Я проиграла тебе, Сенджу

Гордым - легче. Гордые - не плачут, Ни от ран, Ни от душевной боли, На чужих дорогах не маячат. О любви, как нищие, не молят. Широко раскрылены их плечи, Не гнетет их зависти короста… Это правда - Гордым в жизни легче, Только гордым сделаться Непросто

Шесть лет назад, когда мне было одиннадцать, погиб мой отец и брат. Они возвращались с потухшими глазами, все перебинтованные, усталые, опустошенные. Это было тяжелое зрелище для маленькой девочки. Еще тяжелее было признавать реальность принесенных тел, заполонивших небольшую полянку. Земля была щедро усеяна трупами моих соклановцев. Но самое тяжелое испытание было впереди. В немом ужасе, на негнущихся ногах, спотыкаясь, я обошла мертвецов, лежащих в кучах по несколько человек. Предчувствие чего-то особенно неприятного давило физически. Я подняла взгляд на Мадару. Он казался старше на несколько лет: под глазами залегли мешки, взгляд стал угрюмым, а губы сурово сжаты. Глядя на него, можно было подумать, что он терпит адскую зубную боль, но эта боль - зубной, увы, не была. Мадара откинул ткань прикрывающую два тела и я замерла в немом крике. Мне так хотелось разрыдаться, но вспомнив и без того несчастного брата, я не позволила себе малодушно заистерить. Чтобы помочь хоть чем-то дорогому человеку, нужно было быть сильной. Или хотя бы выглядеть. Кажется, так и взрослеют. Я сохранила каменное выражение лица и протянула руку брату. Он с благодарностью ее принял и мне самой стало чуть легче, от того, что его лицо немного разгладилось. Мама говорила, если ты слаб - притворись сильным, если ты силен - притворись слабым. Мама всегда оказывалась права. Мой брат изменился с тех пор, ведь груз ответственности за благополучие клана полностью лег на его плечи. Он стал меньше проводить время со мной и Изуной, но я его не осуждаю, это вполне закономерные изменения, сопутствующие взрослению. Да, мы все внезапно повзрослели после смерти отца. Однако, становиться угрюмой и серьезной в мои планы не входило, в конце концов меня окружали родные люди, которые все были так или иначе старше меня. С тех пор Мадара начал уделять много внимания нашим тренировкам, сам с нами занимался, гонял до седьмого пота. Он очень злился и был недоволен мной, ведь оказалось, что я настоящая слабачка. В тот день новый глава клана Учиха был особенно зол. Сенджу околачивались возле границ наших земель, нервируя Мадару. Поэтому, когда я в очередной раз пропустила удар, он не рассчитал силу и я проехалась лицом по пыльной земле. Не дав мне отдышаться, он продолжил атаку, и чтобы не оказаться с проткнутым катаной боком, я откатилась в сторону и снова не заметила молниеносной атаки устремленной мне в лоб. Искры посыпались из глаз, мир покачивался в такт чьей-то громкой перебранке, а во рту стало вдруг неприятно-кисло. Как же хотелось заплакать от отчаяния. Почему все мои братья и сестры такие сильные? Почему на их фоне я выгляжу отвратительно-жалко и беспомощно? Сжав кулаки, я встала и кинулась к источнику шума. Мир все еще не приобрел четкости, и то, как я резко оказалась напротив противника, показалось неожиданным для меня самой. Окружающая действительность в один миг сжалась, размазалась, все краски смешались в яркое пятно. Резкий удар выбил из легких Мадары воздух, а стоящий рядом Изуна на секунду потерял возможность к обзору, из-за своих волос, закрывших глаза. Они оба потрясенно глядели на свою маленькую сестричку, которая выглядела не менее потрясенной, чем они сами. - Что это вообще было? - тихо спросил Изуна. - Хотелось бы мне знать - так же тихо ответила я. С того момента, когда выяснилось, что моя сильная сторона - это скорость, жить стало немного веселее. Я престала падать в пыль, после очередных внезапных атак, посылая небольшое количество чакры, которыми я располагала, в ноги. У меня не получалось вызывать одним ударом разломы в земле, не получалось пользоваться мощными техниками, но моя скорость покрывала все эти недостатки с лихвой: человека можно убить отрубив ему голову, тратя минимум усилий, а можно использовать максимум чакры лишь на один удар, который в итоге тоже его убьет. Другое дело, конечно, что не всегда успеваешь оказаться в непосредственной близости от противника, прежде чем он выпустит мощную Ки, которая выбьет из тебя весь дух и ты окажешься беззащитной. Но это поправимо, тренируясь с моими сильными братьями, не знающими пощады, хочешь не хочешь, но сильнее обязательно станешь. Сколько в сумме часов было потрачено на освоение скорости, я конечно не знала, но учитывая, что я тренировалась каждый день с самого утра до того, как не падала в изнеможении, могла предположить по самым скромным прикидкам, что.. много. Зачем считать пресловутые часы, когда важен итог, а не время? Этим принципом я пользовалась во всем, не важно было, каким способом ты добьешься желаемого, важен был лишь результат. Когда мне исполнилось пятнадцать, мне разрешили участвовать в миссиях, где из испуганного ребенка, я стала настоящим воином. Когда нужно было убить кого-то быстро, без лишнего шума и проблем, всегда отправляли меня. Враги, не зная, что ожидать, не спешили начинать бой со своих самых мощных техник, и прежде чем они что-то понимали, оказывались смертельно ранены. У моего стиля боя были большие недостатки, например - каждый раз, я оказывалась обрызганной чужой кровью, особенно лицо и руки. Умыться, часто, просто не представлялось возможным, и приходилось возвращаться домой в непотребном виде. Кровь, со временем, засыхала и превращалась в бурую противную корку, трескавшуюся при движениях. Меч моей мамы стал неизменным спутником на каждой миссии, хотя о чем я, даже ложась спать, я клала его рядом. Было любопытно, что означали руны, выгравированные на его лезвии: "Dubhenn haern am glandeal morcham am fhean aiesin". Эта надпись завораживала и гипнотизировала, было понятно, что меч очень стар, побывал во многих битвах и сменил не одного хозяина. Было смешно, но я относилась к нему как к живому, как к товарищу и мне казалось, что он платил тем же, ни разу не подводил и выводил живой из самых тоскливых и безнадежных ситуаций. Это была одна из немногих вещей оставшихся после мамы. Два года я оттачивала мастерство в мелких стычках с другими кланами, набираясь опыта. Как бы ни были тяжелы тренировки, научиться убивать, можно только в настоящей схватке, когда шансы погибнуть у тебя и твоего противника пятьдесят на пятьдесят. Самым тяжелым было побороть отвращение к убийству, как таковому, к крови, ошметкам частей тела и запаху развороченных внутренностей. Первое время этот тошнотворный запах преследовал меня постоянно, но как говорил Мадара нам с Изуной, что труп твоего врага пахнет очень даже приятно. Тот, кого хоть раз пытались убить, меня поймет.

