Mono No Aware

Почему ты никогда не говоришь то, что хочешь сказать? И кстати, даже мой телефон скучает по твоим звонкам.

Возможно, однажды ты позвонишь мне и скажешь, что тебе тоже жаль, Но ты же никогда так не поступишь.

***

      Юнги появляется в квартире Чонгука рано утром.       У Чонгука похмелье, голова все еще гудит из-за выпитого после встречи с Чимином шампанского. Кроме того, ему пришлось прибегнуть к помощи напитков покрепче после вечера. Он зажмуривает глаза и получше прячется в одеяло.       Но его апартаменты делают фактически невозможным скрыться от Юнги.       Кухня соединена со спальней, поэтому, когда старший начинает разбирать сумки, с которыми пришел, его присутствие становится все более ощутимым. И все более неизбежным.       — Утро доброе, гаденыш, — объявляет Юнги о своем присутствии. — Я принес тебе немного продуктов.       Чонгук делает вид, что не слышит. Возможно, если он притворится, что снова заснул, Юнги уйдет и позволит ему насладиться несколькими мгновениями покоя. Чонгук любит его, но у старшего есть привычка слоняться вокруг младшего и обращаться с ним, будто тот ребенок, не способный позаботиться о себе.       — Ты собираешься просыпаться или нет? Солнце уже высоко.       Чонгук рычит, вздыхая и заглушая звук подушкой. Видимо, это все бесполезно. Шаги становятся громче, приближаясь к кровати.       — Чонгук… Дорогой, тебе надо вставать.       Юнги наклоняется вперед, осторожно тряся плечо младшего, чтобы привлечь к себе внимание.       — Господи, хен, — Чонгук откидывает его руку и накрывается одеялом, полностью скрывшись под ним. — Ты не можешь просто дать мне поспать? Голова болит.       — Голова? Почему?       Теперь Юнги кажется еще более обеспокоенным, поэтому надежда на то, что он уйдет, окончательно пропадает. Он забирается в кровать и откидывает одеяло, заметно хмурясь.       — Хен, — хнычет Чонгук, выделяя обращение, и пытается откинуть того подальше от себя. — Я выпил немного, доволен, пап? И теперь у меня похмелье. Так что можешь, пожалуйста, оставить меня одного.       Юнги вздыхает и немного расслабляется, поднимаясь на ноги. Молча шарит по квартире, на этот раз гораздо тише, и проверяет кухонные полки. Достает таблетки обезболивающих, наливает стакан холодный воды и относит все это на тумбочку рядом с Чонгуком.       — Таблетки, если нужны.       Чонгук зажмуривается и старается не обращать внимание на чувство вины, заставляющее его сожалеть о своих резких словах. Юнги просто беспокоится, возможно, больше, чем младший того заслуживает. Тот всегда был рядом, когда это было необходимо, и фактически уже вжился в роль отца, стараясь максимально приглядывать за ним.       Чонгук ждет, пока тело начнет его слушаться, прежде чем подняться, взять две таблетки и запить их водой.       — Зачем ты принес мне продукты? — он наконец-то способен спросить, после того как его сознание стало проясняться после сна. Он потягивается, смотрит на свои простыни и собирает частички своей воли, чтобы не рухнуть обратно.       Юнги что-то мычит, пока сортирует купленную еду по трем ее видам: свежая, замороженная, вся остальная.       Чонгук моргает, наблюдая как парень орудует на кухне, полностью погруженный в свой собственный мир. Это очень мило с его стороны, и младший осознает, что должен быть более благодарен своему другу.       В конце концов, Юнги поднимает взгляд, робко улыбаясь.       — Я в курсе, что ты не способен купить все это самостоятельно, поэтому сделал это сам, — объясняет он. — Не был уверен, как ты отреагируешь на новости с прошлой ночи, так что…       Чонгук настораживается.       — С прошлой ночи? Какие новости?       Юнги прищуривается и внимательно рассматривает Чонгука, отводя затем свои глаза в другую сторону. Его реакция его выдала, делая очевидным, что за его действиями скрывается какая-то причина.       — Никакие. Абсолютно никаких новостей.       — Серьезно, хен? — раздражается младший.       Этого хватает, чтобы заставить его встать с кровати, натягивая на себя футболку, что валялась на полу рядом. Он чешет живот, заходя в кухню, зевает, прикрывая рот кулаком, и смотрит на Юнги, ожидая объяснений. Он не может позволить своему другу уйти от расспросов, после подобного поведения.       Брови Юнги сведены, словно он очень старается не выдать какой-то секрет, а руки заняты распределением фруктов.       — Это на самом деле не так важно.       — Ты так и будешь продолжать мне врать?       Юнги вздыхает и закрывает глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Когда он их снова открывает, в них читается раскаяние.       — Я не хочу снова видеть, как ты мучаешься.       Они оба знают, что это неизбежно. Чонгук мучился последние два с половиной года, а может и больше. Боль пробралась слишком глубоко, и он не помнит, когда это началось. Без каких-либо подтверждений Чонгук знает, что это связано с Чимином, потому что это единственная тема, которую старший избегает, пока это не становится невозможным.       — Просто скажи уже, — произносит младший устало, не имея сил спорить дальше.       Прошло уже достаточно много времени. Учитывая все, что произошло в последнее время, он научился не принимать все слишком близко к сердцу. По крайней мере, ему хочется в это верить.       Юнги выглядит неуверенным, доставая телефон и снимая блокировку. Он пролистывает несколько приложений, пока не останавливается на одной из страниц.       — Мне жаль, — шепчет он, передавая устройство.       Чонгук терпеливо берет его и делает глубокий вдох, мысленно подготавливая себя к тому, что сейчас увидит. Он не особо хочет, так как там скорее всего что-то сложное для его восприятия, раз Юнги ведет себя подобным образом.       Это статья.       «Пак Чимин, новая корейская модель из Saint Laurent, замечен с Камиллой Роверс, покидая закрытую вечеринку вместе с ней. Есть ли между ними что-то? Они встречаются? Фотографии прилагаются.»       Смешная низкопробная статья, выпущенная недостоверным и ненадежным изданием. Тем не менее, Чонгуку тяжело это читать. И он продолжает издеваться над собой, пролистывая вниз, чтобы посмотреть на прикрепленные фотографии.       В них нет ничего особенного. Все тот же Чимин с вечера, одетый в тот же блестящий пиджак и выглядящий невероятно прекрасно. Все та же Камилла с вечера, одетая в шелковое светло-розовое платье, подходящее ее ожерелью, и выглядящая на миллион долларов. Все те же люди. Те же люди, просто держатся за руки и защищаются от камер настойчивых папарацци. Чимин прижимает девушку к себе, скрывая ее больше, чем себя.       Так не должно быть.       Чонгук понимает индустрию, внутри которой обитает. Он работает рядом с моделями и понимает хитрости, к которым они прибегают, чтобы заработать себе имя. Он понимает, зачем это понадобилось Чимину, особенно учитывая его статус новой модели Saint Laurent с азиатской внешностью.       Но это неправильный путь к популярности.       Это грязный, простой путь. Впутывание себя в скандал, который выльется в еще большую неразбериху позже, заставляя фанатов ассоциировать тебя с твоей личной жизнью, а не с твоими профессиональными достижениями.       Чимин заслуживает лучшего.       Он заслуживает быть узнанным за свое великолепие и свою красоту, за свою уникальную манеру вытягивать любые образы, словно он был рожден для этого. Он заслуживает быть замеченным за нескончаемую самоотдачу, упорную работу и неустанное следование за своей мечтой.       Они были подростками, когда приехали в Нью-Йорк. Новички, не имеющие ничего за своей спиной, но с большими мечтами. Они развивались, цепляясь за веру друг в друга, находясь рядом и поддерживая.       Чонгук знает, как старательно Чимин работает вплоть до полного изнеможения.       Чимин не заслуживает всего этого. Он заслуживает намного лучшего.       Чонгук не понимает, почему Чимин согласился на такой ход, позволяя связать себя с человеком, который позже только втопчет его в грязь.       — Так они встречаются или?.. — прерывает его мысли Юнги, выглядя напряженно и спокойно дожидаясь ответа. Хоть какого-то.       Чонгук выдыхает. Проанализировав фотографии, он возвращает телефон старшему и беспомощно пожимает плечами.       — Я так не думаю.       — Серьезно? Смотрятся довольно хорошо вместе.       Это правда, в этом и проблема. И либо Чимин действительно очень хочет, чтобы этот трюк сработал, либо… у него на самом деле есть чувства к Камилле.       Но это не объясняет, почему он побежал за Чонгуком на вечере, умоляя быть услышанным. Это не объясняет, почему он так старался доказать свою непричастность, бросая Камиллу сразу же, как их глаза встретились.       Но эти фотографии доказывают обратное.       Чонгук проглатывает комок, образовавшийся в его горле. Он не хочет больше размышлять об этом, запрещая своим мыслям заходить глубже. Вместо это он берет продукты и начинает расставлять их на нужные места.       — Кого это волнует? — выдавливает младший. — Чимин сейчас сам по себе. Если он хочет встречаться с белой моделью, он может встречаться с белой моделью.       — Тебе правда все равно?       — Конечно, хен. Я уже говорил тебе, я стараюсь двигаться дальше.       — Да, но так ли это? — спрашивает Юнги, стараясь скрыть сарказм, но интонация все равно остается слишком грубой. — Потому что, насколько я знаю, ты не очень-то в этом преуспел.       — Я в порядке, — звучит нервно. — И я бы предпочел, чтобы ты мне больше не показывал подобные статьи. Они меня не касаются.       Юнги не выглядит убежденным. Он остается обеспокоенным, загруженный болью Чонгука, которую он пытается стряхнуть с плеч за двоих. Это немного задевает чувства Чонгука, который хочет, чтобы старший уже отступил и понял, что есть часть него, которая всегда будет любить Чимина. Это неизбежно и похоронено глубоко внутри него, словно выгравировано на его душе.       — Хорошо… — Юнги вздыхает. — Мне надо на работу. Ты точно будешь в порядке?       Чонгук коротко кивает:       — Точно.       — Эй, дорогой, — хмурится старший. — Я просто беспокоюсь за тебя.       Чонгук вздыхает и трясет головой, останавливая расстановку продуктов. Он глубоко вдыхает и подходит к Юнги. Он стоит перед старшим, смотря ему прямо в глаза, и притягивает того ближе, чтобы крепко обнять.       Юнги отвечает сразу же, оборачивая свои руки вокруг Чонгука и прижимая его так, чтобы между ними вообще не оставалось пустого пространства. Подобная близость расслабляет.       — Я знаю, и мне жаль, что я такой ужасный друг. Я буду в порядке. Не переживай и иди на работу.       Юнги говорит еще пару слов, прежде чем в последний раз оглядеть апартаменты и откланяться.       Чонгук начинает дышать только когда остается один и борется с желанием вернуться в постель, но в таком случае он просто зря потратит день. Вместо этого он продолжает приводить в порядок кухню и перекладывать еду. Юнги всегда покупает что-то для Чонгука, но в этот раз младший обязательно возместит тому все. Он чувствует себя неуютно, принимая так много от друга.       Как только заканчивает, он возвращается к кровати.

