А ведь мы должны друг друга ненавидеть...

Солнечные лучи ударили волшебнику прямо в глаза, но это его несказанно порадовало. Лучше просыпаться с первыми лучами, чем с первыми ударами под лопатку. Потерев сонные глазки, Тэхён зевнул и перевернулся на живот, подминая под себя удобную подушку. Ему будет не хватать этого комфорта в дороге. Эх, даже жаль уходить… Невзирая на все прежние страхи, у Хосока ребятам оказалось хорошо. Мужчина, точно мамаша, или та же Мису, заставил ребят проверить все их вещи, выбросить всё ненужное, и даже дал немного денег в дорогу, обещая навещать их, когда друзья доберутся до Вестландии. — Я буду писать вам в Книгу о том, что узнаю от Идона, — пообещал Чон, провожая парней до подножья горного хребта. — Но и вы не забывайте держать связь. — Хорошо. Спасибо тебе, хён, — улыбнулся Чимин, обнимая волшебника. — А ты оказался совсем не таким, каким тебя описывают в городских легендах. Хосок засмеялся, обнимая нового друга в ответ и взлохмачивая тёмненькие волосы. Этот ребёнок за сутки стал магу совсем родным. Теперь его не удивляло такое внимание Юнги к малышам. За ними двумя действительно нужен хороший присмотр. — Ты тоже, детка. Я и не ожидал, что Исповедники могут оказаться такими… Такими, — неопределённо качнул головой рыжик, прощаясь за руку с Тэхёном. — Слушайтесь хёна, идёт? Сами знаете, что если будете буянить — нарвётесь на неприятности. — О, да, эту истину мы никогда не забудем, — засмеялся Тэ, поправляя заплечный мешок и стряхивая волосы с глаз. — Идём? — Мхм… — Чимин оторвался от Хосока и помахал ему ручкой, продолжая спуск вместе с лучшим другом. Юнги подошёл к Чону и забрал с его пояса свой эйджил, вынужденно приобнимая колдуна. По телу Хо пробежали знакомые мурашки. Слишком давно к нему никто не прикасался так… Идон и другие, кто забредали в Предел Агаден — это всё настолько не то, что от одних воспоминаний начинает подташнивать. Мин отличался от всех. Знать бы ещё, чем именно… — Ты будешь отвечать мне?.. — хрипло спросил Хоби, поднимая взгляд на своего Хозяина. И плевать, что эта эра их отношений осталась в далёком прошлом. Его Лорд в глазах воспитанника никогда своего статуса не лишится, кем бы больше чужое сердце не оказалось занято. Юнги повесил оружие на себя, нежно проводя костяшками пальцев по щеке колдуна. Ловя его прерывистое дыхание на своей коже, видя преданный блеск в зелёных глазах. Хосок был идеален. Но не для него. Хотя жаль… Возможно, не будь они теми, кем являются, пара бы из волшебников вышла не плохая. — Буду, — кивнул Рал, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй на губах донсена, прежде чем развернуться и направиться прочь. — Сам же понимаешь, что этим детям я Книгу Пути ни за что не доверю. — Удачи… — прошептал Чон в спину уходящим друзьям. — Да хранят вас духи, мальчики… Догнав попутчиков, Юнги быстро сориентировался на местности и ребята первым делом направились в ближайший мелкий городок, чтобы взять лошадей для более быстрого пути. — Неужели наша экзекуция почти подошла к концу? — радовался Тэхён, идя на пару шагов позади Юнги. — Ура, больше никогда не буду ходить пешком… Я буду летать, ездить, плавать, но только не ходить! — Ага, конечно, — хмыкнул Чимин, отпивая воду из фляги. — Я посмотрю на это, когда мы вернёмся в Эйдиндрил. Кстааати… — нагнав хёна, Мин-и повернулся на него, задавая внезапно возникший вопрос. — Хён, Хоби сказал, что будет писать нам в Книгу Пути. Но как? Она ведь у нас одна и связана с Книгой Чонгука. Он же не сможет?.. — В ходе эксперимента я расширил спектр возможностей нашего «блокнотика», — довольно усмехнулся Юнги, указывая