ее слышать. — Не нужно делать из себя совсем правильного мальчика. Я вижу, как ты трогаешь его, я слышу, как он стонет в твоей комнате. Так что о правильности своих действий стоит задуматься тебе.       Эллисон кидает на брата последний взгляд и быстро уходит в зал, сложив руки на груди. Диего смотрит ей в спину и понимает, что сейчас начнет крушить вещи. Ему резко стало так плохо, как никогда раньше. Он прикрывает глаза, пару раз выдыхая. Сейчас не время. Сейчас надо немного отдохнуть, пока Пэтч не позвонила ему. Второй знал, что она найдет Клауса. Потому Юдора неравнодушно дышит к Диего уже пару лет, а Кракен не может просто сказать ей что-то вроде: «Прости, но я трахаю своего тощего, невероятно сексуального брата».       Наконец успокоившись, Диего идет в свою комнату. Ему надо поспать хотя бы полчаса. После всего того, что обрушилось на него, он чувствует себя не очень хорошо. Он всегда достаточно тяжело переживал семейные проблемы, хотя по нему, вроде, и не скажешь. Диего всегда старался стать Первым, но отец, видимо, считал иначе.       Войдя в свою комнату, Кракен, наконец, окончательно успокаивается. Он всегда любил сидеть тут в одиночестве, думать о чем-то своем, чтобы никто не мешал. В такие моменты он позволял быть рядом только Клаусу, который постоянно чувствует себя не очень хорошо, постоянно боится и хочет быть рядом с кем-то, кому доверяет. В этой комнате очень много вещей напоминают Диего о нем.       На тумбе большое пятно от черного лака, который Клаус случайно разлил, когда красил ногти на ногах. В шкафу лежат несколько его вещей, которые он постоянно забывал забирать в свою комнату. В ящике стола лежат его карандаши для век и подводки — он иногда красился тут, потому что у Диего зеркало больше, чем у него. Тут одна из его многочисленных подушек, которая насквозь пропахла сигаретами — Клаус всегда курил перед тем, как лечь спать. А еще именно тут, на этой самой кровати, они впервые занялись сексом друг с другом. Наверное, это самое яркое воспоминание о Клаусе, о тех моментах, когда они сидели тут, закрыв дверь, чтобы никто не мешал.       Диего вздыхает, проведя руками по лицу. Ему резко стало больно от всего происходящего, от того, что Четвертый где-то на улице, общается с какими-то наркоманами и шлюхами, снова пускает по вене и, наверняка, валяется где-то в притонах в наркотическом угаре.       — Пожалуйста, — тихо шепчет Кракен, сползая вниз по двери. — Только не угробь себя, пока будешь там, хорошо? — он говорит это так, словно Клаус услышит, хотя и знает, что это не так. — Твое сердце не выдержит третьего раза, братишка. Я не смогу без тебя, понимаешь?       Диего уверен, что понимает. Иногда ему кажется, что Клаус услышит его, находясь даже на другом конце света. Это кажется глупым? Наверное. Но Диего кажется, что так становится легче. Определенно, так ему легче.