(Harry Styles — From the Dining Table)

      Но вместо того чтобы забраться на нее, он остается на полу и ищет кое-что важное под ней. Улыбка появляется на его лице, когда он находит. Это фотоальбом.       Он вытаскивает его, и сердце его начинает болеть просто из-за взгляда на предмет.       Этот фотоальбом был сделан Чонгуком и Чимином на их первую годовщину после свадьбы, когда дела шли еще относительно неплохо. Все только начинало рушится, самое начало проблем, с которыми им пришлось столкнуться. Нью-Йорк все еще был нов для них, и все препятствия еще были впереди.       Фотографии начинаются с детства.       Пятилетние Чимин и Чонгук вместе сидят на качелях, их матери также находятся рядом. Чимин и Чонгук, когда им по семь лет, вместе пойдя в школу в их строгой форме. Чимин и Чонгук в десять лет, в тринадцать лет и затем… их личные фотографии, сделанные после того, как они начали встречаться.       Фотографии, где они обнимаются и целуются. Фотографии с их дней рождений, проведенных вместе, и небольших годовщин, которые они отметили как пара.       Бесконечное количество фотографий, хранящие всевозможные воспоминания из разных лет их жизни.       Та, что ранит больше всего, это фотография с их свадьбы.       Она расположена в самом конце. Их свадебная церемония была маленькой, не больше тридцати присутствующих. Родители Чимина, прилетевшие из Кореи, чтобы помочь им обустроиться в их супружеской жизни, стоят рядом. Также их друзья, которые смогли накопить достаточно денег для поездки, чтобы навестить их хотя бы ненадолго.       Единственными, кто отсутствовал, были мать и старший брат Чонгука.       Его пальцы аккуратно касаются фото восемнадцатилетних Чимина и Чонгука в тот день, в их одолженных смокингах, которые пришлось вернуть уже на следующий день.       Несмотря на финансовые трудности и нехватку некоторых членов семьи, они были счастливы. Чонгук узнает свою искреннюю улыбку. Ту самую, когда морщинки появляются возле его глаз и ямочка выступает на его правой щеке. Несмотря на все трудности, они никогда не были более довольны собой, чем на этой фотографии.       — Черт… — шепчет Чонгук, переворачивая страницу на ту, где Чимин пытается измазать его тортом. — Черт, я так скучаю по тебе, малыш.       Он ненавидит признавать это, даже если это правда, и он знает это. Он ненавидит говорить это вслух.       Он доходит до последней страницы, где он бережно хранит помолвочное и обручальное кольца, не решившись избавиться от них. Он никогда не сможет отойти от развода, следовательно, будет неправильно избавляться от колец. Он смог выбросить все — каждое материальное воспоминание, — кроме этого. Фотоальбом и кольца.       Просто чтобы напомнить себе, Чонгук примеряет их снова.       Он любуется блеском помолвочного кольца, которое старательно выбирал Чимин. И сглатывает, когда замечает гравировку на обручальном: «Ч и Ч».       — Я скучаю.       Чонгук прижимает фотоальбом к лицу, зарываясь в страницы, и плачет, погружаясь в испорченные, болезненные воспоминания.

