Я проиграла тебе, Сенджу

Когда мы раздражаемся и злы, обижены, по сути, мы на то, что внутренние личные узлы снаружи не развяжет нам никто

"Хорошо, я согласен", - эта фраза эхом отдавалась в голове у Микото. Он согласен? Эта глыба льда может на ком-то жениться? Он может вообще хоть что-то чувствовать и ком-то заботиться? Это слишком неправдоподобно. Такие люди как он, годятся только для убийств и миссий. Возможно, для бумажной работы, где эмоции не нужны. Учиха вдруг представила Тобираму держащего на руках маленького ребенка и громко фыркнула. Абсурд! Однако, брак не всегда предполагает чувства. Он не обязан будет любить жену, но обязан будет исполнять супружеский долг, ведь от него рано или поздно потребуют детей! Теперь куноичи еще больше усомнилась в возможности брака: представить как этот человек, с жесткими, огрубевшими пальцами, гладит нежную женскую кожу и целует кого-то, было ужасной дикостью. Если откинуть все эти полоумные мысли, то здравый смысл буквально кричал, что это невероятная удача: ей помогут снять печати за просто так, не нужно будет выходить замуж за какого-нибудь похотливого старика и не нужно будет платить за это денег. Но почему на душе у нее так скверно? Очевидно, потому, что влюбить в себя женатого мужчину на порядок сложнее. Этот новый образ никак не вязался с угрюмым и строгим Сенджу, роль, которую Микото на него примерила, вызвала шквал непрошенных эмоций. Она посмотрела на светловолосого шиноби под новым углом. Это несоответствие стереотипам о нем, обдало ее жаром и смущением. Нет, она сделает все, чтобы свадьба не состоялась. Но вот дилемма, если свадьба не состоится, печати с куноичи никто не снимет. Поток ее размышлений был прерван властным голосом шрамированного главы: - Следуйте за нами, представители кланов Сенджу и Учиха! - произнес он официально и отчетливо. Узумаки следовали рядом, подобно конвою, не упуская юную куноичи и молодого мужчину из виду. Хотя и откровенная враждебность и исчезла из их глаз, но настороженность ощущалась еще очень остро. Их вели по постепенно расширяющейся тропке. Легкий, но прохладный ветерок играл волнистыми волосами Микото и пробирался ей под тонкую водолазку, заставляя девушку зябко ежиться. Запах хвойного леса освежал и бодрил - сна у нее не было ни в одном глазу. Вскоре, Микото ощутила запах дыма, свойственный любому населенному пункту. Это ее приободрило, ведь совсем скоро она сможет хоть немного расслабиться и передохнуть, а еще поесть. Она снова была очень голодна. Через пару сотен метров они подошли к небольшим красным воротам без дверей, что характерно. Такие ворота, обычно, возводились только в храмах: два круглых красных столба и сверху перекладина, над которой располагалась темная крыша. Микото удивилась: какой смысл в воротах, у которых нет дверей? Ее немой вопрос был вскоре удовлетворен. Главный Узумаки подошел ближе к одиноким столбам и сложил сложную и длинную печать. Пустое пространство между бревнами вдруг загорелось голубоватым cветом, а затем пошло рябью и треснуло россыпью светящихся древних иероглифов, которые через секунду потухли. Вход был открыт. Умение обращаться с печатями клана узумаки подавало надежды. Возможно, у них получится снять печать и с маленькой Учихи. Шрамированный глава обернулся на Тобираму и одарил того загадочной полуулыбкой. Как на это отреагировал сам мужчина, Микото не увидела, потому, что он стоял к ней спиной. Узумаки и конвоируемые ими "гости" последовали за главой в селение. Небольшая улочка, вымощенная булыжниками, вела в центр деревни. Разглядеть внутреннюю планировку было сложно, так как