***

      — Я больше так не могу, — вздыхает мужчина, кидая что-то на стол. Клаус вздрагивает, крепко сжав руки в кулаки. — Этот идиот настолько идиот, что у него невозможно узнать хоть что-то.       Клаус слабо улыбается, сплюнув кровь, скопившуюся во рту. Он ликовал в душе, несмотря на то, что ему было больно. У него болело все тело от многочисленных ран и порезов, у него ныла шея из-за еще парочки попыток выдавить из него хоть что-то при помощи тонкого провода, у него затекли руки, а еще у него адски болели ноги. Он не был даже уверен в том, что сможет встать на них, когда помощь придет. Если она придет. Просто кто-то сказал мужчине в маске, что выжигать кожу на ногах при помощи горелки — это хорошая идея.       — Тебе самому не надоело тут сидеть? — спрашивает женщина, вздыхая. Клаус слабо улыбается, смотря на нее. Он не сильно дрожит, потому что они оставили его почти без одежды — в одном только полотенце и он уже начал мерзнуть из-за включенного кондиционера. — Если ты скажешь, где Пятый, то…       — Вы убьете меня, — говорит Клаус. Он знает, что так будет. — Вы не отпустите меня, даже если я сдам всю свою семью с потрохами. Но им нет до меня дела. Им никогда не было до меня дела.       — Хейзел, закрой его в шкафу, пошли перекусим, я больше не могу с ним возиться.       У Клауса замирает сердце, когда он слышит фразу «закрой его в шкафу». Только этого ему не хватало. Истерики из-за приступа клаустрофобии. Он прикрывает глаза, тихо хныча, а потом слышит знакомый голос.       — Я буду рядом, не бойся.       — Бэн! — громко произносит Четвертый, устремив взгляд на брата, сидящего на полу, возле комода. — Ты тут.       Пощечина. Клаус стонет, сплевывая еще немного крови. Женщина (Клаус услышал, что ее зовут Ча-Ча) отрывает от серебристого рулона клейкой ленты небольшой кусок.       — Заткнись, — момент — и на губах Сеанс оказывается очередная полоска скотча. Клаус часто-часто моргает, пытаясь взять себя в руки. Ему кажется, что из комнаты выкачали весь воздух. — Жесть какая-то.       Дальше Клаус словно отрубился на пару минут. Он помнит только, как двери встроенного шкафа закрылись перед его носом, а через тонкие прорези в нем, во внутрь попадал свет. Совсем немного света. Потом хлопнула дверь. Он остался один. В замкнутом пространстве.       — Клаус, держи себя в руках, слышишь? — голос Бэна раздается откуда-то сзади, Четвертый даже не может нормально посмотреть на него. — Я рядом. Тебе не надо бояться. То, что делал отец уже в прошлом. Все будет хорошо. Постарайся не думать об этом.       Клаус тяжело дышит, едва не срываясь в слезы и кивает. Он бегает глазами по содержимому шкафа, думая, как отвлечь себя, но не может найти хоть что-то. Он снова начинает слышать тихий шепот на свое ухо, принадлежащий точно не Бэну. Он начал трезветь, да и действия наркотиков почти сошли на нет. Скоро они снова окружат его и будут просить о помощи, словно Клаус для них проводник в мир живых, что, скорее всего, так и есть.

«Папа, они пришли снова! Выпусти меня отсюда!».

      Четвертый дергает руками в бессмысленных попытках освободиться. Он не может терпеть больше. Он так устал, ему так больно и плохо. Ему страшно и холодно. Он тихо плачет, крепко зажмурившись, а Бэн за спиной пытается шептать что-то успокаивающее.       — Помнишь, когда мы были детьми, ты притащил домой кота и две недели прятал его в своей комнате, чтобы папа не видел? — говорит Бэн, сочувственно глядя на брата, который изо всех сил пытается держать себя в руках. — Ты назвал его Нептун, потому что у него были голубые глаза? Помнишь?       Клаус быстро кивает, прикрыв глаза. Конечно, он помнит. Диего тогда чуть с ума не сошел, когда по просьбе братишки пытался найти котенку хозяев, пока отец не заметил его. А Ваня частенько сидела в его комнате, играясь с животным.       — Отлично. Ты помнишь. Видишь? Все хорошо, я рядом, тебе не надо бояться, Клаус. Ты сильнее, чем все твои страхи, — Ужас поджимает губы. Ему так хотелось обнять брата, как в детстве, чтобы тот перестал дрожать и глотать слезы, но не мог ничего поделать с тем, что случилось. Он умер, и Клаус остался один, без поддержки. — Диего найдет тебя, — говорит Шестой. — Все будет хорошо, попытайся не думать обо всем этом дерьме. Не слушай их.       Клаус снова кивает. Он понимает, что Бэн хочет, как лучше, но он не делает лучше. Он делает наоборот. Потому что Клаус даже не уверен в том, что Диего делает хоть что-то, чтобы найти его. Потому что ему казалось, что каждое слово, что Кракен говорил ему, когда они лежали в постели, обнимаясь, сейчас, по какой-то причине, казалось Четвертому фальшивым насквозь. Возможно, что он просто слишком сильно устал.       — Ты должен быть сильным, чтобы Диего нашел тебя. Я уверен, что ему хотелось бы, чтобы ты был жив, когда он придет сюда. Он любит тебя, Клаус.       Сеанс крепко зажмуривается. Ему хотелось бы верить во все это. Но он не может.       Он слишком многое пережил, чтобы верить в то, что все встанет на свои места по щелчку пальцев.

