Mono No Aware

      Чимин сидит на заднем сиденье такси, попивая свой чайный лимонад из Starbucks*.       Солнечные очки скрывают его лицо, несмотря на осень, наступившую в Нью-Йорке. Он стал гораздо популярнее, с тех пор как новость о его контракте с Saint Laurent была анонсирована и подтверждена. Больше подписчиков в социальных сетях и больше людей, которые пытаются с ним связаться, нахваливая его лицо, тело и личность в целом. Широкая публика восхищена им. Чимин не понимает почему.       Он не уверен, насколько сильно возросла его известность, но Сокджин считает, что всегда лучше перестраховаться. Даже если они не знают на сто процентов, что у здания будут журналисты, по крайней мере он будет знать, что в безопасности.       Сокджин сидит рядом с ним и листает почту на своем планшете, что-то говоря про себя. Он трудоголик, посвящает все свое время работе, никогда не останавливаясь, чтобы передохнуть.       Чимин знает, что принял верное решение, когда нанял менеджера Тэхена, Сокджина. Друг рекомендовал его, уверяя, что тот один из лучших в индустрии и хорошо знает, как в ней выживать.       Его прошлые менеджеры были способны только кричать и разрывать на куски и без того небольшие частички уверенности в себе, которые были у Чимина. Они заставляли его думать, что он не стоит чужого времени и внимания до тех пор, пока его вес не достигнет отметки, при которой его начнет сдувать легчайшим ветерком.       — Хен, — зовет Чимин, настойчиво толкая предплечье старшего, чтобы привлечь его внимание. Он ждет, пока Сокджин обернется в его сторону.       — Сегодня фотографом тоже будет Чонгук?       Менеджер медленно вытаскивает наушники, сочувствующе кивая.       — Мне жаль, но да.       Улыбка младшего мрачнеет, но он старается оставаться спокойным, несмотря на охватывающую его панику. Глубоко внутри он догадывался, что будет работать с Чонгуком еще не один раз, в конце концов тот является одним из главных фотографов компании и, судя по всему, очень ценным.       Чимин провел небольшое расследование после их совместной съемки. Он никогда не горел желанием искать что-то о жизни Чонгука, чтобы узнать, что он пропустил. Даже мысль об этом ранит слишком сильно.       Но их встреча подтолкнула его к этой пропасти, надавив на его слабые места. Чимин вбил имя Чонгука в поиск, но нашел лишь отрывочную и несущественную информацию. Его это не удивило — Чонгук всегда предпочитал находиться за объективом. Восхищаться другими и никогда не быть предметом восхищения. Он построил всю свою карьеру на основе этого принципа, стараясь показать других людей в наилучшем свете.       Полученная Чимином информация оставляла после себя привкус горечи, но при этом он чувствовал облегчение. Он был рад, что позволил себе узнать что-то о жизни Чонгука.       — Все в порядке, — отрывисто отвечает он, стараясь не отрывать взгляда от окна. — Все в порядке…       Все не в порядке.       Сокджин смотрит на него еще немного, прежде чем устало вздохнуть, зная, что никакие слова сейчас не смогут помочь. И хотя менеджер понятия не имеет о причинах тяжелых взаимоотношений между Чимином и Чонгуком, он догадывается, что для подобного должны существовать серьезные обстоятельства.       — Ты собираешься рассказать мне, что произошло между тобой и Чонгуком? — продолжает Сокджин неуверенно. — Потому что если он как-то навредил тебе в прошлом, то я отменю все договорен…       — Нет, нет! — перебивает его Чимин. — Боже, не надо, хен.       Чимин реагирует слишком эмоционально. Из-за этого люди принимают Чонгука за злодея, когда как именно Чимин был инициатором развода. Именно он был причиной, по которой все начало разрушаться.       Модель делает глубокий вдох и трясет головой, снимая очки.       Глаза режет от внезапного света, и он пару раз моргает, прежде чем двигается ближе к старшему.       — Все совсем не так, — клянется он.       — Тогда как? — продолжает Сокджин. — Потому что это начинает меня беспокоить. Я твой менеджер и твой друг, так что это моя обязанность — быть уверенным, что ты в безопасности в своих рабочих условиях.       — Все не так, как это выглядит, и я в безопасности.       Чимин знает, что несмотря на все случившиеся, Чонгук никогда не навредит ему.       Чонгук посвящал себя Чимину полностью, без сомнений жертвуя своими интересами ради него. Любовь Чонгука страстная и отчаянная, по принципу все или ничего. И даже сейчас Чимин уверен, что тот не способен сделать что-либо, что сможет его добить, что, несмотря на отношения между ними, глубоко внутри Чонгук прежде всего думает о нем. Возможно, именно поэтому это и ранит так сильно.       — Если ты так говоришь…       — Он мой бывший, — сдается Чимин, давая смутное объяснение. — Доволен?       Сокджин меняется в лице:       — Ты был готов бросить все из-за своего бывшего парня?       — Бывшего мужа.       Между ними повисает тишина, и выражение Сокджина становится еще более озадаченным. Он блокирует планшет, убирает его подальше и поворачивается к Чимину.       — Ты состоял в браке?       — Да, — быстро отвечает младший, пытаясь закончить разговор. Он не так часто говорит о своей личной жизни, к счастью, подобная тема всплывает редко. — Был когда-то, сейчас уже нет. И я бы предпочел не видеть своего бывшего мужа когда-либо снова, но вот мы здесь.       — Все очень плохо закончилось?       Он до сих пор не знает ответ на этот вопрос.       По мнению Чимина, все закончилось нормально. Бракоразводный процесс был тяжелым и изнурительным, он вымотал его как физически, так и эмоционально, не говоря уже о том, что это дело недешевое. Но он не знает, как Чонгук относится ко всему этому. Они практически не взаимодействовали в тот момент, и тем более после, поэтому Чимин не знает, что тот думает об их разводе.       — Я не знаю.       — Ты не знаешь? — смеется Сокджин мрачно, старясь выглядеть сочувственно. — Что ты имеешь в виду?       — Можем мы просто не говорить об этом? Пожалуйста.       Чимин все еще чувствует себя виноватым. Совесть наказывает его, не позволяя снять с себя ответственность за случившееся. Он никогда не боялся признавать, что Чонгук является его слабым местом. Чимин знал с самого начала, что Чонгук — его родственная душа, что сами звезды сошлись так, чтобы им двоим было суждено создать уникальную связь.       С самого первого взгляда он был по уши влюблен в Чон Чонгука.       