-20-
11 апреля 2019 г., 17:17
Под покровом ночи Хенджин направляется в ближайшую спальню, которую он еще помнит по памяти, но она оказывается занятой Минхо и Джисоном, что выпроваживают нежданного гостя, даже не стараясь помочь с поиском ночлега — так сильно увлечены друг другом. Хоть он и прилично выпил в этот вечер, но соображает хорошо, да и спать хочется как цивильный человек. Поиски продолжаются.
Вторая и третья попытки тоже не увенчались успехом, и он уже уверен, что будет спать где-нибудь в зале, на диване, как наталкивается на спасительное помещение. По ощущениям оно оказывается уютным, и Хенджин падает на просторную кровать звездочкой, вмиг закутывается в мягкое одеяло и проваливается в морфейный мир.
Ему снова снятся холсты с разлитыми красками на них, что образуют яркие картины, которые он видел когда-то. Он вновь слышит голоса родных и близких, что окутывают его душу теплотой и трепетным добрым чувством, а затем появляется неизвестный, что обволакивает языками пламени грудную клетку изнутри, давя и сжигая парня своими страхами. Он закрывает глаза, и дрожь по телу бежит как сумасшедшая, холсты куда-то исчезают, а зыбучие пески возникают под ногами, начинают затягивать в пучину тоски и мрака. На небе темные пятна, что надвигаются рывками и, кажется, еще чуть-чуть, и настигнут самого Хвана.
Кто-то иной появляется в сновидениях и проходит по воображаемой местности, взглядом проводит по буйному миру и успокаивает его. Незнакомец рисует фразы на песке, и они отпечатываются клеймом на теле, незаметно проникают через все слои тканей и прячутся глубоко в душе Хвана.
Хенджину хорошо. Он открывает глаза во сне и не наблюдает безмятежности вокруг, лишь спокойствие и морскую гладь, яркое солнышко и парня, который не уступает небесному светилу. Хван хочет разглядеть своего спасителя, но солнце не дает этого сделать — ослепляет. И Хенджин просыпается.
Яркая картинка меняется на цвет гардероба Чанбина, и Хенджин еще долго не может прийти в себя. Чуть позже он замечает рядом с собой плеер, заботливо оставленный кем-то, из которого доносятся слова неизвестной группы, но в их песнях чувствуется искренность и трогательность, что сейчас согревают не хуже бодрящего напитка утром.
Мелодия заканчивается, и на ее месте возникает новая, но она разительно отличается от предыдущей. Любительская запись мужского голоса, в котором он узнает Сынмина, а у Хенджина вспышки звезд по всему телу и табун мурашек по коже. Он складывает, что к чему, и даже думает отыскать Сынмина, чтобы расспросить его о многом, правда, сам еще не знает, с чего и как лучше начать.
Хенджин касается своего запястья и часов не обнаруживает, медленно вздыхает и вновь падает на мягкую подушку, что немного смягчает его душевную боль. В горле образовалась пустыня, и перекати-поле катается по губам, поэтому Хенджин решает добраться до кухни и опустошить какой-нибудь оазис, а заодно, если повезет, узнать время.
Его шаги неуверенные, и в голове колокол стучит: звон раздается по барабанным перепонкам, поэтому на лестничном пролете он валится с ног и рукой проезжается по чему-то острому.
Хенджин тот еще счастливчик, потому что повреждает рабочую руку, которую, вдобавок, недавно поцарапал, навернувшись с лестницы у магазина. Из запястья сочится алая кровь, и он не сразу замечает это, потому что садится на одну из ступенек и пытается прийти в чувство. Когда он чувствует кровь, то вздрагивает от беспомощности, на дрожащие ноги встает и направляется в сторону кухни.
— Мне срочно нужна аптечка, — говорит он себе и начинает рыскать по всем шкафчикам, не замечая, что кровью испачкал всю кухню и свою белоснежную рубашку.
Он бросает всякую надежду, когда в четвертый раз обыскивает все вокруг, решает, что нужно обмотать тканью поврежденную плоть и позвать на помощь. Он снимает рубашку и узлы потуже вяжет выше пореза, а болтающимся рукавом зажимает кровоточащую рану.
Хван впервые жалеет о том, что у Джисона такой огромный дом, плюс шестое чувство подсказывает ему, что сейчас глубокая ночь, и докричаться будет сложно, поэтому он заглядывает в каждый уголок и истошно воет с каждой секундой все громче и громче.
— Хен, — раздается позади Хенджина, который стоит спиной к тому, что глаза кулачками потирает от сонливости, — ты чего кричишь?