***

      — Ты уверен, что мы не попадемся? — одиннадцатилетний Диего с интересом наблюдает за тем, как Бэн достает коробку с гирляндами откуда-то с верхней полки стеллажа, стоящего в зале. — Папа с ума сойдет, когда узнает, что мы взяли их без спроса.       — Да плевать на него, — раздраженно отвечает Шестой, протягивая брату связку гирлянд. — Мама и Пого не против, поэтому просто пошли.       Диего больше не собирается спорить. Раз Бэн уверен в том, что все будет нормально, то почему нет? Ужас спрыгивает со стула, быстро поставив его на место и, забрав у брата гирлянды, несется в сторону спален, позвав Кракена за собой. До отбоя осталось несколько минут, скоро папа пройдется по комнатам, чтобы проверить в постели ли все Харгривзы.       — Встретимся через десять минут возле комнаты Клауса! — говорит Бэн, влетая в свою комнату. Диего только кивает и заходит в спальню, быстренько запрыгнув в кровать. Он уже слышит голос отца, который открывает двери в комнаты братьев и сестер и велит ложиться спать, поэтому выключает свет на тумбе, закутавшись в одеяло с головой. Через пару минут дверь открывается.       — Спи, Номер Два, — говорит сэр Реджинальд, окинув взглядом комнату.       — Спокойной ночи, папа, — тихо произносит Диего, хотя знает, что ответа не последует. Мистер Харгривз закрывает за собой дверь. Его шаги удаляются, а Кракен взволнованно смотрит на свои часы с подсветкой. Через несколько минут Бэн будет ждать его у двери в комнату Клауса. Им в голову недавно пришла мысль о том, как помочь Сеансу перестать бояться спать ночью. И они с Бэном, выпросив разрешение у мамы и Пого, решили, что не будут с этим тянуть.       Диего задумывается, даже не заметив, что время уже подошло, поэтому, когда он замечает, что уже задерживается на несколько минут, быстро вскакивает с кровати, хватая фонарик из-под подушки. В коридоре темно, но он сразу замечает Бэна, стоящего на повороте, держа гирлянды в охапку. Он кивает головой в сторону комнаты Четвертого и направляется туда, Диего спешит за ним.       Через несколько десятков секунд они оба стоят возле двери, тихо о чем-то перешептываясь. Диего заходит первый, светя перед собой фонарем, который уже начинает мигать — пора менять батарейки. Бэн заходит следом, прикрыв за собой дверь. Клаус, конечно, не спит. Он сидит возле стенки, обняв себя руками и плачет. Он всегда плачет ночью, все уже привыкли к этому.       — Включи ночник, — тихо просит Диего и Четвертый слушается. Комнату заполняет неярким светом, но все начинают щуриться. Глаза еще не привыкли к свету. — Смотри, что мы принесли тебе! — Второй указывает пальцем на гирлянды, который Бэн все еще держит в руках. — Мы подумали, что можно повесить их тут, чтобы ты мог спать со светом и не боялся.       — Но папа же будет ругаться, — шмыгает носом Клаус, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Он всегда кричит на нас.       — Да ладно тебе, — Бэн садится с другой стороны кровати. — Мы любим тебя, Клаус, — Ужас крепко обнимает брата. Диего тут же следует его примеру. — И мы не хотим, чтобы ты плакал ночью, потому что тебе страшно.       Клаус кивает, прижимаясь к братьям сильнее. Они сидят так несколько минут, а потом принимаются вешать гирлянды прямо над кроватью Четвертого. Они заканчивают примерно через полчаса, теперь комната стала выглядеть немного приятнее, чем была раньше.       — Они похожи на звезды, — улыбается Клаус, а Бэн и Диего только довольно переглядываются, подмигивая друг другу. Эту ночь они будут помнить, скорее всего, всю свою жизнь.