***

      Чонгук и Чимин — 16 лет.       — Это плохая идея… — шепчет Чимин в его губы.       Чонгук равнодушно пожимает плечами. Ему безразличен тот факт, что они все еще в школе, хотя уроки уже закончились, и целуются у стены. Они не виделись несколько дней из-за того, что родители Чимина заняты и не принимают гостей, а мать Чонгука… ведет себя как обычно.       Прошло несколько дней, и Чонгук чувствует нехватку Чимина, нехватку его внимания и его касаний. Нехватку поцелуев, которые он должен ощутить снова, чтобы почувствовать себя целым. Когда Чимина нет рядом, внутри Чонгука появляется ноющая пустота, которую необходимо заполнить. И даже если у них есть только это время после занятий, он не собирается тратить его зря.       — Какая разница? — отвечает Чонгук, отстраняясь, руки бродят по рубашке Чимина, борясь с желаем просто сорвать пуговицы. — Меня не волнует, если люди увидят или что-то скажут.       С тех пор, как их отношения стали включать секс, бороться с похотью стало сложнее. Они оба хотят друг друга. Много экспериментируют, пытаясь выяснить, что подходит им больше всего. Часто Чимин оказывается вдавленным в матрас, пока Чонгук входит в него. В другие дни Чимин пальцами растягивает Чонгука в ванной, а затем прижимает его к стене и трахает со спины.       Иногда это происходит в сокровенной и сентиментальной манере. Чимин медленно насаживается на член Чонгука, обнимая парня, и эта близость поглощает так, что они бы ни на что на свете не променяли этот момент.       Им только шестнадцать, но они изучают тела друг друга, запоминая каждый изгиб.       Чимин хмурится, сдвигая брови вместе, и отстраняется.       — Возможно, нас должно это волновать?       Это первый раз, когда Чимин говорит что-то подобное. Они никогда не беспокоились о публичном выражении своих чувств. Если они хотят целоваться, они целуются, и все на этом. И впервые Чимин пытается создать дистанцию между ними.       — Почему?       — Я… Люди жестоки, Гук. Ты забыл, где мы живем? Я не хочу, чтобы они после нападали на тебя из-за этого.       — Я могу справиться с этим, — тот честно пожимает плечами. — Я уже потерял мать. Я смогу пережить потерю нескольких не столь важных и не заслуживающих доверия друзей.       — Ты не потерял свою мать, малыш.       — Так ли это? — говорит Чонгук, не сумев скрыть горечь в голосе. Он ненавидит обсуждать свою семью, особенно, когда Чимин так открыто поднимает эту тему. — Просто то, что она живет вместе со мной, здоровается со мной и готовит мне еду, не означает, что я не потерял ее.       — Но она все еще рядом…       — Чимин, ты издеваешься надо мной?       Возможно, это иррационально, но Чонгук ничего не может с собой поделать и начинает раздражаться. Это является его больной темой на протяжении почти года — одиннадцать месяцев, — и он бежит от нее, как от чумы. Это ранит его, в этом проблема.       Всю его жизнь с ним была только мать. У него не было отца. Он был рожден и воспитан матерью-одиночкой, и он очень бы хотел, чтобы ему было плевать на этот факт, но ему не было плевать на протяжении долгого времени. Несмотря ни на что, его мать понимала его переживания и старалась, чтобы Чонгук не чувствовал себя обделенным. Она относилась к нему так, словно тот был единственным человеком в этом мире, словно он был особенным.       И все это исчезло после того, как она узнала о его ориентации.       Теперь Чимин выглядит растерянным, пытаясь исправить то, что сказал ранее.       — Малыш, пойми…       — То, что она поблизости, не означает, что она рядом со мной. Она практически не разговаривает со мной. Она просто терпит меня, потому что мне шестнадцать и мне пока некуда идти.       — Она смирится.       — Почему ты так в этом уверен?       Чимин пытается дотронуться до Чонгука, чтобы успокоить, но тот оказывается быстрее и отступает назад, не позволяя себя коснуться. Не сейчас.       — Я тоже знаю твою маму. Она любит тебя.       — Она любит того, кем, по ее мнению, я являюсь, а не меня.       — Гук… — Чимин выглядит по-настоящему встревоженным, его губы дрожат. — Не веди себя так.       — Почему ты не можешь принять правду? Она ненавидит тебя, Чимин. Она проклинает землю, по которой ты ходишь, потому что думает, что из-за тебя я стал омерзительным педиком. Как ты себя чувствуешь по этому поводу?       Чимин останавливается, и его глаза расширяются из-за грубых слов Чонгука. Затем он отмирает и отходит, оказываясь вплотную к стене.       — Не произноси это слово.       — Педик?       — Ты не… это не… Ты Чонгук. Самый красивый из живущих парней, и я люблю тебя, поэтому не смей принижать себя подобным образом. И мне без разницы, что она думает или чувствует по поводу меня, потому что я все еще ее люблю.       — Но почему?       — Потому что… — Чимин беспомощно пожимает плечами. –Я беспокоился за нее и относился к ней как к родной матери всю мою жизнь, я не могу просто забыть об этом. Если я однажды полюбил, то это навсегда. Поверь мне, я бы хотел ненавидеть ее за то, как она обращается с тобой, но большая часть меня надеется, что это изменится. Что она остынет и начнет относиться к тебе лучше.       Чонгук вздыхает, чувствуя, как злость покидает его тело при виде разбитого Чимина, который говорит такие искренние слова от всего сердца. В конце концов, Чимин просто заботится о нем. Он пытается приглядывать за ним и смягчать ситуацию, насколько это в его силах. Даже если это фактически невозможно.       Чонгук тоже знает свою мать. И он знает, что она никогда не примет его.       Ее сердце леденеет от подобных мыслей, благодаря поколениям, придерживающихся гомофобных мыслей. Они живут в стране, где подобные связи осуждаемы и неприемлемы.       Чонгук может изменить многое, но только не чье-то мировоззрение, не когда оно уходит корнями в устоявшиеся убеждения. Он может изменить многое, но он уже никогда не сможет восстановить свои отношения с матерью.       — Чимин, я люблю тебя. И это все, что я знаю и что меня волнует.       Губы Чимина изгибаются в улыбке.       — Я тоже люблю тебя. И это навсегда.       — Навсегда?       — Навсегда, — подтверждает он. — Черт, я правда даже не могу теперь представить, что могу влюбиться в кого-то еще.       — Тебе шестнадцать. Ты еще молод. Никогда не знаешь, что произойдет.       Чимин закатывает глаза и протягивает руку, чтобы зацепиться за воротник Чонгука и притянуть его ближе. Последний снова оказывается рядом с Чимином, и его руки автоматически находят свое место на его талии. Он прижимается к своему парню, пряча свою голову в изгибе его шеи и тяжело выдыхая.       — Я могу быть молод, но я знаю это чувство. Разве не ты всегда говоришь, что мы родственные души? Однажды мы поженимся, Чонгук. Ты станешь моим мужем и возьмешь мою фамилию, слышишь меня? Возможно, ты потерял одну свою семью, но я прямо здесь… Я тоже твоя семья.       Чонгук всхлипывает и пытается притянуть того еще ближе, несмотря на то, что это просто невозможно.       — Заткнись. Кто позволил тебе доводить меня до слез в школе?       — Мне жаль, — искренне произносит Чимин, его голос срывается на легкий смешок, когда он осторожно оставляет поцелуй в волосах парня рядом. — Хотя это все правда. Ты не представляешь, сколько значишь для меня, Гук. И я действительно собираюсь выйти за тебя.       — Даже не смей думать о том, чтобы сделать предложение, потому что это моя привилегия.       Чимин потрясенно выдыхает, отстраняется и смотрит на него с серьезным выражением.       — Кто это сказал?       — Я это сказал! — с ликованием отвечает Чонгук, улыбаясь. — Я хочу сделать предложение, поэтому отъебись.       — Как низко с твоей стороны, — дуется Чимин, прежде чем наклониться и запечатлеть несколько поцелуев на губах парня. — Хорошо, но только если ты позволишь мне купить кольцо.       — Еще бы! Но я ожидаю лучшее кольцо. Самое прекрасное.       — Самое прекрасное кольцо для самого прекрасного мальчика, — говорит Чимин завороженно.       Чонгук отчаянно краснеет, делает глубокий вдох, растроганно качая головой, и возвращается к объятиям.       — Чимин, я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, малыш.