себе за спину, на чёрную сумку. — Теперь наша Книга Пути может быть связана с любой следующей, какую я создам. — Оу… — впечатлился Исповедник, понимающе кивая. — Это… потрясающе, хён. — Спасибо, я знал это и без тебя, но всё равно приятно, когда твою работу ценят, — ехидно приподнял уголок губ волшебник, дёргая бровью и продолжая путь вперёд. Пак возмущённо ахнул и привычно-недовольно засопел. Да вы посмотрите на этого… Айщ! Ему уже и комплимент не сделаешь — всё обернёт в издёвку. Да ещё и зеркальную! Вот козёл д’харианский… Неужели все жители этой страны такие? Надо бы подсобрать компромат на могущественное чудовище… Судя по их общению, рано или поздно, но знание слабых сторон противника может пригодиться. Ничего личного, хён, сам этому научил. — Юнги, а как ты провёл своё детство? — «совершенно ненавязчиво» спросил Мин-и, срывая по пути веточку и крутя её в ладони. — Ты рос в Народном Дворце? Гулял по Равнинам Азрита? — Довелось пару раз… — пожал плечами Юнги, но тут же смекнул, к чему пошли подобны «случайные» вопросы. — Только я был уже взрослым. Относительно. Детство и правда прошло в стенах. Сперва Народного Дворца, потом храма Джандралин. В моей жизни нет ничего интересного с тех пор, как я, собственно, родился, — хитро прищурившись, он развернулся лицом к друзьям и пошёл вперёд спиной. — А вот ваши биографии никак не дают мне покоя. Ну, с Чимином всё ясно, смерть родителей, опека сестры, женское воспитание и весь он у нас «бедненький-несчастненький». Однако… Что на счёт тебя, Тэхён? — волшебник чуть не запнулся о собственную ногу, услышав своё имя. — Как давно вы дружите с Мин-и? И почему ты частенько отзываешься о нём, как о единственном члене своей семьи? Где твои родные? Ты же не сирота, да? Ким опустил взгляд, неуверенно поджимая губы. Да, давненько он не вспоминал о том, как с ним обошлась Судьба. Уже почти перестал задумываться о своей участи и месте в этом мире. Зря. Знал же, что когда-нибудь, в новом обществе, сия тема снова всплывёт на поверхность. И придётся опять «раскалываться». — Нет, я… Не сирота, — мотнул головой волшебник. — Мои родители живы, но находятся сейчас в Галее. У этой страны снова какие-то стычки с Кельтоном и жителям «мирной» страны нужна защита волшебников. Мама с папой оба обладают магией. Кажется, сейчас они даже побеждают в этих междоусобицах, хах… — Тэ шмыгнул носиком. — Только вот я… Я не нужен им. Угадаешь причину? Не пытайся, она настолько абсурдна, что даже ты не сможешь сообразить ответ на мой риторический вопрос, — Юнги чуть сбавил шаг, ровняясь с попутчиком и разворачиваясь лицом к дороге, усыпанной листвой и хвоей, что прятали в себе мелкие камни. — Меня с самого рождения отдали во Дворец Исповедниц, ведь придворные волшебники… В общем, я всё равно ведь должен был обучаться у них. Родители могли научить меня лишь основам, но не более. Потому что таковы традиции нашей семьи, — маг гулко сглотнул. — Но меня оставили одного, не давая и надежды на личную встречу в будущем. Потому как я — тринадцатое поколение. — Чего?! — выпалил Лорд Рал, недоумевая с причины разлуки ребёнка с родителями. Вот тебе номер! Отказаться от единственного, вроде как, сына, из-за того, что он тринадцатый потомок? Да что за абсурд?! — Бред собачий, твои предки ненормальные? — Суеверные, — поправил Тэ, снова встряхивая головой. — Хоть по сути дела это, видимо, одно и то же. Кто-то из нашей родни говорил, что род Кимов был когда-то проклят. И что ребёнок тринадцатого поколения принесёт своим близким много боли, горя и печали. Про беды и говорить не стоит. И потому так повелось, что тринадцатое поколение в