***

      Из приятных воспоминаний Диего вырывает телефонный звонок. Он вздыхает, тянется за телефоном, тут же нажимает на кнопку вызова, даже не посмотрев, кто именно ему звонит. Это не так важно, потому что вариантов всего несколько.       — Диего, ты занят? — голос Юдоры, почему-то, режет ему слух. Она последняя, кого он хотел бы слышать, несмотря на то, что именно она помогает ему найти Клауса.       — Уже нет, ты что-то нашла? — он кидает один из ножей в стену. Он застревает там, рядом с парочкой других.       — Вообще-то, я нашла не что-то, — говорит она с частичкой гордости. — Мне кажется, что я нашла твоего брата. Я проверила несколько районов и мне сообщили, что видели, как парочка фриков в каких-то масках тащат по улице парня в узких черных штанах. У него еще татуировки на ладонях.       — Где их видели в последний раз? — Диего тут же оживляется. Он поднимается с кровати, принимается ходить туда-сюда по комнате. Он на сто процентов уверен, что это Клаус. Он не видел больше никого с татуировками на ладонях. Когда Четвертый сделал их, отец был в бешенстве, ведь Клаусу тогда было чуть больше двадцати лет.       — Возле местного мотеля, я оставлю тебе адрес и поеду туда. Подъезжай, как можно быстрее, слышишь? — она собирается уже сбрасывать, но Диего не позволяет.       — Стой, Юдора. Я не хочу, чтобы ты ехала.       — Это моя работа, Диего, я не…       — Ты не поедешь. Если с тобой там что-нибудь случится, то я не прощу себе, потому что Клаус — это мой тупой брат, который постоянно вляпывается в неприятности. Я поеду сам, все будет нормально.       Она молчит. Наверное, думает, как ему можно было бы возразить, но, судя по всему, в голову ей так ничего и не приходит. Поэтому Пэтч сдается.       — Хорошо, но будь осторожен.       Он тихо благодарит ее, скидывая вызов. Кракен с минуту просто стоит на месте, пытаясь собраться с мыслями. Что ему сейчас делать? Брать с собой Пятого? Или Лютера? Плохая идея. Лютер сделает все только хуже, а Номер Пять занят только своим апокалипсисом, ему плевать на то, что там происходит с Четвертым. Значит, он поедет один.       Едва получив адрес мотеля от Юдоры, Диего тут же вылетает из комнаты, едва не сбив Пого с ног. Кракен быстро просит прощения и бежит в сторону выхода, не обращая внимания на задаваемые вопросы. Ему не до этого, ему плевать на целый мир сейчас. Он так близок к тому, чтобы вернуть Клауса, что снесет любого на своем пути. Даже кого-то из семьи, если потребуется.

***

      — Он придет за тобой, и тогда мы покончим с этим, — заявляет Ча-Ча, а Клаус уже просто не знает, что ему сказать. Он почти ничего не соображает, чертовы голоса и мертвецы, заполонившие всю комнату, сводят его с ума. Он больше не может так. Он кидает быстрый взгляд на Бэна, тихо просит прощения, а потом его разворачивают в сторону входной двери, снова заклеив рот скотчем. Клаус тихо плачет, опустив голову.       — Все будет нормально, Клаус, — шепчет Бэн, хотя даже он уже начинает сомневаться в этом. Ничего не будет нормально, если кто-нибудь не придет за Четвертым в ближайшее время. Ужас уже просто не может нормально смотреть на то, что происходит с его братом. — Не думай об этом всем. Не думай про папу, не думай про эти грязные подворотни и уродов, которые позволяли себе сделать тебе больно. Все будет хорошо, я рядом.       Клаус кивает, сжимая руки в кулаки. Он уже почти их не чувствует. Он весь день провел в одном положении, у него адски болела спина, да и вообще все тело. Так плохо ему не было уже очень давно.       Проходит двадцать минут, потом еще столько же. Никто даже не думает о том, чтобы появиться тут. Ча-Ча и Хейзел за его спиной раздраженно переговариваются, а мертвецы грустно смотрят на своих убийц, прося Клауса о помощи. А сам Четвертый в этот момент просит о помощи кого угодно. Бэн может только сочувственно смотреть на брата, кусая губы, а сам Клаус не в состоянии даже пошевелиться.       — Может мы совершили какую-то ошибку? — спрашивает Хейзел у своего напарника. Ча-Ча вздыхает. — Ты уверена, что это один из братьев Пятого?       — Да, уверена, — заявляет она, даже не удосужившись пояснить почему. — А теперь заткнись и будь готов к появлению Пятого.       — Этот парень какой-то странный, — говорит мужчина, поудобнее взявшись за пистолет.       И они снова затихают. Проходит еще несколько минут, а потом в коридоре раздаются чьи-то громкие шаги. Клаус оживляется. Он громко дышит, слабо дергая руками. Если это кто-то из братьев, то сейчас у них могут возникнуть проблемы. Клаус даже не успеет предупредить их об опасности. Сначала убьют кого-то из его семьи, а потом и его тоже.       Четвёртый видит чей-то силуэт в окне. Это явно мужчина и он медленно шел по коридору, прислушиваясь к тому, что происходит в комнатах. Клаус тихо мычит, еще раз дернувшись. Почему-то ему показалось, что это кто-то из родственников. А потом силуэт стал медленно удаляться дальше по коридору.       — Это был он, — говорит Бэн, Клаус смотрит на него, едва сдерживая слезы. Он понимает, о чем говорит его брат, но не собирается подставлять Кракена. — Он уйдет сейчас.       Ча-Ча громко произносит что-то оскорбительное, подходит к Клаусу и резко сдирает с его рта липкую ленту. Четвертый вскрикивает, тихо застонав от боли. Его тут же хватают за волосы, дернув голову назад.       — Зови на помощь. Сейчас же. Мне надоело с тобой возиться, я убью любого, кто зайдет в эту комнату. И буду убивать до тех пор, пока не прикончу Пятого. Зови.       Клаус отрицательно мотает головой из стороны сторону, закусив губу. Лучше умрет он, чем кто-то из семьи. Женщина рычит, ударяет его пистолетом по виску. Перед глазами Сеанса все плывет, ему кажется, что сейчас его стошнит прямо тут. Он тихо стонет, но продолжает молчать.       — Клаус, давай! — обеспокоенно просит Бэн. — Если это Диего, то он поможет тебе. Ты знаешь, что с ним не случится ничего плохого, он справится!       — Я не хочу, — Клаус смаргивает слезы, судорожно вздыхая. Получает еще удар, едва не теряя сознание. — Пожалуйста, хватит…       — Кричи.       Четвертый кидает быстрый взгляд на Бэна. Тот кивает и Клаус резко начинает ненавидеть себя за то, что собирается сделать. Он зовет на помощь. Так громко, как только может. Шаги в коридоре затихают на несколько секунд, потом снова приближаются к комнате, в которой Клаус сидит уже целый день. Он видит тень через щель между дверью и полом и его охватывает страх. Что если сейчас Диего откроет дверь и они тут же застрелят его?       — Диего, не надо! — кричит Сеанс, как только видит, как ручка быстро поворачивается, а дверь начинает открываться. — Не заходи! — Ча-Ча крепко зажимает ему рот рукой, а в следующую секунду дверь резко распахивается, на пороге стоит Диего, крепко сжимая в руках ножи.       — Клаус! — успевает только сказать он, потом раздаются несколько выстрелов. Клаус громко кричит, а Кракен едва успевает отпрыгнуть с линии огня. Диего стоит за стенкой, слыша, как женщина громко ругается, а потом слышит шаги в свою сторону. Секунда — она высовывается из-за угла, Кракен швыряет в нее нож. Попадает в правую руку. Она роняет свой пистолет, громко вскрикивая. Решает, что справится со Вторым просто так.       Диего уворачивается от парочки ударов, а потом ему все-таки хорошенько прилетает. Он тихо стонет, впечатавшись в стену. Выплевывает несколько сгустков крови, готовый драться чуть ли не до смерти. Ча-Ча смотрит на него со злостью, видимо, настроенная на то, чтобы прибить его прямо тут. Диего кашляет, вынимает еще нож.       — Твой брат — самое жалкое существо из всех тех, что я видела, — говорит она, снова кидаясь на Диего. Кракен не позволяет ударить себя на этот раз, хватает ее за волосы и резко ударяет головой о стенку. Она стонет что-то непонятное, падает на пол, едва ли соображая, что тут вообще происходит.       — Он все равно мой брат, — один точный удар по голове — и она теряет сознание сразу же. Диего даже приходит мысль добить ее, но он решает, что не время сейчас. Кидается в сторону открытого номера. — Клаус! — Кракен забегает в комнату, тут же замирает на месте, подняв руки в примирительном жесте. Крупный мужчина крепко прижимает Клауса к себе за шею, подставив пистолет к его виску. — Не надо, — просит Диего, с тревогой смотря на брата. Он весь в крови, дрожит всем телом и вообще едва ли соображает. — Я знаю, что ты не такой, как твоя «подруга», — Диего решает, что ему нет смысла лезть с кулаками на противника, который крупнее его чуть ли не в три раза. — Отпусти его. Он ничем тебе не поможет. Хейзел, верно?       Он молчит, а Клаус смотрит на брата со всей вселенской болью в глазах. Диего даже не хочет думать о том, что тот пережил, пока находился в компании этих фриков.       — Нам нужен Пятый, — говорит мужчина, немного ослабляя хватку. Клаус едва не падает на пол — ноги почти не держат его. Диего только сейчас замечает, что все они покрыты огромными открытыми ранами, с запекшейся корочкой. — Нам не нужен был этот идиот. Никто из вас нам не нужен.       — Клаус не знает, где Пятый, — Диего старается говорить как можно спокойнее, чтобы не разозлить человека, который один легким движением может свернуть Четвертому шею. — Никто не знает. Он ушел из дома вчера, никому не сказал куда. Пожалуйста…       — С чего бы мне тебе верить? — раздраженно спрашивает Хейзел.       — Потому что… — Диего вздыхает, смотря прямо в глаза брата. — Потому что я не стану врать относительно Пятого, когда самый главный человек в моей жизни висит на волоске от смерти, — он замолкает. Смотрит на реакцию мужчины, потом на Клауса. В комнате возникает тишина. Она длится так долго, что Диего начинает раздражать это все. — Пожалуйста, отпусти его.       И, на удивление Второго, он делает это. Клаус со стоном валится на пол, Кракен тут же кидается к нему, дрожащими руками касаясь израненного тела, боясь, что сейчас сделает больно.       — Убирайтесь, пока она не пришла в себя, — говорит Хейзел. — Если Ча-Ча очнется до того, как вы уйдете, то я убью вас обоих.       — Спасибо, — тихо шепчет Диего, подхватывая Клауса на руки. Тот громко стонет. — Спасибо, — повторяет он, быстро выбегая из комнаты.       — Диего… — тихо шепчет Клаус, прижимаясь к груди брата. Кракен просит его молчать, чувствуя, как он дрожит. Господи, как же Второму сейчас плохо. Он готов расплакаться в обнимку с Клаусом. Он так много сделал, чтобы вернуть этого идиота домой, а в итоге допустил то, что случилось. — Прости меня…       — Молчи, — велит Кракен и Клаус затыкается, прикрыв глаза. Слишком много плохого случилось, они оба напуганы, оба устали.       Диего смотрит на своего брата и едва сдерживает слезы. Никогда он не видел, чтобы Четвертый выглядел так.       — Все будет хорошо, — тихо говорит Диего, скорее себе, чем ему. — Все будет нормально.       На самом деле, Диего сам не верит в то, что говорит. Им предстоит еще многое выяснить и много о чем поговорить. Впереди несколько тяжелых дней.       Диего добирается до машины, медленно сажает Клауса на заднее сиденье, прикрыв за собой дверь. Он стоит на улице, хватаясь за волосы, видит, как Четвертый сидит сзади, подняв ноги на сиденье. Он плачет, что-то говоря, вероятнее всего, Бэну. Да, он ведь всегда рядом. Кракен вдруг чувствует такую обиду и боль за человека, которого любит, что кричит, срывая горло. Он падает на колени, уткнувшись лбом в холодный асфальт. Еще немного и он сорвется. Сорвется, как Клаус когда-то. Но нет. Он должен быть сильным, чтобы показать Сеансу, что все будет хорошо. Чтобы снова найти момент, когда они будут одни и сказать, как сильно он его любит, крепко прижимая к себе.       «Я так хочу тебя, Клаус».