луну скрыли облака и света хватало только чтобы глядеть под ноги и не спотыкаться. Все в селении спали и всё словно дышало спокойствием и безмятежностью, лишь нарушали тишину пара лающих собак. Путники подошли к традиционному двухэтажному японскому дому. Пожалуй, по очертаниям он был немного больше остальных домов, еще к нему прилагался сад с небольшим прудом, который выдавали блики с поверхности темной воды. Наверно, при свете дня это было бы очень симпатичной резиденцией. Глава Узумаки махнул рукой и люди, кроме одного, сопровождающие Учиху и Сенджу испарились. Оставшийся человек подошел ближе к главе и они оба повернулись к гостям. - Извиняюсь за столь холодной прием и за столь подозрительное отношение к вам, - произнес главный Узумаки потеплевшим тоном, - наш клан переживает не лучшие времена и нам приходится опасаться всех, кто находится в непосредственной близости от наших границ. Мои люди пребывают в унынии и раздражении. Я не мог иначе себя вести, тогда бы они меня не поняли и отказались бы впускать вас. Наша деревня как никогда нуждается в поддержке, бесконечные войны отняли много жизней и количество населения резко упало. Именно поэтому, нам сейчас так выгодно породниться с каким-нибудь влиятельным кланом, - смущенным и извиняющимся тоном, на одном дыхании проговорил глава, - и да, я вам так и не представился в начале. Не позволял статус. Теперь, когда мы наедине, можно не играть на публику. Меня зовут Юдай Узумаки, а это мой сын - Хикару Узумаки, - глава указал рукой на потупившегося юношу, - давайте пройдем в дом, вы, вероятно, очень устали с дороги, - продолжил Юдай. Микото вдруг поразила мысль, что тишина и безмятежность в селении обманчивы, так казалось от отсутствия людей. Девушке вдруг стало жалко этот клан, он ведь ничем не отличался от ее собственного, тоже почти истощившего силы в битвах. Юдай гостеприимно отодвинул сёдзи И приглашающим жестом указал на вход. Куноичи немного замешкалась, поэтому первым в дом вошел светловолосый. В доме было тепло и пахло едой, но все обитатели спали и царил полумрак. Последним зашел Хикару и задвинул сёдзи. Юдай повел гостей через просторный коридор в центральный зал. Там горели традиционные японские лампы - тодаи и посреди комнаты стоял маленький столик - котацу с подушками вокруг него. На подушках восседала властная дама с длинными темно-бордовыми волосами и черными глазами. На вид ей было около сорока пяти лет. Дама была одета в зеленое шелковое кимоно, расшитое журавлями. Рукава были стандартного размера, но полы и воротник были удлинены. Края кимоно и оби были золотистого цвета. Лицо дамы еще сохранило следы прежней красоты: тонкая нежная, немного желтоватая кожа лишь возле глаз и уголков губ слегка подернулось сеточкой морщин. Глаза смотрели на вошедших с вниманием и любопытством. - Это моя жена Мегуми, - прервал тишину Юдай. Микото обратила внимание теперь на самого главу. При свете тодаев его лицо можно было рассмотреть подробнее. Когда он представил свою жену гостям, его лицо разгладилось и на губах расцвела нежная улыбка. Пожалуй, в молодости этот мужчина даже был симпатичен, его лицо портил лишь ужасный шрам и запавшие синяки под глазами. Волосы Юдая были ярко алыми, а сами глаза были светло-серыми. Затем Микото перевела взгляд на Хикару. На вид ему было около 20. Такие же светло-серые глаза, как у отца и такие же темно-бордовые волосы, как у матери, тонкие черты лица, аккуратный нос и россыпь веснушек по щекам. Этот юноша, явно, вобрал в себя все лучшие черты своих родителей. - Давайте я провожу гостей в их комнаты, - предложила Мегуми громким