Я проиграла тебе, Сенджу

Мой небосвод хрустально ясен И полон радужных картин Не потому, что мир прекрасен, А потому, что я – кретин. Губерман

Светловолосый шиноби сидел на песке и занимался самобичеванием. Пропуская песок между пальцами, он размышлял, как удивительна жизнь: буквально две недели назад, если бы ему кто-нибудь сказал, что он будет переживать за Учиху, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Он не считал их за людей и стремился убить как можно большее количество в стычках. Однажды, он даже поспорил с одним Сенджу, кто из них больше принесет сорванных нашивок с гербом Учиховского клана. Тобирама считал себя жестоким шиноби, и это было небезосновательно. Ему приходилось убивать с самого детства, смерть была повсюду: каждый день в его клане недосчитывались пары человек. Он и сам не знал, почему Сенджу воевали с Учихами, но когда смерть дышала ему в затылок и забирала его родных братьев, он ожесточился и переменил отношение к жизни. Жизнь - временной отрезок, имеющий свойство заканчиваться в самый неожиданный момент, и пока ты находишься на этом отрезке, постарайся укоротить отрезок своего врага. Смерть - констатация факта жизни, некий итог существования индивида, суммарный результат его достижений и провалов. Рассуждая таким образом, мужчина незаметно для самого себя проецировал такое "солдатское" отношение и на другие сферы жизни, такие как отношения в семье и отношения с противоположным полом. В семье, в первую очередь, он видел "тыл", который нужно защищать любой ценой, но он никогда не думал, что семья нужна банально для того, чтобы тебя любили. Любили бы не за что, просто так, только за то, что ты просто есть. Его отец, Бутсума, никогда не обращал внимания, на внутренний мир и особенности каждого из своих детей. Он рассматривал их как общую массу, как будущих солдат и воспитывал в строгости. Конечно, Тобирама был одним из самых умных среди своих братьев, и понимал, почему отец с ними так обращался: Бутсума, не смотря ни на что, любил их и стремился, чтобы все его дети выжили. Только такое суровое воспитание помогло ему достигнуть своего возраста, а смерть его братьев - была естественным отбором. Это очень жестоко и не должно относиться к человеку, но такова была суровая реальность его времени: жизнь всего социума намного важнее жизни индивида. Обладая твердым характером, незаурядным умом и внешностью, он, конечно, был популярен у девушек. Он относился к ним, как чему-то хрупкому, ему очень не нравилось, что этим нежным существам приходится рисковать жизнью и убивать. Поэтому, он превращался в пастушью собаку рядом с ними и старался заботиться и защищать их. Так сказать, "пасти". Все девушки в его присутствии будто вспоминали, что являются девушками, и позволяли себя "выпасать", льнули к нему и вились вокруг, пытаясь угодить всем, чем только можно. При чем это работало не только с молоденькими, но и со взрослыми, и даже с откровенными бабулями. Сколько бы не было лет женщине - ей всегда будет приятно чувствовать себя нежной, достойной защиты и заботы. В условиях непрекращающейся войны, эта потребность достигала своего апогея и Тобирама бессовестно пользовался этим давно понятым правилом. У него было много женщин, самых разных и необычных, но в итоге он не привязывался ни к одной из них настолько, чтобы захотеть завести семью. Своей излишней угодливостью они сначала переставали интересовать, а затем раздражали. Однако, мужчине не нравились и те, кто его игнорировал, не вился вокруг и не ластился к нему. Таким образом, он попал в ловушку собственных предпочтений: каждая понравившаяся девушка была обречена в скором времени надоесть. Мужчина старался не анализировать свое отношение к малявке Учихе, его раздражало, что он не может контролировать эту ситуацию. Он привык, что все находится под его контролем, а что-то выпадающее из-под него, тут же подлежало немедленному устранению, будь то враг, путающий его планы или мошка, лезущая прямо в глаза. Конечно "устранение" - не всегда радикальный метод, под "устранением", он в первую понимал "изменение под себя". Если проблемный предмет упорно отказывал меняться, он от него избавлялся. Избавиться от навязчивых мыслей о Микото он не мог, поэтому эта ситуация вводила его в диссонанс с привычным миром, в котором он все держал под контролем. Иными словами, дело было даже не в самой Учихе, а в его отношении к ней. Но почему он к ней так относился? Она была нетипична? Да, была, но у него было много