***

      Когда Чонгук достигает здания Saint Laurent со своим оборудованием и кофе со льдом, он останавливается из-за вида, который встречает его.       Папарацци везде.       Это происходит часто, когда они, словно пиявки, цепляются за свои позиции у здания, стараясь раздобыть фотографии конкретной модели после скандалов. У Чонгука нет никаких сомнений, что они здесь ради Чимина, и от этой мысли кровь закипает в его жилах, и он сильнее держится за стакан с кофе, пока пробирается сквозь толпу ко входу. Само собой, никто не попытался сфотографировать его самого. Никто все равно его не знает.       Он задумывается, видел ли папарацци Чимин, и в порядке ли он из-за внезапного повышенного внимания. Задумывается, сам ли Чимин подписался на это и хотел ли использовать в свою пользу.       Это не похоже на Чимина, которого он знал. Чимин никогда не жаждал славы через грязные методы, он хотел быть узнанным только за свой истинный талант. Но тот был в этой индустрии на протяжении двух лет, и многое, в том числе его личность, могло поменяться.       Чонгук проходит фойе и оказывается в офисе. Он сразу же направляется в комнату отдыха, чтобы выложить свой обед, который он взял с собой, и найти место для него в холодильнике.       Хосок слоняется вокруг без дела вместе с Намджуном и улыбается, когда видит младшего.       — Эй, малыш, — приветствует стилист, делая глоток из кружки, которую держит в руке. — Ты в порядке? Толпа снаружи не слишком тебя побеспокоила?       Он отрицательно качает головой, вытаскивая салат с куриной грудкой и ставя его в холодильник рядом со своим зеленым коктейлем. Обычно он не ест здоровую пищу, но чувствует себя обязанным делать это, так как все в его офисе придерживаются правильного питания. Он оборачивается к Хосоку, улыбаясь.       — Никто даже глазом не моргнул.       — Это хорошо, — с облегчением выдыхает Хосок. — Другим так не повезло, как тебе.       — Правда? Например?       — Чимин? Его сильно окружили.       Глаза Чонгука расширяются, и он прекращает все свои действия, чтобы посмотреть на своих друзей. Намджун выглядит неуверенно, ненавидя преподносить друзьям плохие новости. Хосок тоже не выглядит довольным подобным, его лицо выражает сожаление.       — Он в порядке? — спрашивает Чонгук, не способный чувствовать ничего кроме желания защитить Чимина. — Он в порядке? Скажи мне, Хосок-хен.       Хосок беспомощно пожимает плечами.       — Я не знаю. Его достаточно сильно трясло, когда он вошел в офис, но его менеджер тут же его увел куда-то. Он где-то в здании, но я не знаю, где.       — С ним такое впервые, — перебивает Намджун своим ласковым, успокаивающим голосом, будто он старается смягчить эту новость своим тоном. — Поэтому, я думаю, они перенесли его съемку с тем фотографом, Адрианом, на более позднее время.       Чонгук цепляется за кухонный стол, пальцы крепко сжимают поверхность. Ему приходится закрыть глаза и хорошо все обдумать. Он знает, что Чимин в порядке. Рядом с ним Сокджин, и тот, судя по всему, знает, как о нем позаботиться. Нет ничего серьезного, о чем стоит беспокоиться. Но какое-то ноющее чувство внутри него хочет убедиться окончательно и помочь, несмотря ни на что.       Это происходит на инстинктивном уровне, от этого не избавиться.       — У кого-нибудь есть снимки или видео того, что произошло? — спрашивает он, хотя не уверен, с какой целью — так будет только больнее.       Намджун колеблется.       — Скорее всего, мы не проверяли.       — Черт… Но он в порядке? Он плакал? Что, блять, вообще произошло?       Они оба, очевидно, заметили его тревожное состояние, потому что Хосок двигается вперед без промедления, оставляя кофе на столе. Обычно Чонгук терпеть не может физический контакт, особенно, когда это происходит из-за сочувствия, но сейчас он с готовностью принимает руки на его плечах, прижимающие его ближе.       Он погружается в тепло, даваемое ему Хосоком, и выдыхает, концентрируясь на выделяющихся ключицах перед ним, вместо того, чтобы погружаться в свои мысли.       — Он плакал, — подтверждает стилист. — Из-за шока, я думаю, или из-за чего-то подобного, потому что он в первый раз оказался в подобной ситуации. Толпа окружила его, и он, кажется, даже упал, споткнувшись. Сокджин был рядом, чтобы поднять его и вывести оттуда. Они вошли в здание, и с тех пор их не видно… Видимо, приходят в себя.       Это должно помочь. Если он знает детали, значит, его мозг не придумает худшие сценарии развития событий сам. Это должно помочь, но не помогает. Вместо этого его накрывает еще большая необходимость позаботиться о Чимине, и он не уверен, как с этим справиться.       — Мне нужно его найти, — Чонгук пытается отстраниться от Хосока, уйти оттуда.       Но вмешивается Намджун, терпеливо качая головой. Он кладет свою руку на плечо младшего, останавливая его.       — У нас конференция через час, забыл? — напоминает он. — Из-за лондонской недели моды, раз мы все летим туда. Я не могу позволить тебе убежать сейчас, когда мы нуждаемся в тебе на собрании, ты один из ключевых участников.       — Я вернусь!       — Найдешь его после, хорошо?       Чонгук тихо ругается и чувствует, как раздражение охватывает его из-за приказов старшего. Ничто для него не важно, особенно показ мод, когда Чимин нуждается в нем в данный момент.       Он не особо хочет лететь в другую страну и помогать Намджуну с Хосоком наряжать моделей или делать их фотографии на подиуме. Он важная часть всего мероприятия, как представитель Saint Laurent, но сейчас он готов был пожертвовать этим, лишь бы убедиться лично, что Чимин в порядке.       Но он знает, что ему не сбежать, особенно учитывая обжигающий взгляд Намджуна и тот факт, что он без понятия, где модель может находиться.       — Ладно. Хорошо.       На собрании не было ничего необычного.       Помимо того, что Чонгук является главным фотографом, он также играет важную роль в процессе организации, помогая придумывать концепты для показа, которые представят Saint Laurent на мероприятии. От него зависит имидж компании среди широкой публики, поэтому руководители должны быть уверены, что он справится.       Ему удается пересидеть трехчасовое собрание, суетясь и так и не сумев нормально сосредоточиться из-за переполняющей его необходимости сбежать.       Рядом терпеливо сидит Намджун, положа руку на бедро Чонгука, чтобы тот перестал дергаться. Именно Намджун и остальные стилисты в основном ведут встречу, делясь своим мнением.       Показ посвящен осенней коллекции, следовательно, они должны подготовить что-то подходящее по настроению. Теплые нейтральные цвета и костюмы, подходящие как теплой погоде, так и ветреным вечерам. Также будет представлена коллекция мужской одежды, которая будет выпущена в этом сезоне и над которой работал непосредственно Намджун, очень довольный результатом.       Только в конце собрания они спрашивают мнение Чонгука, наконец-то давая ему слово.       Большую часть времени он выпадал из обсуждения, отвлекаясь на стакан воды и пытаясь незаметно заглянуть в свой iPad. Сейчас он об этом жалеет, ведь на него уставилась дюжина пар глаз, нуждающаяся в его одобрении.       — Кхм… — Чонгук прочищает горло, неосознанно выпрямляясь и пытаясь выглядеть более сосредоточено. — Мне кажется, это хорошая идея. Особенно учитывая наши новые доработки с блестками. Общая картина должна быть простой, чтобы выделить блестящие детали.       Это все, что он смог из себя выдавить, но этого, кажется, хватило, чтобы остальные просто согласились с ним.       Чонгук выдыхает, когда его часть оказывается выполненной. Он старается не обращать внимание на обеспокоенное лицо Намджуна, удерживая взгляд на своих туфлях до конца собрания.       Как только люди начали покидать комнату, Чонгук тут же вскакивает и немедленно пытается сбежать. Пачка сигарет все чаще оказывается в его кармане из-за увеличившейся стрессовой нагрузки, и прямо сейчас ему необходим никотин.       Но его останавливает Намджун.       — Ты в порядке, Гук? Куда ты так спешишь?       Чонгук прочищает горло и отходит подальше, чтобы оказаться вне зоны досягаемости для старшего.       — Просто небольшой перекур. Или мне нельзя?       Он не планировал звучать настолько жестко, но судя по исказившемуся лицу Намджуна, вышло именно так. Старший не уверен, что ответить, и тяжело вздыхает.       — Я просто беспокоюсь за тебя.       — Моего бывшего мужа сегодня окружила толпа папарацци, хен. Я не знаю, где он находится и в порядке ли он. Я только знаю, что у него практически случилась паническая атака, и он перенес свои сегодняшние съемки на более поздний срок. И ты ожидаешь, что я буду в порядке?       Это звучит жалко и только подтверждает неугасающие чувства Чонгука по отношению к Чимину. Они никогда не исчезнут, никогда не перестанут кричать внутри него. Он знает об этом. И он ненавидит это признавать, но если это заставит Намджуна перестать давить на него по поводу этой темы, то оно того стоит. Ему хватает Юнги.       — Извини, — неуверенно говорит старший, отступая.       — Нет, не надо. Я понимаю, что ты переживаешь, но прямо сейчас мне надо закурить, хорошо? Я скоро вернусь. У меня еще осталась невыполненная работа.       Намджун что-то тихо мычит, понимая, что ничего не может сделать в данной ситуации, и отходит еще дальше, давая Чонгуку пройти. Младший кивает на прощание и разворачивается на своих каблуках, направляясь к лифту, чтобы оказаться на крыше здания.       Здесь всегда спокойно, несмотря на постоянно бродящих людей.       Сейчас вокруг него несколько сотрудников, с которыми он лично не знаком, но это не сильно тревожит фотографа, поэтому он направляется к пустому углу, достает сигарету, поджигает ее и чувствует облегчение, как только получает необходимую дозу никотина.       Вид с крыши здания Saint Laurent захватывает дух, так что Чонгук часто оказывается здесь, просто восхищаясь им. Иногда лучше просто смотреть и анализировать собственными глазами, чем через объектив камеры. Когда он здесь, необходимости делать фотографии нет, и он просто позволяет себе насладиться этим.       Делая затяжку, он внезапно ощущает всю тяжесть этого дня на своих плечах.       Он раздумывает о поездке в Лондон, которая должна состояться через несколько недель, что позволит ему пожить в прекрасном городе на протяжении полутора недель. Он никогда раньше не был в Лондоне. Это первая неделя моды, не считая тех, что устраиваются внутри компании, на которой будет присутствовать Чонгук. И как бы он ни хотел извлечь максимум удовольствия из этого, это фактически невозможно.       Хотя бы потому, что там будет Чимин. И вместе с ним там будет Тэхен.       Эта парочка будет покорять подиум вместе, пусть и представляя разные компании, но в одном здании и в одно время. У Тэхена контракт с Gucci*, чья роскошная одежда будет на нем в день показа.       Чонгук всегда немного завидовал их дружбе, хотя это и было неоправданно. В конце концов, он был мужем Чимина, и именно это должно было быть самым важным. Именно к нему Чимин возвращался в их потрепанную квартиру в Нижнем Ист-Сайде*. Как бы тяжело им вместе ни было, они старались соблюдать это единственное правило, которое было в их отношениях.       Независимо от обстоятельств, каждую ночь они должны были проводить вместе, находясь рядом хотя бы в это темное время суток.       Чонгук был первым, кто нарушил это правило, но Чимин не сильно отстал от него, решая оставаться у Тэхена в отместку.       Он не хочет находиться рядом с этими двумя, не желая возвращаться в неприятные и безжалостные воспоминания. Многое произошло с ними за те месяцы, которые привели к тому, что Чимин ушел от него, и Чонгук хочет забыть все это.