***

Мадара устало потирал переносицу, сидя над планом завтрашней стычки с Сенджу. Этот бой обещал быть серьезным, будут задействованы все силы обеих сторон. Ему не хотелось втягивать в бой своих родных, но он понимал, что это неизбежно. Изуна очень изменился, вырос в глазах Мадары, в нем он не сомневался, но вот в его самой младшей сестре… Он опасался за нее, никак не мог свыкнуться с мыслью, что она уже не ребенок, что точно так же, как и он сам, она убивала. Все же, женщине не место на поле боя. В глубине души, он понимал, что делить на мужчину и женщину во время военных действий глупо, если погибнут все мужчины их клана, женщин ждет та же участь, поэтому разумней было объединившись всеми силами ударить по врагу, а там уже или пан или пропал. Ему стало неприятно от этой мысли и он поморщился. В этой битве будут принимать участие все - даже Юко, химе клана. Толку от нее не так уж много, она обладает ирьёниндзюцу и основами тайдзюцу, главная ее задача - управление внутренними делами клана и выгодный брак. Мадару отвлек стук в дверь. -Входите, - ровным голосом произнес он. В его кабинет зашли Микото и Изуна. Эти двое проводили очень много времени вместе с самого детства. Между ними было всего два года разницы и они прекрасно ладили. Он невольно залюбовался, глядя на них. Изуна стал высоким, одного роста с ним самим, но с почти по-девичьи красивым лицом: тонкий аккуратный нос, высокие скулы и выразительные глаза - он был однозначно популярен среди девушек. Мадара ухмыльнулся и превел взгляд на сестру. Нет, она больше не ребенок, не только внутренне, но и внешне. Она смотрела на него с лукавым прищуром, улыбаясь одними глазами. Иногда Мадара ловил себя на мысли, что ему жалко, что они состоят в кровном родстве. Она стала высокой, примерно 170см, с небольшой грудкой, стройной девушкой. Одним из ее козырей были потрясающей красоты ноги, длинные, с тонкой щиколоткой, сводящие с ума. Он часто бесился, перехватывая взгляды обращенные ей вслед. Это ЕГО маленькая сестренка. Рядом с Юко они выглядели контрастно: Юко была миниатюрной, с круглыми формами и нежными руками, неторопливыми движениями, исполненными грации и величия, а Микото казалась порывистой и спортивной. А еще у нее была потрясающей красоты задница. СТОП. О чем он думает? Это вообще нормально? Хотя в клане все и были отдаленными родственниками, но думать о своей маленькой сестренке в таком ключе - непозволительно. - Готовьтесь к завтрашнему бою, он обещает быть тяжелым - сразу посерьезнел Мадара - Хорошо. Это все, зачем ты нас звал? - слишком беззаботно спросил Изуна. Мадаре не понравился этот легкомысленный тон и он снова почувствовал накатывающее волнами беспокойство. Отец говорил, что опыт трансформируется в интуицию, и интуиция Мадаре подсказывала, что произойдет какая-то гадость. Что ж, чему быть, того не миновать. Он разрешил им уйти, еще раз задержав взгляд на брате. - Доброй ночи, брат! - Доброй ночи, Изуна, Микото. Оставшись наедине с противным беспокойством, он, который раз за день, тяжело вздохнул и принялся еще раз прогонять план сражения. Солнце заглядывало в окно и золотило склоненного над бумагой молодого мужчину, близился вечер.