Понимать, что ты разрушил свою родственную душу, разбив сердце самому родному человеку, действительно ужасно. Еще ужаснее быть рядом с ним годы спустя и делать вид, что все в порядке.       Сокджин, кажется, не согласен и хочет знать об этой истории как можно больше, но в итоге только пожимает плечами.       — Как тебе будет угодно.       Такси останавливается около здания. К счастью, журналистов вокруг не видно, но очки Чимин все равно не снимает, входя в просторный холл и направляясь к лифту, чтобы оказаться на нужном этаже.       Сокджин обладает редкими коммуникативными способностями, легко вливаясь в новые коллективы. Возможно, именно поэтому он так хорош в качестве менеджера. Он легко приветствует каждого в комнате, говоря с сильным корейским акцентом, что не мешает людям его понимать. Он останавливается, когда они доходят до съемочной площадки, и поворачивается к Чимину.       — Так значит Чонгук безопасен? Мне не нужно грубить ему или просто вести себя с ним, как мудак? — в последний раз удостоверяется старший.       Чимин не может сдержать улыбку. Люди, которыми он себя окружил, слишком серьезно воспринимают роль защитников, независимо от того, знают они всю историю или нет. Он очень ценит их присутствие в своей жизни.       — Безопасен, — подтверждает Чимин. Сама мысль, что кто-то будет плохо относиться к Чонгуку, отдается неприятным ощущением в животе и заставляет чувствовать себя отвратительно. Чонгук не заслуживает ничего кроме любви и заботы. — Он не причинит мне вреда.       Сокджин учитывает мнение младшего и, когда они входят в комнату стилистов, здоровается с Намджуном и Хосоком в своей обычной манере.       Очевидно, что последние стараются держать строгую дистанцию.       Хосок практически не двигается со своего места, где он приводил в порядок еще одну модель, держа в руках фен и не отрывая взгляда от ее прядей.       Он кивает, давая понять, что заметил присутствие новых людей, и сразу же возобновляет свою работу, выдавливая из себя улыбку. Намджун настороженно подходит к ним и представляется Сокджину, обмениваясь с ним рукопожатиями.       — Чимин, — в голосе Намджуна слышится недоверие. — Добро пожаловать обратно. У нас еще одна съемка сегодня.       Чимин знает.       Он досконально изучил свое расписание, запоминая его от и до. Он пожертвовал многим, чтобы оказаться там, где стоит сейчас. Он терпел и долго сражался с самим собой, своим телом, другими людьми, ради контракта с Saint Laurent. Он будет стараться изо всех сил, чтобы остаться на этом месте столько, сколько ему позволят, даже если его сердце будет разрываться на части каждый раз, когда он будет входить в здание с мыслью, что Чонгук находится где-то поблизости.       Взгляд Намджуна пугает, но Чимин сохраняет зрительный контакт, буквально чувствуя, как тот пытается прокрасться в уголки его души своим безжалостным взором. Чимин задумывается, как много тот знает о нем и презирает ли за то, что он разбил Чонгуку сердце.       Чимин, к примеру, себя презирает.       — Я в курсе, — спокойно отвечает младший. Его тон остается ровным. — Здесь поблизости можно раздобыть кофе?       — Конечно. Я попрошу кого-нибудь принести тебе. Какой предпочитаешь?       — Флэт уайт*, пожалуйста.       Намджун отходит, заметно расслабляясь, будто он ни минуты больше не мог находиться в присутствии Чимина.       Чимин его понимает. Он не имеет ничего против Намджуна или Хосока, но факт того, что они связаны с Чонгуком и проводят с ним много времени, заставляет его чувствовать себя неспокойно. Вся ситуация в целом далека от нормальной, и он бы очень хотел повернуть время вспять, никогда не идти на кастинг от Saint Laurent и оказаться как можно дальше от подобного развития событий.       Но Чимин сейчас здесь.       Он здесь с подписанным контрактом, и он останется. Скоро он станет лицом компании, и постеры с его фотографиями будут развешаны по всему Нью-Йорку, чтобы люди смотрели на него и восхищались.       Чимин не может позволить призраку прошлого разрушить его жизнь. Он обязан, наконец, начать меняться и двигаться дальше.       Хосок заканчивает с предыдущей моделью и зовет Чимина к себе, начиная работу. Он практически не разговаривает с парнем в процессе, разбираясь с макияжем практически в тишине. Он достает различные палетки с тенями, что-то неразборчиво бормоча по ходу дела.       Визажист выглядит очень веселым и общительным человеком, поэтому создается впечатление, что ему приходится сдерживать себя.       По крайней мере, у Чонгука есть верные друзья, а значит он в хороших руках.       — Чимин, смотри на меня, пожалуйста.       Модель подчиняется каждому указанию, поворачивая лицо то в одну сторону, то в другую, пока они не закончат. Основа скрывает все недостатки кожи, румяна естественно смотрятся на его щеках и тушь помогает выделить глаза. Хосок прекрасно справляется со своей задачей, практически не мигая, пока работает с кисточками.       Чимин очень хочет спросить что-нибудь о Чонгуке, чтобы узнать хоть какие-то небольшие детали о его жизни. Однако, чувствуя атмосферу, царящую вокруг, он сомневается, что ему ответят. Хосок и Намджун стараются изо всех сил, чтобы не дать Чимину узнать больше, чем тот может увидеть сам. И он, на самом деле, вполне доволен таким положением дел. Ему не стоит врываться в жизнь Чонгука снова.       В этот самый момент Чонгук входит в помещение.       В руках у него злаковый батончик вместо завтрака и несколько сумок с оборудованием. Судя по всему, он еще не заметил присутствие Чимина, потому что он выглядит расслабленно, облокачиваясь на стену и со стоном разминая свою шею.       — Доброе утро! — обыденно произносит он.       Чимин наслаждается подобной картиной.       Он сломал Чонгука и уже никогда не сможет увидеть того настоящим, без защитных стен, которые тот вокруг себя строит. Только в подобные моменты он еще может уловить ту чувствительную, искреннюю сторону, которую тот теперь прячет.       Потому что сейчас Чонгук выглядит счастливым. Его глаза ярко сияют, а на губах играет что-то, хоть как-то напоминающее улыбку. В такие моменты он будто снова открыт для мира. Чонгук располагается на полу и начинает по очереди вытаскивать свою технику.       Чонгук невероятно красивый, и Чимину больно смотреть на него.       — Доброе утро, родной, — приветствует его Хосок, пока тянется за еще одной палеткой. — Как добрался?       