мелодичным голосом. Женщина грациозно поднялась и посмотрела теплым взглядом на куноичи, - вы, должно быть, очень устали. Игнорировать открытый добрый взгляд и эту заботливую фразу было неудобно, поэтому девушка промямлила: - Да, если вам несложно, - и окончательно смутилась. - Следуйте за мной, - произнесла дама и улыбнулась одними глазами. Микото шла за Мегуми по длинным коридорам, а за Учихой на расстоянии вытянутой руки ступал Сенджу. Резиденция оказалась намного больше, чем казалась снаружи. Наконец Узумаки остановилась напротив очередной комнаты и раздвинула сёдзи. - Это ваша комната, молодая леди. Ваш спутник будет находиться через стенку по левую руку. Доброй ночи, вам, - Мегуми и Тобирама подождали пока маленькая куноичи войдет в комнату и задвинет за собой перегородку. Взору Микото предстала традиционная обстановка: такой-же котацу, как и в комнате, где сидела Мегуми, две подушки, аккуратный комодик в углу комнаты с икебаной на нем и лампой-горелкой, уютный футон и потрясающей красоты картиной почти на всю стену. Девушка страшно устала, даже голод отошел на второй план. Еще она очень хотела помыться, избавиться от слоя пыли и пота, но ванну, как и еду, ей никто не предложил, поэтому, сняв всю верхнюю одежду с себя, она прилегла на футон и повернулась лицом к картине. На ней был изображен серый дымчатый конь с одним рогом и чешуей вместо шерсти. Животное стояло поджав одну ногу и.. о боже, у него лишняя пара ног? Шесть вместо четырех? Учиху словно подкинуло. Где-то она уже видела подобное! Сердце ускорило ритм, ладошки стали холодными и намокли. Между тем, Микото продолжала рассматривать картину: животное смотрело пронзительным взглядом почти человеческих глаз. Его окружали кедры и вдалеке протекал небольшой ручей. Вся композиция выглядела красиво, колоритно и одновременно тревожно. Учиха не могла оторвать взгляд от полотна и заснула только под утро.Едва она только сомкнула веки и задремала, в комнату постучался Тобирама. - Вставай, нас позвали к столу, - как всегда, голосом лишенным эмоций произнес светловолосый мужчина. Микото приоткрыла глаза и едва не застонала: голова была свинцовой, тяжелой и все громкие звуки неприятно отдавались в висках. Ей удалось поспать около часа за ночь, а теперь снова пора была вставать. Она с трудом поднялась и заправила кровать. Куноичи потянулась за рюкзаком, чтобы достать зеркальце. Когда она на себя взглянула, то невольно ужаснулась: лицо было мертвенно-бледным, под глазами красовались мешки и венчал сию неповторимую картину незваный гость - прыщ на щеке. Ей захотелось расплакаться. Почему тревоги и беды не прекращают сыпаться и сыпаться на ее голову? Оплакать свою несчастную судьбу ей не дал Сенджу, так и стоявший за дверью. - Или ты сейчас немедленно выходишь из комнаты или я насильно тебя оттуда вытащу. Заставлять хозяев ждать - дурной тон, - холодно отчеканил мужчина. Как же сильно она ненавидела этого человека! С его появлением все полетело в тартарары. Собравшись с силами и подавив истерику, Микото резко отодвинула сёдзе и уставилась немигающими глазами на Тобираму. Тот окинул ее внимательным взглядом, но ничего не сказал, развернулся и пошел по запутанным коридорам. Микото не запомнила их вчерашний путь от главной комнаты до гостевых, поэтому шла следом и удивлялась такой хорошей памяти светловолосого. Они вошли в главную комнату и застали семью Узумаки за завтраком. Рядом со вчерашней дамой, очевидно матерью, сидела ослепительная красавица. Алые, как артериальная кровь, волосы были закручены в два аккуратных пучка, черные, как у Мегуми, миндалевидные глаза, были