(JM and JK — We Don’t Talk Anymore)

      — Одолжишь одну?       Вырывает его из размышлений голос, и Чонгук подпрыгивает от неожиданности.       Когда он оборачивается, то видит Чимина, одетого в костюм с блестками, видимо, для фотосессии. Он не знает, что сказать.       Но Чимин просто улыбается. Несмотря на их прошлый разговор, парень подходит ближе, оказываясь рядом с Чонгуком, и наслаждается видом, который его встречает. Глаза Чимина сверкают, словно звезды, когда он рассматривает каждое здание, каждый свет вдалеке, прежде чем повернуться к фотографу.       — О-ох, — Чонгук шарит по своим карманам и достает сигарету, сразу же поджигая ее, когда вспоминает, о чем его попросила модель. — Держи.       — Мне можно остаться здесь с тобой, или мне лучше оставить тебя одного?       В голосе присутствуют отголоски ехидства, будто тот все еще обижен на Чонгука за те слова, что он сказал в их прошлую встречу. Но также в нем было искреннее любопытство, словно тот не хочет переступать невидимую границу.       Просто того факта, что Чимин здесь и он в порядке, должно быть для Чонгука достаточно, но он эгоист.       — Останься здесь со мной.       Чимин довольно хмыкает и делает затяжку. Он облегченно выдыхает, наслаждаясь процессом. Некоторое время никто из них не произносит ни слова. Есть что-то прекрасное в возможности стоять вот так, плечом к плечу, без необходимости разговаривать, без отчаянной неловкости, висящей между ними.       Чонгук расслабляется еще больше. Он чувствует себя… в порядке.       Наконец, он не чувствует, как что-то пожирает его изнутри при взгляде на Чимина. Наконец, он чувствует, что это что-то обыденное для них.       — Ты будешь на лондонской неделе моды? — спрашивает Чимин через несколько минут, разрушая иллюзию нормальности происходящего.       Чонгук пережидает момент, прежде чем ответить, поглощенный курением, но затем поворачивает голову, чтобы посмотреть на Чимина. Он позволяет своим глазам рассмотреть парня, останавливаясь на тонкой талии, скрытой под рубашкой, и его бедрах в узких брюках. Чонгук бы многое отдал за возможность насладиться всем этим в последний раз, если бы у него когда-то была подобная возможность.       Он кивает:       — Ага. Я так полагаю, ты тоже?       — Да, конечно.       — Собираешься показать всем новое лицо Saint Laurent?       Чимин смеется, хоть и с горечью в тоне, и пожимает плечами.       — Судя по всему. Кто бы мог подумать, да?       Чонгук прикусывает нижнюю губу и не может решить, хочет ли он сказать то, что вертится на его языке.       — Чимин, тебе это нравится? — это звучит слишком поспешно, и он сразу же переводит взгляд в другое направление. Снова смотрит на город перед ним, отказываясь оглядываться на бывшего мужа. — Внимание, люди, толпы?       Оглушающая тишина обрушивается на них, но внезапно Чимин снова смеется, хотя очевидно, что ему не смешно.       — Ты спрашиваешь про утренний инцидент, не так ли?       — Просто любопытно.       Это больше, чем любопытство. Это сжигающее его желание убедиться, что Чимин в порядке, что он восстановился после недавних событий. Он хочет обнять Чимина и высосать каждую частичку тревоги из него. Эмоции Чонгука всегда одерживали над ним верх, всегда управляли им, и даже сейчас он не может это контролировать.       — Я не хотел всего этого, если тебе интересно, — честно признается модель. — Я просто делаю то, что хочет мое руководство.       — Значит, это было организовано против твоей воли?       — Не совсем… я бы так не сказал. Я не так глуп. Я знаю, что я должен сделать, чтобы стать популярным, — слова звучат пусто, без единой эмоции, словно робот повторяет то, что в него запрограммировали. Чимин напряжен, словно еле сдерживается, чтобы не сломаться. Он делает еще одну продолжительную затяжку, сигарета трясется в его изящных пальцах. — Я могу быть не согласен с методами, но все так, как оно есть, не так ли?       Чонгук тщательно обдумывает свой ответ, не желая задеть Чимина. Он не может полностью с этим согласиться. Он верит, что необходимо бороться за то, что ты хочешь, и нельзя соглашаться на меньшее, но он понимает, какой логики придерживается парень рядом. Находясь в таком крупном агентстве и представляя Saint Laurent, он находится не в том положении, чтобы ставить свои условия.       Чонгук прочищает горло и медленно кивает.       — Наверное.       — Я в порядке. Я правда в порядке.       — Но вся эта ситуация с толпой, не сильно…? — он пытается найти нужные слова, но не выходит, и вопрос повисает незаконченным.       Даже сейчас Чонгук не всегда способен выражать свои настоящие чувства. Если бы ему было позволено, он бы нарисовал для Чимина картину и изобразил в мельчайших деталях, как он страдал без него. Как каждый день его жизни был тусклым и пустым. Как теперь в его мире вечно идет дождь и не исчезающий туман заполонил его сознание. Как Нью-Йорк перестал быть местом, что является его домом и хранителем вечной любви, и насколько болезненно теперь ходить по Манхэттену, зная, сколько воспоминаний захоронено здесь.       Даже сейчас он не знает, что сказать. Он не может выразить, как сильно переживает и как сильно беспокоится, как чуть не выставил себя дураком на собрании, потому что его мысли не могли отвлечься от Чимина.       Даже сейчас Чонгук чувствует себя виноватым.       Чимин заслуживал лучшего. Он не способен больше винить бывшего мужа за то, что тот ушел, за то, что собрал свои вещи и позже отправил ему документы на развод. Они оба были виноваты, поэтому Чонгук не может перекладывать все на одного Чимина.       Модель смотрит на него с изумлением, делает глубокий вздох и посмеивается, прикрываясь рукой.       — Чонгук, посмотри на меня.       Чонгук мысленно подготавливает себя, прежде чем выдохнуть и повернуться, подняв брови в ожидании. Чимин улыбается.       — Ты переживал, не так ли?       Естественно, ты, чертов идиот.       