Чонгук встает, оборачиваясь к Хосоку, и уже собирается начать свой рассказ, но резко останавливается, заметив Чимина.       Это даже смешно, как быстро меняется выражение его лица.       Его улыбка пропадает почти мгновенно, сменяясь хмурыми морщинами на лбу. Рука, в которой находится его камера, безжизненно повисает вдоль туловища. Он с безысходностью смотрит на Чимина, будто не может поверить, что они снова встретились лицом к лицу. Апатично переводит взгляд на Хосока, хмурясь еще больше.       Чонгук выглядит таким разбитым и таким уставшим.       Чимин сглатывает, чувствуя охватывающее его волнение. Его легкие будто сдавливает каждый раз, когда ему напоминают, что его бывший муж не выносит уже одного его вида. Ненавидит его.       Чимин заставляет себя отвести взгляд. Он берет свои эмоции под контроль, не позволяя им вырваться наружу. Он подавляет в себе рыдания, стараясь сосредоточиться на своем отражении в зеркале. Человек, смотрящий на него в ответ, вовсе не тот Чимин, которым он себя знал. Ему кажется, что он смотрит лишь на какую-то неживую оболочку. Он уже два года не узнает себя.       И он не имеет ни малейшего понятия, что делать.       — Как у тебя дела, Хосок-хен? — спрашивает Чонгук, но голос его остается абсолютно ровным.       — Неплохо, как у тебя?       — Неплохо.       — Иди и настрой там все, хорошо? — Хосок осторожен, и голос его звучит мягко, будто своим тоном он пытается залечить раны младшего. — Мы уже практически со всем разобрались здесь, и менеджер Чимина держит все под контролем. Иди.       Чонгук чувствует облегчение и уходит, не произнеся ни слова.       Чимин наблюдает через зеркало, как тот покидает комнату, и продолжает смотреть, даже когда фигура фотографа полностью пропадает из виду. Только потом он замечает на себе озадаченный взгляд Хосока, что заставляет его переключить свое внимание на телефон, чтобы отвлечься.       — Между вами что-то произошло, не так ли? — напрямую спрашивает визажист. — Я просто чувствую это.       Подобные слова застают Чимина врасплох. Он не ожидал, что старший вообще решит контактировать с ним. Кресло внезапно оказывается крайне неудобным, и он бы очень хотел, чтобы Тэхен сейчас был рядом с ним, ведь тот без особых усилий бы смог разрядить обстановку, как он это всегда делает, не позволяя даже секунде неловкости испортить беседу. Он бы придумал, как выкрутиться из этого разговора.       Но Чимин сейчас один, и он совсем не похож на своего лучшего друга. Он скорее шторм, разрушающий все на своем пути.       — Почему бы тебе не спросить об этом Чонгука?       — Ты прав, — усмехается Хосок. — Просто не хочу, чтобы он чувствовал себя неуютно на своем рабочем месте.       — Я не пытаюсь ему мешать специально.       — Разумеется.       Хосок не выглядит убежденным, судя по осуждающему тону и раздраженному виду.       Чимин не пытается с ним заговорить, зная наверняка, что ничего этим не добьется. Он не обязан объясняться перед кем-либо, особенно перед теми, кто в любом случае займет сторону Чонгука, независимо от того, что он скажет. У Чонгука есть люди, приглядывающие за ним, и это все, что сейчас действительно важно для Чимина.       Как только Хосок заканчивается со своей работой, Чимин удаляется на съемку. Он чувствует, как нарастающая паника давит на него, старается дышать равномерно, пока идет по извилистому коридору, добираясь до главного помещения, где все работники рассредоточились вокруг белых декораций. Это просто очередная фотосессия. Всего несколько снимков для осенней коллекции, чтобы показать новую модель.

(Shakka — Don’t Call Me)

      Чонгук с отрешенным видом стоит посередине комнаты. Его лицо не выражает ничего. Он держит в руках камеру и без каких-либо эмоций пролистывает настройки.       Но Чимин слишком хорошо его знает.       Он знает, что глубоко внутри это все тревожит Чонгука так же сильно, как это тревожит его самого. И он знает, насколько Чонгук не в восторге от необходимости работать и вообще взаимодействовать с ним.       — Ты на месте, — монотонно произносит фотограф, едва ли поднимая взгляд от фотоаппарата. — Давайте начинать.       Его бесстрастный тон бьет по Чимину сильнее, чем должен, раня еще глубже. В далеком прошлом ласковый голос Чонгука окликал его с теплотой, направленной только на него одного. Чонгук относился доброжелательно ко всем людям, появлявшимся в его жизни, но была какая-то особая мягкость в его обращение с Чимином, выделявшая его среди остальных.       Когда-то он ценил эту особенность. Позже он ею воспользовался.       Теперь он просто хочет все вернуть.       Потому что сейчас Чонгук выглядит так, словно он бы предпочел оказаться где угодно, но только не здесь, рядом с Чимином. Он неловко мнется, переступая с ноги на ногу, и кажется Чимину обычным незнакомцем.       — Хорошо, — все, что может выдавить модель в ответ.       Сокджин проходит в комнату и держится позади, с любопытством наблюдая за происходящим. Кажется, что менеджер пытается узнать как можно больше, чтобы заполнить пробелы в полученной ранее информации и понять, что конкретно между ними произошло, не спрашивая напрямую.       Чонгук сохраняет строгую профессиональную дистанцию.       Он направляет Чимина, когда необходимо, не произнося ни слова, пока не заставят обстоятельства. Никакой похвалы и подбадриваний. Только неуютная тишина и указания.       — Хорошо выходит? — нервно интересуется Чимин, пару раз моргая, когда натыкается глазами на вспышку. Через несколько мгновений он уже смотрит на Чонгука. — Фотографии получаются хорошими? Я все правильно делаю?       Вопросы стремительно слетают с его губ.       Чонгук останавливается и напряженно замирает. Он смотрит на Чимина абсолютно безразлично.       — Ты знаешь, что прекрасно справляешься.       И это первый раз, когда Чимин слышит от него что-то кроме инструкций относительно фотосессии. И даже такое скупое недоподбадривание способно придать Чимину уверенности. Если Чонгук говорит, что он все делает правильно, значит он может без сомнений продолжать.       Это немного жалко, как Чимин все еще цепляется за каждое слово, которым награждает его Чонгук, проглатывая горечь, которую он получает вместе с этим.       — Спасибо.       Чонгук выглядит так, будто хочет что-то добавить. Его губы дергаются, и черты лица приходят в движение, но в итоге он только делает глубокий вдох и продолжает выполнять свою работу.       