обрамлены пушистыми ресницами, персиковая кожа дышала молодостью и здоровьем - эта девушка была красивее и матери, и отца. Она одарила вошедших скромной улыбкой и представилась: - Меня зовут Мито Узумаки, - у нее был бархатный нежный голос. Микото вдруг почувствовала себя не в своей тарелке. Рядом с Мито, она ощущала себя немытой замухрышкой. Конечно, если умыться, выспаться, расчесаться и немного подкраситься, как подкрашена Узумаки, то она сможет составить ей достойную конкуренцию. Куноичи зачем-то скосила взгляд на Тобираму. Он смотрел на Мито открытым дружелюбным взглядом. Кудрявая черноволосая Учиха до того увлеклась анализом взгляда Сенджу на Узумаки, что не заметила, как на нее смотрел Хикару. Казалось, что ни разбитый вид, ни прыщ его не отталкивали. - Присаживайтесь к столу, уважаемые гости, - произнес глава семейства и указал по правую руку от себя на две свободные подушки. На завтрак подали варенный рис с натто и тамаго-яки – омлет, свернутый в рулет. По среди стола стояло большое блюдо с огромной запеченной морской рыбиной, а ближе к краю расположилась большая тарелка с цукэмоно – маринованными овощами. Не смотря на вчерашний голод, Учихе кусок в горло не лез. Она съела немного риса и пару кусочков рыбы и дождалась вместе со всеми подачи чая. Микото выпила пол кружки и мечтала куда-нибудь сбежать. Но сильнее всего она мечтала помыться. - Извините, вы бы не могли проводить меня до купальни? - едва дождавшись, пока все закончать пить чай, Учиха задала насущный вопрос. - Да, разумеется, - подала голос хозяйка Мегуми, - сейчас схожу за полотенцами и вернусь. Пока девушка ждала, между Сенджу и главой Узумаки завязался деловой разговор. - По моим расчетам, завтра сюда должен прибыть первый хокаге, мой старший брат Хаширама Сенджу, для подписания бумаг о мирном договоре, - ровным тоном произнес младший Сенджу. - Хорошо, мы его примем. Что вы решили по поводу свадьбы и объединения нашего клана с Конохой? - c сосредоточенным лицом спросил Юдай. - Мы будем обсуждать этот вопрос только после приезда моего брата и только после того, как вы снимите печати с сестры Мадары Учиха, - в голосе Тобирамы слышалась сталь и торговаться с ним было бесполезно, поэтому глава кивнул и перешел на более личные темы. - Вы не находите мою дочь красавицей? - поинтересовался он у светловолосого. Молодой мужчина вскинул бровь. - Да, определенно, она очень красива, - ответил он после небольшой паузы. Мито немного покраснела и стала внимательно и сосредоточенно рассматривать свои маленькие пальчики. У кудрявой Учихи внутри разгорелся пожар и она сама вдруг зарделась. Дальше она ничего не слышала, ее кровь бушевала и шумела в ушах. Мегуми вернулась как нельзя кстати, неся с собой пару девственно-белых полотенец. Микото медленно поднялась из-за стола и на ватных ногах пошла за хозяйкой. Та проводила ее до купален. C запоздалым и вялым удивлением девушка отметила, что купален в ее представлении тут не было, семья Узумаки владела собственным небольшим горячим источником природного происхождения. - Имейте в виду, что сюда ходят и женщины и мужчины, - предупредила хозяйка девушку, все еще оглушенную девушку. Учиха почти не поняла смысла сказанного, но бодро закивала Мегуми в ответ, дождалась ее ухода, скинула грязную одежду и с наслаждением погрузила тело в горячую воду. Постепенно, у маленькой куноичи начала кружиться голова, но выходить ей не хотелось. Она просидела еще два часа, а потом словно бы заснула, откинув голову на камень. Крохи ее сознания отметили, что кто-то достает ее размякшее распаренное тело из воды и куда-то несет.