Чонгук пожимает плечами и пытается выкрутиться:       — Ты в первый раз сталкиваешься с подобным.       — Это было ужасно. Смотрел видео?       — Не-а.       — И не надо. Такое себе зрелище.       Не то чтобы Чонгук планировал. Он не в настроении смотреть, как беспомощный Чимин окружен назойливыми взглядами и толпой людей, не имеющих ни малейшего понятия о том, что означает словосочетание «личное пространство». Он даже собирается специально несколько дней игнорировать социальные сети, чтобы не наткнуться на фотографии в Twitter.       — Хорошо.       Чимин остается рядом с ним еще на несколько минут, тихо продолжая курить. Чонгук не хочет нарушать покой, устоявшийся между ними, и испортить разговор, который, наконец-то, не принес новой боли.       В конце концов Чимин бросает сигарету на асфальт и придавливает каблуком ботинка, вздыхая.       — Эй, Чонгук.       — Что?       — Я в порядке. Я справляюсь.       Это то самое заверение, которое было необходимо Чонгуку, чтобы избавиться от тревоги, что была в нем с момента прихода в здание. Сам того не зная, Чимин смог избавить его от этого всего несколькими простыми словами.       — Хорошо.       — Я пойду. Нужно закончить съемку, — улыбаясь, говорит Чимин.       Они оба смотрят друг на друга, и, наверное, кто-то должен сказать что-то вроде «пока» или «спасибо», но они молчат. В конце концов Чонгук кивает и выдает еще одно ничтожное «хорошо».       Чимин улыбается даже такому ответу и качает головой.       — Еще увидимся, Чонгук.       Фотограф наблюдает, как фигура модели пропадает из виду, и остается смотреть на вход обратно в помещение. Воздух стал холоднее, и он обнимает себя руками, делая еще одну затяжку. Он будет в порядке.

***

      Чонгук оказывается дома только поздним вечером. Отдыхает на диване вместе с Юнги, когда его телефон начинает настойчиво жужжать.       Сначала, он думает, что это его брат.       Чонхен часто пытается связаться с Чонгуком, периодически звоня и оставляя сообщения. Иногда они приятные, а иногда полны ненависти. И каждый раз Чонгук их игнорирует. Он оставил свое прошлое в Пусане и не хочет больше с ним связываться.       Оповещения не прекращаются, вибрируя в его заднем кармане, но все еще думая о брате, он не обращает внимания.       Но они продолжаются, и в какой-то момент это начинает нервировать Юнги, который тихо ворчит.       — Гук, можешь посмотреть, что там? — просит тот недовольно. — Или убери вибрацию.       — Это просто мой брат.       — Значит, выключи телефон.       Чонгук раздражается, не желая видеть даже отрывки сообщений. В последний раз, когда Чонхен пытался с ним поговорить, он отправил простое «мама ненавидит тебя». Ничего нового, только то, что Чонгук итак давно уже знал, но лишние напоминания ему были не нужны.       Он не хочет повторения этого.       Но когда он вытаскивает телефон, готовясь выключить его, он видит, что это не его брат.       Это… незнакомые люди. Которые хвалят его.       — Эмм… — Чонгук не уверен, что происходит. — Хен, я не понимаю, в чем дело.       Любопытство одолевает Юнги, и старший садится прямо, посылая младшему обеспокоенный взгляд.       — В смысле?       — Это просто… разные девушки? Наверное? — он хмурится и открывает свой аккаунт в Instagram, заходя в оповещения. Просматривает их, пытаясь найти, откуда все началось, и находит пост Чимина, в котором оказался отмеченным. — Ох.       Простое портретное фото, сделанное Чонгуком, и подпись под ней «фотография сделана невероятно талантливым @jeonjeongguk».       Чонгук перечитывает подпись несколько раз до тех пор, пока буквы не начинают сливаться, затуманивая его зрение. Он выходит со странички только для того, чтобы вернуться снова, моргая несколько раз и заново просматривая публикацию. У Чимина в профиле большое количество различных постов, начиная с селфи и заканчивая Тэхеном и различными фотоссесиями. Но это первый раз, когда Чимин напрямую упоминает и отмечает Чонгука.       — Чонгук, ты в порядке? — прерывает нарастающую тишину Юнги, пододвигаясь вперед. — Все нормально?       — Да, да. Просто…       Чонгуку не хватает слов, поэтому он просто качает головой, передает телефон старшему, чтобы тот все увидел сам, и падает обратно на диван, не желая разбираться в ситуации.       Юнги подозрительно сводит брови и аккуратно берет телефон, заглядывая в экран.       — Ох… черт.       — Я не могу в это поверить.       — Чимин действительно тебя отметил? — ошарашено спрашивает Юнги. — Я… я не знаю, что сказать.       — Хен, он не ненавидит меня, — отмечает младший.       — Кто вообще говорил, что он тебя ненавидит? — возражает старший.       — Что ж, ему следует.       — У вас у обоих есть серьезные причины друг друга ненавидеть. Хотя, у тебя их больш-       — Не говори так.       — Но это правда, — стоит на своем Юнги. — Он, черт возьми, разбил твое сердце, Гук. Он сдался.       Чонгук проглатывает комок, образовавшийся в горле, и отворачивается, чтобы не встречаться с прожигающим взглядом Юнги. Со временем старший стал крайне недолюбливать Чимина, хотя ему никого не удастся обмануть. У него в сердце всегда есть местечко для модели. Но он все еще зол из-за того, что произошло, он был с ними в то время и видел все собственными глазами, и всегда был на стороне Чонгука.       — Давай не будем об этом, — просит младший, не желая затрагивать тему Чимина и их расставания. Не совсем то, что подходит для приятного времяпровождения.       Юнги же выглядит так, словно он очень хочет продолжить. Он будто уже готов начать спор, чтобы убедить Чонгука в своей правоте, но в итоге отступает, как и всегда. Он делает глубокий выдох, блокирует телефон, заодно выключая его, и откладывает его на кофейный столик, чтобы не беспокоил.       Чонгук благодарен.       И только когда он оказывается под одеялом в своей кровати, он нажимает «мне нравится» под постом с фотографией Чимина.