В ходе съемки Чимин несколько раз уходит в комнату стилистов и заново возвращается на площадку к Чонгуку.       Это изматывает, но Чимина это не сильно беспокоит. В конце концов, это дает ему возможность провести с Чонгуком чуть больше времени, даже если после этого его душа снова будет биться в агонии. Они всего лишь незнакомцы, с общим прошлым, которое они вместе разрушили.       Чимин не знает ничего о жизни Чонгука в настоящий момент. Он не знает, во сколько тот возвращается домой и что делает по вечерам. Он не знает, живет ли он все еще в Бруклине и продолжает ли общаться с Юнги. Столько вещей, о которых он хочет узнать и спросить, но знает, что не заслуживает ответов.       Во время выхода в последнем наряде, состоящем из узких джинсов, крепко обтягивающих его бедра, и черной полупрозрачной футболки в сеточку, он обращает особое внимание на реакцию фотографа.       Глаза Чонгука расширяются, и он неосознанно облизывает губы.       Чимин доволен подобным эффектом. Ему не следует этому радоваться, но он не может игнорировать электрический разряд, прошедший по его спине, при мысли о том, что Чонгук спустя годы все еще реагирует на его лицо и тело.       — Осталось всего несколько снимков, — но его голос продолжает звучать холодно.       — Хорошо.       Чимин идет к декорациям, становясь в нужную позу.       — Ты не воспользовался своим обеденным перерывом, — замечает Чонгук.       Чимин молчит, сохраняя нейтральное выражение лица. Затем он принимает другую позу, закинув руки за голову и поджав губы.       Он не любит, когда ему, косвенно или напрямую, напоминают о его проблемах с питанием.       — Я знаю.       Чонгук выглядит раздраженным. Он вздыхает, качая головой.       — Не хочешь прерваться сейчас? У нас достаточно фотографий. Иди отдохни.       — В этом нет необходимости.       — Почему нет?       — Разве это сейчас важно? — Чимин с трудом контролирует то, что слетает с его языка. — Ты фотограф. Просто делай свою работу.       Чимин автоматически начинает защищаться, когда дело начинает касаться его режима питания, и он практически сразу жалеет о сказанном в подобном состоянии. В тот момент, когда он видит поникшее лицо Чонгука, выражающее обиду с нотками беспокойства, он очень хочет забрать свои слова назад.       Но если для всех станет очевидным, что Чимин практически не ест, потребляя ровно столько, сколько ему необходимо для существования, это станет большой проблемой. Особенно тяжело ему придется с Сокджином.       Чимин в порядке. За него не надо беспокоиться. Ему не нужны болтающиеся рядом люди, следящие за его питанием.       Чонгук больше ничего не говорит.       Он просто продолжает делать то, что делал, едва бормоча новые указания. Как только снимки сделаны, он подходит к компьютеру, чтобы проверить весь отснятый материал, и, хотя его лицо едва выражает хоть что-то, по поднявшемуся уголку губ Чимин понимает, что тот доволен своей работой.       — Мы закончили, — объявляет Чонгук.       Это были болезненные несколько часов, и Чимин вздыхает с облегчением, как только фотосессия подходит к концу. Он разминает свои плечи и старается расслабить свое тело после долгой нагрузки.       Когда он оборачивается, Чонгук уже намеревается покинуть комнату.       — Подожди! — зовет Чимин, не до конца осознавая свои действия.       Чонгук останавливается. Медленно поворачивается, удивленно поднимая брови и смотря на Чимина в почти что пугающей манере.       — Да? — в его голосе не осталось ни капли терпения.       Чимин нервно сглатывает. Он позволяет себе рассмотреть лицо парня перед собой, останавливаясь на его прекрасных глазах, подчеркивающих его безжалостную красоту. Когда-то у Чимина это все было. Когда-то у него была возможность целовать каждую свою любимую черту в этом человеке. Теперь он эту возможность потерял.       — Ничего, — в конце концов произносит он. — Просто… ничего, извини.       Чонгук не выглядит впечатленным и, скорее всего, сбит с толку. Он не произносит ни слова, когда перекидывает свою сумку через плечо и уходит.

***

(LANY — ILYSB (Stripped))

Чимин и Чонгук — 14 лет.       — Тс-с…       Чонгук, с трудом контролирующий несдержанные стоны, с обидой смотрит на Чимина, который пытается заставить его вести себя тише. Но это ведь не его вина. Он возбужденный подросток, который только начинает познавать удовольствие, которое ему дарит его парень.       — Продолжай то, что делал.       Чимин подается обратно навстречу касаниям Чонгука.       — Давай, Гук.       Чонгук закатывает глаза и осторожно повторяет свои прошлые действия. Он притягивает Чимина ближе к себе, держа за бедра, и тепло чужого тела заставляет его сердце трепетать и сознание плыть.       Он сокращает расстояние между ними, нетерпеливо соединяя губы.       Чимин очень хорош в этом. За последний год, когда целоваться всегда и везде вошло у них привычку, Чимин стал настоящим профессионалом. Он знает, как и когда использовать свой язык, знает, как и где касаться Чонгука в процессе, и никогда не заходит слишком далеко.       Они все еще осторожничают. Все еще юны и только начинают изучать тела друг друга, каждый изгиб и каждую ямочку, и то, как чувствителен Чимин, когда Чонгук касается его шеи.       Чимин слишком нереальный. Чонгук любит в нем все и хочет запомнить каждую деталь.       — Я… — шепчет Чимин колеблясь.       — Ты…?       Чимин облизывает губы:       — Ты… — он пережидает мгновение, сохраняя глаза закрытыми, — Прекрасен.       Его слова заставляют сердце Чонгука биться быстрее, с силой ударяясь о грудную клетку. Ему всего четырнадцать, он безнадежно влюблен в Чимина, и иногда он просто не знает, что делать со всеми этими чувствами.       Их слишком много для такого юного, еще не до конца понимающего мир парня.       Но сейчас он уже более-менее привык к тому, кто он есть. Он живет в Пусане всю свою жизнь и прекрасно знает, как хмурится его мать, когда видит что-то связанное с «не такими», как все. Он понимает, что по телевизору не просто так не показывают возлюбленных одного пола.       Он знает, что любить Чимина должно быть неправильно, но он не чувствует, что делает что-то не то.       — А ты… — начинает в ответ Чонгук, прижимая Чимина ближе, чтобы касаться своей оголенной грудью его, и целуя каждый миллиметр его лица.       — Неземной.       — Неземной?       — Ага.       — Откуда ты вообще знаешь, что это значит?       — Один человек мне однажды сказал, что я Дева, а значит умный. Вот я и демонстрирую тебе, насколько я умный.       