разных нетипичных и необычных. В чем же причина? Зайдя в тупик в своих рассуждениях, Тобирама раздраженно встал с песка, отряхнулся и побрел в сторону, в которую ушла малявка. Ему не нравилось, что и так едва ощутимая чакра, подрагивала. Он медленно шел по песку и видел ее следы: расстояние между шагами постепенно сокращалось, словно девушка с каждым шагом все больше выбивалась из сил. Ну, или смеряла злость, что маловероятно. - .. то не вечер, то не вече-е-р, мне малым мало спал-о-о-сь.. - раздались завывающие звуки. Тобирама напрягся, что это за заклинания? Что за замогильный голос? - А есаул догадлив бы-ы-ы-л, сумел сон мой разгада-а-ть.. - продолжал сотрясать ночной воздух жуткий голос. Подойдя чуть ближе, он понял, что это Учиха и она почему-то поет. Мужчина решил послушать странные завывания и с любопытством прибавил шагу. - Ой, пропадет он говори-и-и-л, ой, твоя буйна голова-а-а.. - она не умела петь, но звуки чужого языка приятно ласкали слух. Тобирама сделал для себя заметку, что когда они вернутся в коноху, он перевернет все архивы, но узнает больше о ее родителях, детстве и этом таинственном языке. Вопли резко оборвались: она, скосив взгляд на него, лежала с раскинутыми руками и ногами в позе морской звезды. Все таки, он подобрался слишком близко и она его заметила. Больше не таясь, шиноби двинулся к куноичи. Он остановился рядом с ее головой и собирался спросить, что такое он только что слышал. Она не ответила ему, только смотрела в глаза, поэтому мужчина немного наклонился к ней, собираясь еще что-то сказать. Рука Микото взметнулась и горстка песка полетела ему в лицо. Тобирама среагировал с опозданием и поэтому сейчас отчаянно тер глаза и лил слезы. - Что ты делаешь, дура?! - не прекращая интенсивно плакать и тереть глаза воскликнул шиноби. - Защищаюсь! - прокричала она ему в ответ. - От кого, блин?! Совсем рехнулась уже! - простонал мужчина размазывая сопли и грязь по лицу - Это риторический вопрос, гений! - с сарказмом выплюнула девушка. Мужчина на ощупь двинулся в ее сторону, она попыталась отпрыгнуть, но страдающее от ломоты тело, плохо ее слушалось, поэтому он умудрился схватить ее за кончик волос и она, потеряв равновесие, неминуемо должна была встретиться затылком с землей. Но Тобирама неловко перехватил ее так и не раскрывая слезящихся глаз: одна рука легла ей на лоб, другая поддерживала за живот. Учиха начала выворачиваться и извиваться, норовя еще разок за сегодня лягнуть. Тобирама чувствовал, как пылает ее тело и, чтобы прекратить эти трепыхания, он хорошенько встряхнул ее. Куноичи сразу затихла и бессильно свесила голову. Нет, у нее определенно температура. Заболела, коза! Раздражение завладело им: он шиноби, в конце концов, а не нянька! Почему, все, что связано с ней, так или иначе усложняется!! - Стой на месте, двинешься - убью! - злобно бросил светловолосый и двинулся в сторону моря, промыть глаза. Морская вода, как ни странно, меньше щипала, чем проточная. Песок никак не желал вымываться и он с остервенением плескал, раз за разом, соленую воду себе в лицо. Наконец, почувствовав облегчение, он повернулся и постарался сфокусировать взгляд на малявке Учихе. Микото была бледной, как полотно, испарина выступила на лбу. Плечи казались поникшими, а спина сгорбилась. "Да, выглядит она неважно" - пришел к выводу шиноби, критически оглядывая ее. "Надо найти ночлег и как можно скорее, но где? Когда она последний раз ела?" - в голове мужчины роились вопросы, на которые ответов не было. Видя, как она начинает заваливаться, он подхватил падающее тело и взглянул на ее лицо. "Отключилась" - машинально отметил Тобирама. Поиск ночлега стал еще более актуальным и он направился в сторону злосчастного селения. Светловолосый шиноби решил не заходить в центр деревушки, а попытать счастье в его окраинах, справедливо рассудив, что им не будут рады знакомые убитого жирного Риоты. Он дошел до первого попавшегося домика и столкнулся с дилеммой: чтобы постучать, руки были заняты. Поэтому он легонько пнул дверь ногой и прокричал: "Хозяева, просыпайтесь! Я с добром к вам пришел, открывайте по-хорошему!" Спустя пару минут, дверь распахнулась и из домика вывалилась грозного вида бабуля со скалкой наперевес. - Чой-то тебе тут надо? Ходят по ночам всякие! - затянула на одной ноте бабушка. Тобирама и так не был расположен вести светские беседы, как пожилая женщина ткнула его скалкой в подбородок. - Чой-то у тя за красные полосы на роже? - сменив тон поинтересовалась