***

      — Что закажешь, Чимин?       Тэхен внимательно наблюдает за ним, абсолютно не испытывая угрызения совести за то, что притащил Чимина на ужин в ресторан. Каким бы заботливым и преданным ни был Тэхен, он понятия не имеет, как справиться с проблемами Чимина с питанием. И насильное вытаскивание друга из кровати ради ужина уж точно не поможет.       По крайней мере, это хороший ресторан.       Он расположен под Бруклинским мостом*, и из его окон открывается отличный вид на Манхэттен. Необычный и изысканный, отлично подходящий для высококлассных моделей, кем они и являются. Столы украшены свечами и цветами, а наряженные официанты в смокингах, кажется, даже не дышат, вальсируя по помещению.       Чимин просматривает меню несколько раз, пытаясь найти что-то с наименьшим содержанием калорий. Все кажется относительно полезным, но он не может успокоить навязчивый голос в его голове. Не помогает и то, как к нему прицепился Тэхен, ожидая ответа.       — Хм, — Чимин в итоге останавливается на первом, что попадается ему на глаза. — Я возьму лосось.       — С хлебом?       — Нет, обойдусь, спасибо.       Хлеб. Чимин скорее пробежит милю в обратном направлении. Углеводы находятся под строгим запретом, и чем дольше он держится подальше от них, тем сильнее начинает на самом деле бояться их.       Тэхен хмурит брови, но, к счастью, не пытается его ни к чему принудить.       — Наверное, я возьму черную икру.       Чимин усмехается:       — Сколько пафоса.       — Я люблю ее, — оправдывается Тэхен, смотря на него убийственным взглядом, но игриво улыбаясь. Он закрывает меню и тянется к винной карте. — У них здесь есть итальянская черная икра, и выглядит она чертовски прекрасно.       — Но на вкус как дерьмо.       — А тебя никто не спрашивал, — отвечает Тэхен, тихонько ударяя Чимина с помощью меню. — Вино?       Чимин прикусывает губу, пытаясь мысленно сосчитать, сколько калорий ему это добавит. Он хочет оставить цифру максимально маленькой. У него скоро съемка и, что важнее, неделя моды в Лондоне, где он впервые будет представлен вживую. Люди будут рассматривать его и наблюдать, как он справится на подиуме, как представит себя.       Для него важно быть в лучшей форме и весить как можно меньше.       Есть столько всего в его теле, над чем ему надо работать: его бока, бедра, пухлые щеки. Столько всего, от чего он хочет избавиться.       — Конечно, — уступает он в итоге, потому что в противном случае его встретит вопросительный взгляд. — Пусть будет Pinot Noir, — указывает на калифорнийское вино и закрывает меню, пока не последовали другие вопросы о еде и напитках.       Тэхен что-то ворчит и, наконец, подзывает официанта, чтобы передать их заказ. Как только мужчина отходит, Тэхен снова смотрит на него, поставив руки под подбородок, словно чего-то ожидает.       — Что?.. — хмурится Чимин, дотрагиваясь до лица. — Что случилось? Не смотри на меня так.       — Ничего. Просто… Я так горжусь нами, знаешь?       Голос Тэхена звучит восхищенно, и он выглядит по-настоящему удовлетворенным, благодарность отражается на его лице.       — Гордишься?       — Конечно! — подтверждает он, еще шире улыбаясь. — Слушай, мы ходили в один университет, вместе посещали кастинги и получали отказ за отказом. Мы так упорно работали, и посмотри на нас сейчас… Посмотри, где мы оказались, — он останавливается, чтобы указать на роскошный ресторан, в котором они находятся. — Ты работаешь с Saint Laurent, а я работаю с Gucci… Мы зарабатываем хорошие деньги, мы знамениты, мы… Это так здорово, понимаешь? Я просто… Я не могу поверить, что мы смогли зайти так далеко.       Чимин понимает, что хочет сказать его друг. Всегда приятно напомнить себе, как именно они добились успеха, учитывая, откуда они начинали. Они простые парни из Кореи, покинувшие родные города, чтобы приехать в Нью-Йорк в погоне за своими мечтами. Они учили английский по ходу дела, начав с азов и закончив свободным владением, несмотря на отсутствие свободного времени для полноценного обучения.       Тэхен стал для него новым островком безопасности, человеком, который понимал его переживания и тревоги, связанные с их профессией. Потому что где-то по пути Чонгук перестал быть способным на это, и в эти времена с ним рядом был именно лучший друг.       Чимин сглатывает горечь из-за воспоминаний о Чонгуке и тянется к вину, которое оказалось на их столе. Он поднимает бокал и соединяет его с бокалом Тэхена.       — За нас.       Глаза его друга сияют, когда тот, повторяя «за нас», делает глоток дорогого вина.       Затем перед ними оказывается их заказ, и они принимаются за еду. Чимин очень медлителен со своим лососем, медленно разрезает рыбу на маленькие кусочки и осторожно кладет их в рот. К счастью, Тэхен никак это не комментирует. Он позволяет Чимину делать так, как тому удобно, стараясь не давить слишком сильно и концентрируясь на собственном блюде.       Чимин в неоплатном долгу перед Тэхеном за его преданность, бесконечную любовь и поддержку, которую он оказывает как напрямую, так и косвенно.       Только когда в ресторане стало чуть шумнее обычного, Чимин поднял голову и взглянул в сторону звука. Там был Чонгук… и Юнги, двигающихся в сторону своего столика.       Черт. Юнги.       Прошло немало времени с тех пор, как Чимин в последний раз видел его. Они встретились однажды после развода, и ту их беседу очень тяжело было назвать дружеской. Как только документы на расторжение брака были доставлены, Юнги очень осторожно, но эффективно отстранился от него. Сменил свой номер и удалился из всех социальных сетей, так что Чимин фактически не имел возможности связаться с ним.       Снова видеть его вживую очень странно, он не ожидал, что такая возможность когда-либо появится.       Когда-то они с Юнги прекрасно ладили. Тот был словно старший брат, которого у Чимина никогда не было, способный помочь любым советом, когда в этом была необходимость.       Юнги всегда перебарщивал с заботой, и Чимину это нравилось. Остаться без поддержки старшего оказалось тяжело. Всего за несколько месяцев Чимин потерял мужа, лучшего друга и старшего брата.       Тэхен обеспокоенно замечает направление взгляда Чимина и сразу же понимает.       — О, черт.       Наблюдать за Чонгуком и Юнги, словно увидеть сказку. Они всегда хорошо понимали друг друга на каком-то более глубоком эмоциональном уровне, всегда могли положиться друг на друга. Даже сейчас, только сев за свой столик, Юнги уже поддразнивает младшего. Чонгук прячется за меню, но потом выглядывает с яркой улыбкой, что открывает его кроличьи зубы и заставляет морщинки появляться у его глаз.       Сердце Чимина болезненно сжимается. Какой же он прекрасный.       — Я хочу поприветствовать Юнги, — объявляет Чимин, принимая сиюминутное решение.       Тэхен тянется к нему через стол, чтобы не дать ему сбежать. Его прищуренные глаза с беспокойством и неуверенностью смотрят на Чимина.       — Чимин, ты уверен, что это хорошая идея?       — Мне плевать.       — Посмотри на них, — просит Тэхен. — Они счастливы… не вмешивайся, дорогой. Не порть им вечер.       Это жестокая правда. Чимин знает, что его появление приведет только к разрушению их приятного времяпровождения. Все, что он увидит, как улыбка пропадает с лица Чонгука, и Чимин будет точно знать, что именно он является тому причиной, хотя все, чего он когда-либо хотел, даже во время развода, это перестать делать Чонгука несчастным.       — Тэхен, я скучаю по Юнги. Очень сильно.       Лицо Тэхена смягчается, и он понимающе кивает.       — Я знаю, Чимин.       — Я так хочу, чтобы он перестал меня ненавидеть.       — Я знаю.       Ему больше нечего сказать, потому что никакие слова не исправят ситуацию и не сделают ее проще. Чимин может хотеть сколько угодно, но это не залечит дыру в его груди, и не заставит Юнги снова полюбить его, не уничтожит его желание снова оказаться рядом с двумя людьми, которые когда-то были его единственной семьей. Его все или ничего.       Чимин снова смотрит на друга и вздыхает.       — Прости, — шепчет он, поднимая приборы и возвращаясь к лососю.       — Тебе не за что извиняться, — качает головой Тэхен, все же отпуская его руку и отстраняясь. — Глубоко в душе он тоже скучает по тебе.       Это ранит слишком сильно, поэтому Чимин ничего не отвечает.