нашей семье вычёркивают из родовой истории. У меня есть дяди и тёти, которые прогоняли своих детей из-за их «тринадцатости», а спустя годы забирали внуков и не давали им увидеться с родителями. Дабы «уберечь» дитятку от проклятия собственного отпрыска. Великая Создатель… — волшебник поднял взгляд к небу, чтобы слёзы не потекли по щекам. Это в прошлом. Это всё останется в прошлом… — Мои родители не исключение. Они тоже ждут, пока я женюсь и заведу своих детей, чтобы отнять их у меня, — губы паренька тронула странная усмешка. — Но им придётся ооочень долго ждать. — Истинный бред… — закатил глаза Юнги, кладя руку на плечо Тэхёна. — Я знаю двух парней с твоей фамилией. И ничего подобного с их стороны никогда не оговаривалось. Прекрасные люди, практически единственные мои друзья. — Ох ты! У тебя есть друзья? — в слух изумился Чимин, отрывая листик от веточки. — А что-то так сразу и не скажешь… — О, заткнись, — отмахнулся от Исповедника Мин, поворачиваясь обратно к Тэхёну. — Значит, от тебя отказались по идиотской причине… И ты всю жизнь прожил в окружении пожилых и «шибко умных» мужчин? Упаси Создатель кому такую участь, парень. Ким засмеялся, качая головой и с удовольствием отмечая, что на душе стало как-то полегче после таких слов бывшего врага. — Неееет, меня же не в монастыре оставили, — хихикал маг, поправляя непослушные и вьющиеся от влажности волосы. — Там были и немногим старше меня колдуны. Кто-то даже был просто смертным, изучающим секреты магических фокусов без применений особой силы. А всему, что не касалось моего дара, меня обучали Исповедницы. Так мы и познакомились с Мин-и. Хён оказался единственным, кто захотел со мной дружить. Потому что мои родственнички всем разболтали о том, «какой я по счёту», и суеверные мамаши других юных волшебников старались оградить их от меня. Я даже не понимаю, что это за проклятие такое и как оно работает! То я приношу несчастья исключительно родной крови, то становлюсь настоящим всадником Апокалипсиса для всех и каждого, кто свяжется со мной. Кажется, пару сотен лет назад, кто-то не смог определиться со своей фантазией, и пустил единовременно два слуха. Видимо, решил, что вот, в схватке со временем один из них победит. А тут бац — и ничья. Лорд Рал усмехнулся, кивая. А мальчишка ничего, держится молодцом. Но с этим «проклятием» действительно какой-то бред получается. Фактически… Нерадивые родители просто оставили своего сыночка посторонним людям, не желая его воспитывать. Но ожидая, что на старости лет им захочется понянчить внуков, задумали отобрать у отвергнутого ребёнка его собственное дитя. А неплохо устроились, твари… — Вот знаешь… — произнёс великий маг, наблюдая за косяком птиц, летящим куда-то на юг. — Я очень тонко чувствую любое проклятие благодаря своему дару. И поверь, я бы понял, если бы на тебе было нечто подобное. А так… Уж извини — тебя тупо кинули. По семейной традиции, не спорю, но просто кинули, не желая нести ответственность за воспитание, возможно, самого проблемного, но самого великого волшебника в вашем роду. Тэхён снова запнулся о свою ногу, незнамо каким образом не пропахивая носом землю. Глаза широко распахнулись. Вот чего-чего, а подобной реплики от Юнги услышать он точно не ожидал. — Хён?.. — неверяще пискнул колдун. — А ты не знал? — улыбнулся Мин, обнимая знакомого за плечи. — Судьба в редких случаях бывает ленива. И всё, что случается в нашей жизни — это испытания. Когда кому-то всё преподносится на блюдечке с голубой каёмочкой — не ждите ничего сверхъестественного от этого существа. Он будет обычным и посредственным обитателем нашего мира, от