бабка. Еще раз ткнув грязной скалкой ему в лицо, женщина невозмутимо продолжила: "А чой-то у тя за девка? Ссильничал?" - выкатив глаза все так же на одной ноте поинтересовалась она. Тобирама в который раз подавил поднимающуюся волну гнева: сердиться на полоумную бабку, все равно, что лаять в ответ собаке. Поэтому он проигнорировал ее идиотские вопросы и, отпихнув, вошел в маленький домик. Мужчина оглядел помещение изнутри и пришел к выводу, что условия тут ниже среднего. В дальнем углу посапывал тощий, в полтора раза меньше бабки, дедок, а чуть поодаль, сопел в четыре дырки такой же тощий, с жидкими усишками паренек, лет шестнадцати. "Можно подумать, что бабка ест за них троих" - с усмешкой подумал Тобирама. Наглым образом оттесненная бабуля, заголосила, тем самым разбудив дедка и парнишку. Дед всхрапнул и с подозрением уставился на вошедшего шиноби с девушкой на руках. - Чой-то ты тут забыл, паря? - затянул таким же тоном, как бабка глава семейства. Нет, этот цирк пора кончать, иначе молодой мужчина не выдержит и прибьет старичков. Он и так проявлял чудеса терпеливости за последние пару дней, пора и честь знать. Поэтому мужчина двинулся вглубь жилища, оглядываясь в поиске подходящего места, чтобы уложить куноичи. Заметив одиноко лежащую белую шкуру, светловолосый бережно опустил Учиху на нее и снова потрогал ее лоб. Изменений не наблюдалось. Бабка перестала голосить и ввалилась в дом, заняв своими могучими телесами добрую часть пространства. Женщина двинулась в их сторону, немного раскачивая хлипкие стены и продавливая жалобно скрипящие доски. Тобирама с мрачным вниманием следил, как она склонилась над девушкой и что-то закудахтала. Она потрогала ее лоб рукой с грязными ногтями и издала возмущенный вопль, быстро поднялась и с поразительным проворством протопала через весь дом на улицу. Немного погодя, она вернулась с чистой тряпкой и тазом, наполненным водой. Бабка смочила тряпку, отжала ее и положила куноичи на лоб. Пожилая женщина возилась с девушкой всю ночь, меняя ей повязки, а Тобирама наблюдал за всем этим опершись спиной о стену и скрестив руки на груди, как он часто это делал. Он не позволял себе уснуть, помня, как чуть было не оказался прирезанным шайкой жалких разбойников, если бы не Учиха. C наступлением утра, бабка снова ушла на улицу, оставив девушку и мужчину наедине со спящим дедом и парнишкой. Спустя минут двадцать, они проснулись почти синхронно. Парнишка удивленно хлопал глазами, затем двинулся пригнувшись, перебежками, сначала от кровати и до висящего посередине комнаты котла, затем от котла, до дедушкиной кровати, будто опасаясь, что на него нападут. - Чой-то они тут.. - не успел закончить парнишка, как дед отвесил ему смачную оплеуху. - Не чойтай!!! - рявкнул глава семейства и парнишка с усиками над губой моментально заткнулся. Дед замахнулся еще раз и парень испуганно прикрыл голову руками. Удара не последовало, дед медленно опустил руку и уставился на Тобираму. Молодой мужчина устало потер переносицу, глядя деду в глаза. Он не спешил прерывать затянувшуюся тишину. Парнишка с опаской отнял руки от головы и отполз от деда в сторону. Он тоже уставился на Тобираму. Вся эта ситуация начинала раздражать шиноби, как в домик вернулась бабка, неся емкость с дымящимся молоком и три пустых горшка. Поставив все это добро рядом с котлом, она развернулась и снова протопала на улицу. Она принесла в дом курицу со свернутой шеей и принялась ее ощипывать и разделывать с профессионализмом бывалого убийцы: ножик в ее руках пугающе-плавно порхал и отделял куриные внутренности от съедобного мяса. Тобирама отвернулся, но чувствовал на себе два тяжелых взгляда. Он их игнорировал. Примерно через полтора часа еда была готова. Бабка разложила ее по тарелкам, одну из которых подвинула светловолосому мужчине. Он с удивлением принял пищу и еще с большим, отметил, что бабка неплохо готовит. Сама бабуся есть не стала, а налила молока в миску и подошла к девушке. Она приподняла ее голову и начала вливать содержимое в рот. Куноичи открыла глаза и обвела комнату мутным взглядом. Допив молоко, она снова закрыла глаза и погрузилась в сон. Тобирама перехватил заинтересованный взгляд жадно чавкающего парнишки, обращенный на Учиху и ему страшно захотелось проредить его и без того нечастые зубы. Бабуся собрала грязную посуду и ушла из домика. Светловолосый с новой силой ощутил давление от немигающих взглядов деда и парнишки. Долбанутая, однако, семейка. Мужчине очень хотелось