***

      Чимин и Чонгук — 17 лет.       Чимин раздражен.       Уже вечер, солнце садится, разливаясь яркими цветами по морю на пляже Пусана. Но он не хочет быть здесь. Чонгук издевался над ним весь день, ведя себя странно и не отвечая на сообщения, а теперь он вытащил его на пляж чуть ли не в ночное время. Чимин бы лучше остался дома, делая домашнюю работу и готовясь к итоговым экзаменам, чтобы быть уверенным в успешных результатах.       Чонгук идет немного впереди него, выглядя нервно.       Что, черт возьми, с ним сегодня не так?       Уже почти неделю Чонгук находится словно на грани, к тому же, избегает общества своего парня.       Чимин, в целом, понимает. Они оба очень стараются, чтобы закончить школу, достигнуть восемнадцати лет и переехать в Нью-Йорк, где они смогут обучаться в уже выбранном ими университете.       Но Чимин также скучает по Чонгуку. Пусть они не виделись всего лишь неделю, но он тоскует по его присутствию, по его дурачествам, по их посиделкам после школы и походам за мороженым. Но больше всего он скучает по поцелуям.       — Гук, остановись, черт тебя подери, — находясь на грани, требует внимания Чимин.       Но Чонгук не останавливается. Он продолжает идти, намеренно игнорируя просьбу, и даже ускоряется, пока не достигает берега. Чимин закатывает глаза и наблюдает, как Чонгук подходит к воде и пищит. Парень прыгает, вскинув руки вверх, и вертится из стороны в сторону.       Чимин влюблен в идиота.       Когда он, наконец, добирается до него, то старается припечатать к месту своим взглядом. Он готов высказать своему парню все, готов кричать на него от досады из-за происходящего в последние дни. Он готов позволить эмоциям выйти, не желая сдерживаться.       Но прежде чем у него появляется такая возможность, Чонгук опускается на одно колено.       Чимин моргает пару раз и опускает глаза, настороженно наблюдая за Чонгуком и неосознанно отходя назад. Он не хочет делать поспешных выводов, поэтому просто ждет, не понимая происходящего. Различные мысли заполоняют его голову.       Когда же парень лезет в карман и достает маленькую коробочку, глаза Чимина расширяются.       — Чонгук… Гук, малыш… Что ты делаешь? — выдавливает он.       Чонгук заметно нервничает, его руки трясутся. Он закусывает губу, прежде чем открыть коробочку, из которой сверкает помолвочное кольцо, украшенное бриллиантом. Оно идеально подходит Чимину.       Глаза Чимина наполняются слезами, и он знает, что бесполезно пытаться их сдержать.       Чонгук наклоняет голову на бок и, кажется, тоже готов заплакать, но он должен быть сильным ради этого момента. Парень делает глубокий вдох, двигаясь чуть ближе к Чимину, и начинает говорить. Его голос тверд, очевидно, что он говорит от всего сердца.       — Чимин… — начинает он, но останавливается, прочищая горло, прежде чем продолжить. — Ты… Черт, ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал. С самого первого момента, как я тебя увидел, я уже знал, что ты особенный и непременно изменишь мою жизнь. Я знал, что мы с тобой родственные души, с момента, как я прочитал определение этих слов. Я знал, что это о нас с тобой. Ты и я, Чимин, нашим дорогам было суждено пересечься. Малыш, ты делаешь мою жизнь настолько лучше, — Чонгук делает паузу, слезы уже текут по его щекам. — Ты значишь для меня целый чертов мир и делаешь меня самым счастливым парнем на свете. Ты знаешь, как излечить мою боль, и благодаря тебе я становлюсь лучше. Для меня нет ничего невозможного, если ты рядом со мной. Я, черт возьми, так сильно люблю тебя, Чимин. Окажешь ли ты мне честь и выйдешь за меня?       Чимин моргает несколько раз, все еще не осознавая, что происходит. Перед ним Чонгук стоит на одном колене и делает ему предложение.       Он еще молод. Ему семнадцать, и столько же его парню. У них впереди вся жизнь. У них есть свои цели и мечты. Они хотят переехать в Нью-Йорк и начать новую жизнь. С чистого листа.       Но прямо сейчас нет ничего, чего бы Чимин хотел больше, чем быть женихом Чонгука.       — Да, малыш. Конечно, я выйду за тебя.       Чонгук почти давится, аккуратно достает кольцо и надевает его на палец парня. Он некоторое время наслаждается видом, а затем встает и тянет Чимина к себе. Солнце уже почти село, и свет сменился темнотой, но ничего сейчас не было важным.       Их тела покачиваются в объятиях, и они оба плачут друг другу в плечи.       — Я люблю тебя, Чонгук, — шепчет Чимин, целуя шею парня. — Спасибо тебе. Я так сильно люблю тебя.       Чонгук смеется и отстраняется, чтобы обвить руками лицо Чимина. Тот льнется к прикосновениям, с преданностью смотря на него.       — Я тоже люблю тебя, теперь уже жених.       Они целуются в закатных сумерках, и Чимина переполняют эмоции, потому что он прекрасно знает, что никогда не сможет полюбить кого-то также сильно, как он любит Чонгука.