Чимин останавливается. На его щеках выступает румянец, а в глазах, которые теперь сияют еще ярче, читается благодарность. Как один человек может сочетать в себе такую изящность и неоспоримую красоту? Чимину только четырнадцать и он уже обладает всем, о чем другие могут только мечтать.       — Ты очень умный.       Они замолкают и возвращаются к поцелуям, желая почувствовать прикосновения друг друга снова.       Пухлые губы Чимина всегда сладкие на вкус, и он знает, как заставить Чонгука хотеть большего.       — Гук, малыш… — стонет Чимин, возможно, слишком громко.       В тот же момент за дверью слышатся приближающиеся шаги.       Они замирают. Глаза Чимина забавно расширяются, и он, затыкая свой рот ладонью, чтобы не издавать ни звука, грубо толкает Чонгука от себя, заставляя того оказаться на другой стороне кровати. Шаги все ближе, поэтому Чонгук вскакивает, чтобы неуклюже схватить свою футболку. Он еле успевает надеть ее, когда дверь открывается и на пороге появляется его мать.       Черт подери его семью за отсутствие понятия о личном пространстве и неумении стучаться, перед тем как войти.       Женщина проходит в комнату с мягкой невинной улыбкой. Она осматривается, задерживая взгляд на беспорядке, который Чонгук устроил после возвращения из школы и даже не пытался убирать. Каким-то чудом, Чимину удалось быстро подстроиться под ситуацию, так что она не могла даже подумать о том, что происходила здесь минуту назад.       — Чимин, милый, — ее голос полон теплоты и нежности, а в глазах легко читается радушие. — Все хорошо?       Спустя годы знакомства их семьи практически слились в одну. Родственники Чимина отлично общаются с близкими Чонгука. Чонгук чувствует себя комфортно со всеми ними и воспринимает как родных.       Чимин улыбается, натягивая повыше плед, чтобы скрыть свой обнаженный торс.       — Да, госпожа Чон. Спасибо вам.       — Не хотите перекусить? Вы, должно быть, проголодались после школы.       Улыбка Чимина становится ярче, и глаза излучают благодарность.       — Было бы здорово, спасибо.       Она кивает и переводит свой взгляд на Чонгука.       — Надеюсь, ты понимаешь, что я вернусь, чтобы проверить, что ты все здесь убрал, — предупреждает она, но голос ее звучит по-доброму.       — Конечно, мам, — кивает Чонгук.       Женщина покидает комнату, ничего больше не сказав. Дверь за ней закрывается, но парни не двигаются с места, пока не слышат, как она спустилась на первый этаж, направляясь на кухню.       Чонгук облегченно выдыхает и сталкивается взглядом с Чимином, который, судя по всему, его хорошо понимает.       — Чуть не попались, — произносит Чонгук.       Чимин кивает, соглашаясь. Он убирает плед и приглашает Чонгука лечь на свободное место рядом.       Тот не тратит времени впустую и сразу же забирается к нему, решая на всякий случай не снимать футболку. Он обнимает Чимина, чувствуя, что снова находится на своем месте.       Они лежат рядом, переплетя ноги и не произнося ни слова. Нет необходимости нарушать словами ту умиротворенность, которую они ощущают, находясь рядом друг с другом.       Чонгук все еще чувствует вкус губ Чимина на своих, и ему приходится контролировать себя, чтобы не продолжить то, на чем их прервали.       — Что бы сказала твоя мама, если бы узнала о нас? — в конце концов нарушает тишину Чимин.       Чонгуку приходится закрыть глаза, чтобы никак не показать страх, который накрывает его, каждый раз, когда кто-то поднимает тему, которую он избегает последний год. Он абсолютно точно знает, что его мать никогда не примет подобного, и он не хочет лишний раз думать об этом.       Когда растешь в неполной семье, потребность во внимании и одобрении единственного родителя увеличивается. Он знает, что она единственный человек, который будет с ним до конца жизни.       — Я не знаю, — честно отвечает он.       — Она хорошо ко мне относится.       — Она возненавидит тебя, если узнает.       Даже если его отношения с Чимином длятся всего год, он знает, что будет держаться за них до последнего. Мысль о том, чтобы все отпустить и жить дальше без Чимина, отдается болью в его сердце.       Уголки губ парня рядом опускаются, и он выглядит встревожено.       — Мне жаль, малыш.       — За что ты извиняешься?       — Не знаю… За то, что все оборачивается вот так?       — Почему? — теперь Чонгуку любопытно. — Разве твои родители бы приняли все это?       Чимин раздумывает над вопросом, прежде чем беспомощно пожать плечами.       — Мне кажется, да? Они как-то упоминали людей нетрадиционной ориентации и то, что это нормально. Не знаю, отнеслись бы они так же благосклонно, если бы знали, что их сын гей, но…       — Вот как.       Чонгук завидует. Чимин так уверенно говорит о возможности признаться его родителям. Что даже если они не примут это, в конце концов они смирятся, потому что они понимают. Чонгук никогда не сможет надеяться на что-то подобное.       Он вздыхает, стараясь откинуть подальше мысль о разбитом сердце его матери, когда она обо всем узнает.       У Чонгука еще есть время до того, как ему придется всерьез переживать об этом.       А пока он лучше подумает о том, что важно прямо сейчас. Например, его парень, лежащий рядом с ослепительной улыбкой, влюбляющей в себя каждого вокруг.       Но именно Чонгук является тем человеком, которому Чимин вручил свое сердце.       — Я люблю тебя. Ты же это знаешь?       Возможно, Чонгук еще слишком мал, чтобы понимать истинное значение этих слов. Но на данный момент он не может найти лучшего описания для той гаммы чувств, которая охватывает его, когда он смотрит на Чимина. Нет ничего другого, что могло бы объяснить ту нежность, которая овладевает им, когда Чимин дарит ему свою искреннюю улыбку, от которой у его глаз появляются морщинки.       Чонгуку четырнадцать, у него есть парень, и он влюблен. И это навсегда.       Чимин пару раз моргает в недоумении, не ожидая подобного признания.       — Любишь? — переспрашивает он дрожащим от неуверенности голосом.       — Люблю, — подтверждает Чонгук. — Я. Люблю. Тебя.       — Ох… — глубоко вздыхает Чимин и приближается ближе к Чонгуку, целуя основание его шеи. — Я тоже люблю тебя, малыш. Ты мой, и я твой.       Им по четырнадцать, они одержимы друг другом и влюблены. Они уже тогда знали, что им суждено быть вместе. В конце концов, они родственные души и всегда обладали особой связью.