выйти на воздух, но ему плохело от мысли, что девушка останется наедине с этими психопатами, поэтому он упрямо сидел и играл в гляделки с дедом и парнем. Тобирама успел возненавидеть этих двоих и сто раз представить, каким образом он их убьет, когда кудрявая заворочалась и что-то простонала. Он тут же поднялся и подошел к ней. Потрогав ее лоб, он снова удивился бабке: она каким-то образом сбила температуру! Микото резко схватила и с силой сжала его предплечье. Как следует рассмотрев склонившегося над ней человека, она ослабила хватку и ее взгляд немного потеплел. - Как самочувствие? - спросил шиноби. - Удовлетворительно, - в тон отвечала ему осипшим голосом юная девушка. Перед Тобирамой возник вопрос, отправляться ли им на поиски корабля немедленно или подождать до завтрашнего утра. Еще одной бессонной ночи под прицелом внимательных глаз он не выдержит. Его сомнения развеяла бабка, тащившая миску с зеленым отваром. - Чой-то ты села? Ложись! - сердито бросила бабка, прогибая под собой многострадальные доски. Своей тяжелой походкой она подошла к маленькой Учихе и дала ей выпить варево. Девушка поморщилась. - Чой-то ты кривишься? Пей тебе грят! - гаркнула бабуся. Куноичи удивленно вскинула брови и Тобирама, предчувствуя недоброе, протянул руку к миске и аккуратно надавил на ее край, таким образом заставляя содержимое опрокинуться в рот. Учиха возмущенно фыркнула, но все выпила и обессиленно легла назад. Приближался вечер. Молодой мужчина знал, что его ожидает веселая ночка. Он устал сидеть в одном положении и встал, чтобы потянуться и восстановить ток крови в затекших конечностях. О да, мужчина несомненно произвел впечатление на этих двоих: у парня округлились губы, обрамленные жидкими усиками, а дедок выпучил глазенки и высоко поднял брови. Светловолосый нагло ухмыльнулся им в лицо, и точно так же, как бабка, прогибая доски и расшатывая тоненькие стенки жилища, вышел на крыльцо. Тобирама знал, что после произведенного им эффекта, они ни на шаг не приблизятся, к его малявке. Немного прогулявшись по двору с курами, он вернулся в дом. Как мужчина и предполагал, дедок и парень сидели на местах, даже не шелохнувшись. Может ему даже удастся выспаться? Когда вернулась бабка, было уже темно и Тобирама подумал, что можно идти на боковую. Он задумался, где лучше лечь и решил, что лучше всего рядом с Учихой, чтобы закрыть ее от любопытных взглядов чокнутого деда и двинутого парнишки. Он подошел вплотную к ней: девушка давно спала, темные волнистые волосы разметались по ее импровизированному ложу, легкий румянец вновь появился на щеках. Удовлетворенно хмыкнув, мужчина примостился рядом на полу, повернувшись к ней спиной и лицом к этим двоим. Бабка уже храпела возле двери. Атмосфера спящего дома слишком внезапно навалилась на усталого шиноби и он почти сразу отдался во власть Морфея.

***

Микото проснулась, когда только начало светать от подозрительного шороха. Она вскинула голову на источник шума и увидела тянущего тощие ручонки парня, к доспехам Тобирамы. - Я бы тебе не советовала, твой дед потом тебя по кусочкам не соберет, - добродушно поделилась информацией куноичи с перепуганным до смерти парнишкой. Он тихо по-змеиному отполз назад и затихорился. А до девушки с опозданием дошло, что Псина разлеглась рядом! Она страшно разозлилась, но будить его не стала. Пусть выспится, он караулил ее все это время не смыкая глаз. Кудрявая приподнялась на локте и рассматривала его: серебристые волосы растрепались и сваливались на лоб, выражение его лица не было омрачено ежедневными заботами и казалось моложе, и еще любопытная подробность.. эти странные красные полосы были нарисованными, так как одна на подбородке размазалась. Девушка ухмыльнулась, она ведь думала, что это шрамы. Зачем портить красивое лицо? Стоп! Красивое?! Кажется, выраженное слабоумие - последствие ее болезни. Она моментально отвернулась и легла спать обратно. Сон не шел и она лишь ворочалась с боку на бок до самого утра. Утро пришло, о чем спящих людей возвестил пронзительный крик петуха, разбудивший рядом лежащего мужчину. Он резко сел, громко выдохнул и покрутил растрепанной головой с сонными, немного опухшими глазами. Девушка сделала вид, что спит. - Вставай, засоня, - он легонько тронул ее за плечо. Куноичи растерялась и не нашла ничего лучше, как промычать что-то невразумительное. Шиноби тяжело поднялся, потянулся и пошел в сторону выхода, содрогая хлипкое жилище. Кудрявая выдохнула с облегчением. Пронесло.