У Хенджина гусиная кожа от неловкости, ведь он стоит без рубашки и, ко всему прочему, истекает кровью перед человеком, к которому, кажется, что-то испытывает.
"Сейчас не время думать об этом", — говорит ему внутренний голос, и Хенджин с ним соглашается; поворачивается передом к парню.
Сынмин не до конца осознает, кто перед ним, и в какой щекотливой ситуации он оказался, пока полностью глаза не разлепляет, чтобы увидеть полную картину.
— Боже мой, что с тобой?! — Сынмин бросается к Хвану и запястье осматривает, затем усаживает старшего на мягкую поверхность и бежит на кухню, где сразу обнаруживает злополучную аптечку.
— Все так плохо? — Спрашивает Хенджин, когда Сынмин влетает в комнату с аптечкой и судорожно начинает разрывать бинты. Но он ответа не получает.
Создается ощущение, что Сынмин где-то учился этому; может быть, экстренная ситуация и шок делают свое дело: он ловкими движениями вынимает из аптечки все необходимое, пока свободной рукой пережимает пульсирующую вену и нервно цыкает. Сынмин снимает с Хенджина ремень, чтобы использовать его вместо жгута, не задумываясь о странности ситуации.
Хван лишь охает, когда кожаный ремень звонко бренчит — все же он думает о другом. Шипит, когда Сынмин делает нужную дырку в ремне и затягивает его на руке.
— Прости, — произносит Сынмин немного грубо, но все же слышится легкое дрожание в его голосе, — я куплю тебе новый.
Пострадавший не отвечает, лишь украдкой улыбается и представляет испуганного Мина, что сейчас суетится и помогает ему.
— Держи руку выше, — говорит Ким, когда заканчивает перебинтовывать руку. — Скоро приедет скорая.
— Когда ты... — Хван не успевает договорить, как в дверь звонят, и Сынмин летит открывать. — Быстро, однако, скорая приезжает ночью.
Незнакомый мужчина проходит в комнату и направляется к Хенджину, начинает осматривать результаты первой помощи и даже хвалит Мина за правильный алгоритм действий.
Когда мужчина предлагает поехать в больницу, Хенджин отказывается, ведь он в порядке, и кровь остановлена, разрез маленький, и организм сам справится с заживлением. На это заявление врач лишь вздыхает и головой качает, выписывает какой-то рецепт, когда узнает о наличии Уджина-врача в их доме, но еще раз уточняет о больнице.
— Все в порядке, спасибо, — Хенджин встает и кланяется доктору, показывая всем видом, что с ним все нормально.
Дальше Хенджин слышит указания Сынмину, ведь упертого Хвана трудно в чем-то убедить. Ким лишь угукает в ответ, а затем провожает врача.
— Ну и что это было? — Сынмин укоризненно смотрит на старшего по возвращению, а тот дергается от внезапности.
— Да я просто водички попить хотел.
Сынмин считает, что пыл нужно усмирить, поэтому злится чуть меньше, насильно Хвана на кровать пытается усадить и выбегает из комнаты.
Хенджин смиренно сидит и руками проводит по холодной коже — все же без одежды холодно и неуютно, — кутается в одеяло и верно ждет своего спасителя.
Младший возвращается довольно быстро и включает режим заботливой мамочки: надевает на старшего свой свитер из запасного комплекта — знал, что пригодится, а затем кружку чая в руки Хвана отдает.
— Тебе нужно пить больше, — с толикой грусти произносит Ким и жалобно смотрит на Хенджина, а тот все чувствует.
— Спасибо, — пострадавший немногословен. Он подносит кружку к губам и вдыхает запах, который идет совсем не от кружки.
Хенджину становится тепло, и нет, не от мягкого свитера или горячего чая, а от заботы Сынмина и шлейфа цитрусовых, исходящего от него.
Младший вновь убегает, но перед этим Хван успевает уточнить, куда именно, а Сынмин иронично говорит о кровавых лужах на кухне, за которые Хан утром может и убить.
Старший снова остается наедине с собой, выпивает кружку ароматного чая и кутает нос в пушистые ворсинки свитера — улыбается, как маленький, и падает на кровать, держась за мягкую одежку. Он еще долго думает о том, как лучше поблагодарить Мина, но адекватных вариантов не возникает, лишь бегущей строкой успокаивающая речь младшего и его теплые лапки, которых он случайно коснулся, когда получил кружку в руки.
— Как себя чувствуешь? — Сынмин вырывает Хенджина из мыслей, когда возвращается с новой порцией чая, отчего тот резко подскакивает и делает вид, что ничего не произошло. — Ты в порядке?