***

      Жилище Юнги нравится Чонгуку гораздо больше, чем его собственное. Просторное, хорошо обжитое и даже с доступом к крыше.       Иногда они поднимаются туда, чтобы покурить или просто подышать свежим воздухом, осматривая Бруклин и наблюдая, как машины с огромной скоростью проносятся по мосту. В этот день заметно похолодало, поэтому Чонгук стоит, стуча зубами, одной рукой обнимая себя, а в другой держа сигарету.       Юнги держит в руках бутылку пива, стараясь согреться алкоголем.       — Как на работе? — нарушает тишину старший.       Чонгук пожимает плечами, делая очередную затяжку и наблюдая, как ветер уносит и растворяет в себе дым. Он поворачивается, чтобы видеть Юнги, но на самом деле не знает, что должен ответить. Раньше работа была его убежищем, но сейчас, попадая туда, он сталкивается лицом к лицу с тем, от чего пытается убежать.       — Пойдет. Как у тебя?       — Ненавижу подрабатывать официантом, — горько произносит Юнги. Есть что-то безнадежное в его голосе, сожаление из-за обстоятельств, с которыми ему приходится мириться. — К черту все, я скучаю по Тэгу.       Сердце Чонгука начинает ныть после признания друга.       Он тоже скучает по Корее. Он скучает по родному городу и скучает по своей матери, по ее духам, с запахом ванили, и он скучает по улыбке его старшего брата и совместным посиделкам за видеоиграми. Он скучает по вечерним пробежкам вдоль пляжа, которые были регулярными, когда он решил привести свое здоровье в порядок, и он скучает по своей школе, где он не чувствовал себя чужим и ему не приходилось несколько раз все обдумывать, прежде чем что-то сказать.       Изучение английского заняло много времени, и даже сейчас он не всегда способен подобрать правильные слова.       Он скучает по возможности использовать родной язык и быть способным общаться с людьми без неловких заминок.       — Почему ты не съездишь туда, хен? –задает вопрос Чонгук.       Юнги мрачно пожимает плечами:       — Как я уже говорил, я практически на мели.       — Мне жаль.       — Все в порядке. Ты сам хоть раз навещал Пусан после того, как переехал сюда?       Чонгук отрицательно мотает головой в ответ, не желая предаваться воспоминаниям. Он ощущает невыносимую тоску по дому уже просто думая об этом, а сейчас это особенно ощутимо, учитывая, что все, что он в данный момент хочет, это оказаться рядом со своей семьей.       — Не-а. Не хватало то денег, то времени.       — Тебе нужно иногда навещать родные края.       — Да, наверное.       Юнги не пытается продолжить говорить на данную тему. Вместо этого он делает затяжной глоток из своей бутылки и со звоном ставит ее на заграждение. Сегодня ночью показывается та редкая жесткая сторона Юнги, которая обычно скрыта за его мягкой сущностью.       — У тебя все в порядке, хен? — Чонгук чувствует необходимость спросить, хотя и не хочет давить на старшего, заставляя того чувствовать себя неуютно.       Юнги смотрит на него с усталой улыбкой.       — Все нормально, не переживай, — отвечает он и делает небольшую паузу. — Нам все еще нужно поговорить, помнишь? Еще с той ночи, когда ты появился у моей двери в стельку пьяный, повторяя имя Чимина. Я в курсе, что вы с ним виделись. Не хочешь рассказать мне об этом?       Комок подступает к горлу, и Чонгук разрывает зрительный контакт, стараясь смотреть куда-нибудь вдаль. Он не желает затрагивать тему Чимина. Его профессиональные отношения с ним еще не подошли к концу, их встреч будет все больше и больше в будущем, и он не знает, как будет справляться с этим.       Разговор об этом не поможет избавиться от боли и не решит абсолютно никаких проблем. Он только сделает еще более очевидным тот факт, что Чонгук все еще не способен отпустить прошлое.       — Здесь не о чем говорить.       — Чонгук…       — Хен.       — Гук, — пробует Юнги снова. Он поворачивается, чтобы лучше видеть младшего. — Не говори так.       — Да что, черт возьми, я должен тебе сказать?! –он не хотел огрызаться на старшего, но это получалось неосознанно. — Какого хрена я вообще должен заставлять себя об этом говорить?!       — Я не заставляю тебя об этом говорить, но ты должен привести свои мысли в порядок, учитывая, что ты снова встретил своего бывшего мужа спустя два с половиной года!       Чонгук позволяет словам впитаться в его сознание, оборачиваясь ножом, ранящим в самые болезненные места. Он глубоко вздыхает, закрывая глаза. Бывший муж. Ему все еще тяжело принять это.       — Я ненавижу это все, — на удивление спокойно говорит Чонгук, несмотря на хаос, царивший в его душе. — Я, блять, просто это все ненавижу! Я хочу, чтобы он свалил из моей жизни, хен. Я не хочу видеть его снова. Я так чертовски устал. Почему мне до сих пор так больно?       Чонгук не осознает, что плачет, пока не чувствует соленый привкус на своих губах. Он переполнен ненавистью к самому себе, и она поспешно выходит наружу.       Юнги хочет подойти поближе, чтобы успокоить его, но Чонгук отходит назад, не желая, чтобы к нему прикасались. Он слишком устал.       — Пожалуйста, не надо, — просит он.       — Чонгук, дорогой… — пытается старший, голос дрожит, словно тот тоже готов расплакаться. — Я… Прости меня.       — За что, хен? — злобно спрашивает Чонгук.       — За то, что заставил тебя говорить, когда ты еще, очевидно, не готов.       Чонгук вздыхает. Он не хочет больше поднимать эту тему. Он уже достаточно унижался перед другими за последние два с половиной года. Каждый раз он обещает, что будет держать себя в руках, но ломается в ту же секунду, как кто-то вспомнит о Чимине. Он хочет излечиться. Собрать себя заново и двигаться дальше.       — Все нормально, плевать.       Юнги, кажется, не согласен и уже хочет сказать что-то в ответ, но в последний момент останавливает себя.       — Я хочу еще пива, тебе принести?       — Да, пожалуйста.       Взгляд Юнги теплеет, и старший отходит назад, не уверенный, стоит ли сказать что-то еще, или лучше оставить Чонгука ненадолго одного, в чем он так в данный момент нуждается.       — Я сейчас вернусь, — все, что он в итоге говорит.       Чонгук ждет, пока фигура Юнги пропадет из зоны его видимости, а после окончательно за скроется дверями лифта, и только тогда позволяет своим эмоциям взять верх. Он знает, что скорее всего его рыдания слышны соседям, но в эту минуту это последнее, что его беспокоит.