***

Молодой мужчина сидел у себя в комнате рядом со столиком подперев подбородок рукой. Белые пряди волос слегка спадали на лоб, челюсть была напряжена, а глаза с темными ресницами перебегали со строчку на строчку. Он читал письмо брата. Свет падал на мужское лицо, на тонкий прямой нос и на плотно сжатые губы. Молодость и зрелость смешалась в нем и от каждой он имел самое лучшее - он был бодр и полон сил, находился в отличной физической форме, но был уже не по-мальчишески крепко сложен. Полученный в боях опыт и закал меняли взгляд с простодушного и наивного на внимательный и мудрый. Широкая грудь мерно вздымалась при каждом вздохе и медленно опадала при выдохе. Вся его фигура напоминала идеальную мраморную статую, высеченную гениальным мастером-скульптором. Сенджу держал в руках письмо с хорошими новостями. В письме Хаширама говорил, что прибудет или сегодня вечером или завтра утром, что встреча с главами Нара и Хьюго прошли успешно, что запрос на присоединение отправлен еще в кланы Акимичи и Яманака, а также в клан Инузука. Все эти новости должны были вызвать хоть тень улыбки на лице Тобирамы, но вместо этого он лишь сильнее хмурился. Его одолевало беспокойство - мелкая Учиха ушла в купальни уже три часа назад и все не возвращалась. Он решил не терзаться сомнениями, а сходить и убедиться, что с Микото все хорошо. Шиноби отложил письмо и решил проследить место нахождения чакры девчонки. Едва ощутимая, с тех пор как на ней оказались печати, она находилась в юго-восточной от него стороне. Сенджу пошел длинными коридорами в нужную сторону. Дойдя до зоны отделяющей раздевалку и сами купальни он немного смутился. Он точно знал, что она там, но если она там, значит еще находится в воде, а если она в воде, то без одежды. И как ему быть? А если у нее все в порядке, он зайдет и она заорет? Мужчина поморщился. Ему вдруг захотелось развернуться и уйти, но чертово беспокойство не давало. Потоптавшись немного возле входа, он решил для себя. Он что, мальчишка? Чего он так разволновался? И вмиг успокоившись, он отодвинул перегородку и уверенно шагнул в клубившийся пар. Над небольшим водоемом поднимался горячий воздух, было очень жарко и душно. C краю, откинув темную голову, лежала Учиха. Мокры волосы струили по ее груди, но ничего не прикрывали. Руки были раскинуты и опирались на камни за ее спиной. Было непонятно, просто отдыхает ли она, или потеряла сознание, поэтому мужчина тихонько ее позвал: - Эй, ты там спишь что-ли? - обычно твердый голос звучал встревоженно. Конечно, она ничего ему не ответила и он решил действовать. Обойти по краю и достать ее не намокая самому не получалось из-за забора, отгораживающего горячий источник от любопытных глаз, поэтому Тобирама сконцентрировал чакру в ногах и пошел по воде к маленькой куноичи. Его взгляд задержался на ее красном лице, а затем спустился на небольшую грудь с розовыми сосками. Тобираме вдруг стало так неловко, что он разглядывает Микото без ее же ведома. Поэтому усилием воли он оторвался от созерцания ее прелестей, подошел ближе, закинул разгоряченную руку себе за плечо и аккуратно достал размякшее тело из воды, перехватил поудобнее и снова посмотрел на девичье лицо. Ее ресницы слегка дрогнули и он совсем забыл, как дышать. Да, она красавица. И никто не сможет с ней сравниться для него. Мито тоже красивая, но это не то. Просто внешней красоты не достаточно, в ней нет чего-то, что есть в Учихе. Стряхнув с себя наваждение, ему в голову полезли трезвые мысли: ну допустим, она симпатичная и что дальше? Она намного его младше и главное, она же, прости господи, Учиха! Это же отбросы и на голову больные люди из-за близко-родственных связей. Рассуждая таким образом, было намного проще отнестись к тому, что он сейчас держал на руках голую девушку, а в его штанах произошло движение. У него встал. И стояк был каменным. Злобно выдохнув, он понес ее в раздевалку, где завернул в полотенца и отнес, никем не замеченный, юную куноичи в ее комнату. Когда Микото очнулась, уже темнело. Она недоуменно огляделась вокруг и буквально поперхнулась. Девушку пронзила страшная догадка - именно убийца ее брата вытащил ее из воды! Страшный позор!!! Накинув на себя чистую одежду, она была готова вылететь из комнаты и прилюдно совершить харакири, но к ней внезапно постучали.