— В полном, — отшучивается Хван и даже натягивает улыбку, но младший не ведется.
Сынмин на край кровати присаживается, принесенные кружки с чаем на тумбочку ставит и смотрит на Хвана — все еще переживает за него, разрывается между желанием обнять и заключить в объятья, но Хенджин делает это раньше.
— Спасибо, Минни, — Хван притягивает младшего к себе, а тот только и успевает, что очухаться и руки в стороны развести.
Старший снова повторяет протяжное "спасибо" и подбородок на плечо младшего кладет, когда руками около талии проводит и в замок позади ладони сцепляет, отчего Ким боится пошевелиться, и сердце предательски стучит в такт Хенджиновым движениям. Сынмин медлит, но постепенно кладет руки на плечи Хвана и хлопает по ним, приговаривая тихое "все в порядке, страшное уже позади". Хенджин, словно новорожденный котенок, утыкается в ворот Кимовского худи и холодным носом касается оголенного участка.
Касание как электрический разряд проходит по всем участкам тела Мина, заглядывает в каждый потаенный уголок его неспокойного сердца и заряжает энергией все клеточки бесконечным зарядом любви.
Хенджин осознает неправильность действий, что сподвигнуты вспыхнувшими в нем легким испугом и желаниями, поэтому он отстраняется, пока Сынмин не начал паниковать.
Младший вновь предлагает чай, что приготовил специально для Хвана, в котором спелые ягоды и его любовь. Последнее он, конечно же, не упоминает. Он робко кружку передает, и Хван неосознанно накрывает пальцами не только её, чувствуя смущение, даже не видя парня.
— Вкусный, — Хенджин урчит от удовольствия, когда делает первый глоток, а Сынмин от этого сильнее стесняется. — А который час?
Младший незамедлительно отвечает про три ночи, а затем заставляет выпить еще одну кружку чая, раз Хван не собирается спать, отвлекая его разговорами о простом и изредка смеясь над ответами.
Время за разговорами пролетело довольно быстро: стрелка часов уже не плетется по циферблату, а скачет как конь в поле к отметке пять, но это не смущает парней.
Сынмин успевает спросить о Хенджиновом детстве, школьных приключениях и о состоянии после потери зрения.
— Врачи говорят, что я на эмоциональном уровне заблокировал способность видеть, и теперь только время, эмоции и решенные прошлые проблемы помогут вернуться в исходное состояние, — рассказывает Хенджин медленно и с расстановкой, руками перебирая ткань кофты.
— Ты думал, как можно вернуть зрение?
— Я точно знаю, что должен что-то найти или потерять — испытать определенного рода шок, что способствует этому, — Хенджин еще сам не понимал, как он чертовски прав, ведь скоро... Скоро… Рядом с Сынмином он верит в это чуточку сильнее.
— Кажется, нужно поспать и набраться сил, — произносит Минни, когда невидимая кукушка кукует шесть раз.
— Я не могу заснуть, если что-нибудь не обниму, — лукавит старший, а Мин верит, даже предлагает маленькую игрушку собачки, что на окошке сидит и чернявыми глазами смотрит на комнату, но Хенджин мотает головой и яро отрицает. — Игрушки мне будет мало. А вот ты вполне сойдешь.
Сынмин глазки щурит, смеется с внезапного предложения и отнекивается, но Хенджину не до шуток. Он падает на левый бок и корчится от боли, чем пугает младшего и заставляет его непроизвольно приблизиться к парню.
Хвану это и нужно: хороший сон и Сынмин, сопящий рядом. Утягивает его за собой на кровать, а младший осознать всего не успевает, когда оказывается нос к носу с Хваном, который уже ногу по-хозяйски на его бедро закинул, руками по спине блуждает и совсем не смущается.
А Сынмин молчит и заглядывает в карие глаза напротив, что излучают любовь и некую надежду на счастливое будущее, пока Хенджин раздумывает о том, что Сынмин и есть ключ к его выздоровлению.
Пару ласковых слов и невинный поцелуй в щечку, прежде чем погрузиться в сон.
Кажется, вот оно — то, что давно так искали.
Сынмин и не мечтал дотронуться к неприкосновенному Хенджину, а теперь тот, как котенок, цепляется лапками за сынминову кофту и улыбается, чертенок.
Хенджин считает, что Сынмин все исправит.
А спящие парни за стенкой, которые ещё пару часов назад придумывали план по созданию ещё одной парочки, не подозревают о том, что те справились сами. Минсоны, Чанликсы, Чанчоны и Уджин считают своим долгом помочь выполнить миссию Сынмина в жизни Хенджина.
Примечания:
Прим. беты: а я боялась