***

      Чонгук остается на ночь у Юнги. Ему невыносима сама мысль о том, чтобы вернуться в свою пустую квартиру.       Ему никогда не было тяжело быть одному, и он умел наслаждаться компанией самого себя, но ему никогда не было по-настоящему комфортно в одиночестве. Даже сейчас ему легче от мысли, что его лучший друг находится в соседней комнате, и он может позвать его, если что-то случится. Чонгук не может заснуть. Его мысли без остановки кружатся в его голове, и в конце концов он снова думает о Чимине.       Как бы он ни пытался, он не способен полностью выкинуть его образ из своей головы. Он начинает вспоминать и анализировать каждое слово и движение модели за их две недавние встречи. Тот и раньше никогда не покидал голову Чонгука, но сейчас эти мысли начинают все настойчивее волновать его.       Как бы сильно Чонгук ни интересовался, он никогда не искал информации о Чимине в интернете.       Он точно знает, что тот должен быть активен в социальных сетях. Он просто обязан, если хочет сохранить свой модельный имидж, особенно после подписания контракта с Saint Laurent.       Каждая модель привлекает внимание поклонников к себе с помощью постоянных обновлений о своей жизни на своих официальных страницах, заставляя фанатов поверить, что они становятся ближе к ней. Любая знаменитость знает это и не боится использовать.       Он никогда до этого не вводил имя Чимина в поисковике, но сегодня ночью это стало беспокоить его.       Он хочет восполнить пробел, который не дает ему спокойно жить. Хочет понять, где Чимин был в течение последних двух лет и что с ним происходило. Впервые Чонгук сам захотел узнать детали, которых раньше старался всеми силами избегать.       Чонгук пытается не поддаваться этому желанию, но после двадцати минут, которые он потратил, смотря в чёрный потолок и слушая проезжающие на улице машины, он сдается. Его любопытство никуда не денется, пока он его не удовлетворит.       Дрожащими руками Чонгук тянется к телефону.       Игнорирует сообщения от коллег из всевозможных ассоциаций, желающих с ним поработать, а также от старшего брата. Он не общался с ним три года, и, хотя тот пытается поддерживать связь, Чонгук старается держать свою жизнь в Нью-Йорке отдельно от Кореи.       Он забивает в поисковой строке «Пак Чимин».       Чонгук сглатывает, пока читает предлагаемую ему информацию. Ему кажется низким и грязным выискивать детали о Чимине подобным образом, будто он предает его.       Но он ничего не может с этим поделать.       На данный момент у Чимина прямые контракты с двумя компаниями: Topman* и Saint Laurent. Он находится под крылом IMG Models*, и его менеджером является Ким Сокджин. Сложнее всего смотреть на фотографии, которые выдает Google. Чимин выглядит прекрасно на каждой, но одна из них заставила зрачки Чонгука расшириться, восхищенно изучая снимок.       Внешность Чимина поражает. Он знает, с каким углом ему лучше работать и как правильно себя преподнести.       Пользуясь возможностью, Чонгук продолжает пролистывать фотографии с различных съемок.       На одной из них волосы Чимина светло-розовые, и Чонгук не может не смотреть с обожанием на цветные пряди. Он гадает, как тому удается выглядеть превосходно с абсолютно любым цветом волос. Чонгук бы позавидовал, если бы был способен испытывать подобные эмоции по отношению к человеку, который заслуживает всего, что имеет, и даже больше.       Но заходить в Instagram было ошибкой.       Это словно окно в личную жизнь, которая отображается в его ежедневных публикациях. Чимин очень активен здесь, загружая одну-две фотографии практически каждые сутки. Большинство из них — простые селфи, на некоторых из которых рядом с ним Тэхен.       — Ох… — выдыхает Чонгук, кликая на одну из их совместных публикаций с подписью «Фотографии моего друга для Calvin Klein* уже на подходе, ждите с нетерпением!».       — Так значит Тэхен все еще рядом с ним.       Наверное, это не должно его удивлять. В конце концов, Тэхен сыграл немалую роль в решении Чимина уйти. Но несмотря на это, факт того, что Тэхен все еще присутствует в жизни последнего, острой болью давит на грудь.       С него хватит.       Чонгук закрывает все вкладки и выключает телефон, кладя его на прикроватный столик.       Он должен прекратить мучить себя, должен прекратить думать о том, что могло бы быть. Они разбили друг другу сердца, воспользовавшись чужими страхами и слабостями. Они навсегда погасили сияние друг друга.       Чонгук обязан двигаться дальше.

***

      — Не шевелись, пожалуйста.       Чонгук стоит в углу комнаты с записной книжкой в руках, помогая Намджуну снимать мерки. Между ними стоит Чимин. Он одет в наряд из новой коллекции Saint Laurent и выглядит в нем до безобразия красивым. Одежда безупречно сидит на его теле. Но Чонгук, к своему сожалению, замечает, что тот снова потерял немного в весе.       Как бы сильно Чонгук ни хотел отвести взгляд и не заострять внимание на этом факте, он просто не может.       Лицо Чимина выглядит бледным и усталым, с заметными темные мешкам под глазами. Он выглядит как человек, которому нужно хорошо поесть и выспаться, а не стоять в здание Saint Laurent в половине восьмого утра.       Чонгук делает глоток своего айс-латте, пытаясь сохранять самообладание.       Намджун оборачивает метр вокруг крошечной талии Чимина, что-то бормоча про себя.       — Я ничего не потерял в талии? — спрашивает модель практически шепотом.       Намджун хмурится, передавая результаты Чонгуку. Тот внимательно смотрит на цифру и записывает ее, замечая, что она не изменилась с прошлого раза.       — Чимин, мы снимали мерки всего две недели назад, результаты не могли так быстро измениться.       Тот морщится, недовольный озвученным фактом, но не спорит. Он просто пожимает плечами и позволяет Намджуну измерить его бедра. Ему немного некомфортно, из-за чего ему несколько раз приходится выслушивать просьбы стоять смирно.       — Как прошли твои выходные, Чонгук, — спрашивает Намджун.       Чонгук сглатывает и отказывается встречаться взглядом со старшим, продолжая смотреть на результаты измерений. Если он поднимет голову и увидит волнение на лице Чимина, он начнет делает выводы, от которых потом не сможет избавиться.       — Нормально. Я был с Юнги-хеном.       Чимин заметно напрягается при упоминании этого имени. Это приятно, знать, что Чимин не забыл Юнги. В конце концов, они втроем были хорошими друзьями. Они познакомились со старшим, когда искали репетитора по математике в университете. Тот сильно помог им во время их первого года обучения. Хотя Чонгук всегда был ближе к нему, наверное, потому что знак Юнги — Рыбы, всегда думал он.       В то время, как Чонгук потерял мужа, Юнги потерял друга и младшего брата. Они все что-то потеряли.       — Чем вы занимались? — немного озабоченно поинтересовался Намджун.       — М-м, мы… — Чонгук теребит ремешок от своей камеры, что висит на его шее, стараясь сконцентрировать все свое внимание на словах на бумаге. Он ненавидит свою слабость в данный момент. То, как он не может обыденно произнести имя человека, который заботится о нем, и все из-за присутствия Чимина. — Просто устроили совместные посиделки. Курили, пили — ничего необычного.       Намджун заливается искренним смехом, вставая и прося Чимина поднять руки в стороны, чтобы он мог измерить бицепс. Он несильно кивает, взглянув на Чонгука.       — Ты совсем перестал проводить время со мной! Еле заметно, ты начинаешь забывать, кто на самом деле важен здесь.       Тон Намджуна игривый, словно он пытается создать наиболее комфортную для Чонгука обстановку. Небольшая попытка разрядить атмосферу между ними. Чонгук ценит его усилия и на самом деле не знает, как бы справлялся без своего друга.       Намджун даже не знает, что именно произошло между ним и Чимином, но все равно находится рядом и старается быть максимально хорошим другом.       — Прости, хен. Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всех.       — Так-то лучше! — посмеивается Намджун, оборачивая метр вокруг руки Чимина. — Так, на полдюйма меньше здесь.       Чонгук замирает, когда слышит эти слова, и, наконец, позволяет себе взглянуть на них.       Он чувствует неприятное покалывание в животе, когда замечает тень радости на лице Чимина. Как будто это хорошая новость. Чонгук знаком с этой индустрией и знает, насколько тяжелые диеты приходится соблюдать моделям, чтобы сохранять свои фигуры идеальными, но Чимин, кажется, намеренно усугубляет свое положение.       — Записано, — Чонгук сглатывает.       Намджун с серьезным выражением лица смотрит на Чимина.       — Скажи, ты пытаешься сбросить вес?       Чимин избегает зрительного контакта, предпочитая смотреть в окно, и только равнодушно пожимает плечами.       — Да нет, на самом деле.       — Ты на диете?       — Как и любая другая модель.       На этом в разговоре была поставлена точка. Было очевидно, что Чимин не готов выслушивать что-то еще на данную тему, его челюсть сжалась, а взгляд беспомощно бродил по небоскребам Манхэттена.       Намджун недовольно вздыхает, но ничего не говорит.       — Минус полдюйма и на правой руке.       — Записано.       Чонгук небрежно вставляет необходимые цифры, несмотря на то, как они его ранят, и закрывает глаза, откладывая ручку с блокнотом.       — Хорошо, — начинает Намджун, отходя, не уверенный, что нужно сказать. — Моя работа здесь закончена, и все мерки сняты. Чимин, тебе придется вернуться сюда на следующей неделе, как только все будет готово, для примерки. Я попрошу Сокджина выделить время в твоем расписании для этого.       — Без проблем.       — Отдохни немного, а после мы попробуем посмотреть на тебе несколько нарядов. Здесь неподалеку есть буфет.       Намджун говорит об этом, но каждый из них понимает, что Чимин не притронется к еде.       Чонгук провел рядом с Чимином всего несколько часов в течении трех их встреч, но он уже знает, что у того есть проблемы. И, по всей видимости, серьезные, раз он теряет вес с такой скоростью. Чонгук даже хочет связаться с его менеджером, чтобы узнать, на какой именно диете сидит модель.       Но это больше его не касается.       Чонгук должен соблюдать границы, сохраняя их взаимоотношения на строго профессиональном уровне. Он знает, как их история закончилась однажды, и пути назад уже нет.       Намджун уходит в направлении своего офиса, где его ждет Хосок.       Работа Чонгука тоже закончена. На самом деле он пришел в свой выходной только чтобы помочь Намджуну со снятием мерок. Находиться в этом здании больше необходимого невыносимо, особенно, когда Чимин поблизости, но он хотел хоть как-то оказать поддержку другу.       Чонгук начинает молча складывать свои вещи.       — Вы с Намджуном встречаетесь?       Вопрос прозвучал достаточно резко со стороны Чимина.       Чонгук замирает, почти взяв свою камеру, и моргает в недоумении. Он медленно оборачивается, угрожающе прищуриваясь.       Чимин выглядит абсолютно серьезным, без намека на насмешку в чертах. Он стоит перед ним в достаточно пугающей позе, руки скрещены, голова наклонена в высокомерной манере. Это давит на Чонгука, когда он выпрямляется, смотря на него в ответ.       — Прости, что?       — Он сказал, что он важнее всех для тебя. Так что, вы встречаетесь?       Подобный вывод настолько абсурдный, что Чонгуку приходится закусить губу, чтобы не засмеяться. Он заставляет себя сохранять равнодушное выражение.       — Извини, но у тебя есть право спрашивать о подобном?       Наверное, это далеко не лучший ответ в данной ситуации. Скорее всего это только подтвердит догадки Чимина, как бы далеки от правды они ни были. Чонгук ни разу не допускал даже мысли о Намджуне в любом другом направлении, кроме дружеского.       — Похоже, что нет.       Чимин выглядит искренне расстроенным. Смятение появляется на его лице и глаза поникают, отражая разочарование. Он на самом деле верит в это. Он верит в свои собственные несовместимые с логикой выводы, которые он сделал на основе двух предложений, которые услышал из их разговора с Намджуном.       — Мы коллеги, — холодно произносит Чонгук. — Работаем вместе и неплохо общаемся. Он заботился обо мне на протяжении последних пяти месяцев. У тебя какие-то проблемы с этим, Чимин?       Он не уверен, почему ведет себя так враждебно. Обычно Чонгук способен держать свои эмоции под контролем, но обида берет над ним верх, и он не может ничего с этим поделать.       Чимин всегда был способен проникать в потаенные, более темные уголки его души, без проблем вытаскивая на поверхность то, что он предпочел бы спрятать. Чимин всегда читал его, как открытую книгу.       Уголки губ парня напротив опускаются, и подбородок дрожит, будто он находится на грани слез.       — Нет, — его голос звучит слабым. — Вовсе нет. Меня не волнует, что ты делаешь со своей жизнью.       — Отлично.       Чонгук вздыхает. Это ранит, видеть Чимина таким хрупким, словно он готов разбиться в дребезги от одной мысли, что Чонгук встречается с кем-то другим. Прошло два года с тех пор, как Чимин подал на развод. Ему не позволено появляться сейчас в его жизни со своим наигранным беспокойством и ревностью.       Это просто нечестно.       — Сейчас обеденное время, — тихо бормочет Чонгук. Чувство вины поглощает его, но он старается оставаться равнодушным. — Пожалуйста, сходи поешь.       Смех Чимина полон горечи.       — Извини, но у тебя есть право, чтобы указывать мне, что делать?       Прекрасно. Чимин все еще остер на язык и знает, как ответить на обидные слова. Резко и жестоко, чтобы ранить Чонгука поглубже.       — Нет… вовсе нет.       — Вот именно. Поэтому не надо говорить, стоит мне есть или нет.       С этими словами Чимин разворачивается и быстро покидает помещение. Чонгук наблюдает, как тот пропадает из виду, в недоумении, не до конца понимая, что сейчас произошло. Меньше всего он ожидал вступить с Чимином в перепалку, особенно на рабочем месте.       Куда делся весь его профессионализм?       Чонгук сглатывает подступивший к горлу ком и старается не заплакать. Хватит с него слез.       Прежде чем уйти, он берет листок бумаги и пишет небольшую записку.       В салате из буфета 150 килокалорий, если не брать в расчет куриную грудку. Вместе с ней получится всего около 200 килокалорий. Пожалуйста, постарайся съесть хотя бы половину.       Чонгук не подписывается и, более того, старается сделать свой почерк максимально неузнаваемым. Он прикрепляет послание к столику Чимина и покидает здание, направляясь к метро.