которого, вероятно, будет даже больше вреда, чем пользы. А вот таким, как мы с вами, ребята, предназначена высшая награда за «победу». Если мы выстоим, справимся со всеми трудностями, что выпадут на нашу долю, то мы получим главное — память. Люди Срединных Земель, а возможно и всего Нового Мира будут помнить наши имена. — Я смотрю, тебе это действительно важно, — заметил Чимин, глядя в сторону и следя глазками за бегающей живностью меж деревьев вдалеке. Лиса несётся за зайчиком. Скоро догонит его… Бедный ушастик. — Почему? Неужели память тебе дороже того, какая именно она будет? Ведь история не забыла того, что происходило много сотен лет назад. Она не забыла двух братьев, что боролись за Д’Хару. Только один был тираном. Великий Даркен Рал, имеющий настолько огромную власть, что смог своей силой, дарованной Владетелем, создать разрыв в завесе между миром живых и мёртвых. И его младший братишка, Ричард Рал. Что сверг тирана с трона и закрыл разрыв в завесе, фактически, побеждая саму Смерть. Ну… Хорошо, вгоняя её обратно в «рамки приличия». И помнят, как бы, их обоих. Но одного прославляют. А другого проклинают. — Зато они оба живы, — тихо пробормотал Юнги. Одногодки переглянулись и удивлённо уставились на идущего между ними волшебника. Мин убрал свою руку с плеч Тэхёна и поправил ворот своего свитера, прокашливаясь в кулак. — В смысле «живы»? — переспросил Пак, хмурясь. — Оба, вообще-то, давно уже мертвы. — Тела — да. Но память о них жива до сих пор, — поднял указательный палец Юнги и поправил лямку своей заплечной сумки. — А оттого живы и их души. И они перерождаются, не страшась полного исчезновения. Вы ведь не изучали законы Подземного Мира, верно? Парни отрицательно покачали головами. Законы Подземного Мира? А у него есть свои законы? Вот так новости. Кто бы мог подумать… Хотя, возможно, тёмные маги и могут быть осведомлены об этом, однако простых волшебников в дела смертельной магии не очень-то посвящают. Вероятно, ради безопасности… — Нет, хён… — отозвался Ким. — Что за «полное исчезновение»? — То, что настигает любую душу рано или поздно, — пояснил Мин, вздыхая. — Ментальные тела, как и физические — не вечны. Мы не будем мучиться долгие тысячелетия в пламени Подземного Мира, как «угрожают» нам легенды. У каждой души, появившейся на свет, есть три попытки обрести достаточно долговременное существование. Есть три жизни. Если по их истечению ты не сможешь заслужить «вечность» — твоя душа исчезнет вместе с телом навеки. Очень немногие знают об этом. Потому и не держатся за свои жизни. Но любой смертный может заслужить подарок от Мироздания. Если он будет жить в памяти людей — он никогда не умрёт. И чем дольше тебя помнят — тем дольше твоя душа остаётся «живой». Тем больше у тебя шансов на очередное перерождение. И неважно, какая именно о тебе память. Хорошая, плохая, не суть, абсолютно. Тебя помнят — ты живёшь. Тебя забыли — тебя не вернуть. Некоторое время путники шли молча, огибая величественные деревья и переправляясь через быструю реку. Каждому было о чём подумать. И правда, исчезать навсегда никому не хотелось… А когда не знаешь, какую по счёту жизнь живёшь — становится особенно страшно. — Хён? — тихонько позвал волшебник Лорда, когда лес сменился равниной. Миленький лужок, где обычно пасётся скот. Значит, город должен быть близко. — А может ли кто-нибудь… узнать, какую по счёту проживает жизнь? И делал ли он уже какой-либо великий поступок, за что его помнят? — Это мог делать волшебник Меррит, — задумался колдун. — И Альрик Рал, его друг. У них вообще была весёлая компания, вместе с Магдой Сирус. Два великих мага и первая Исповедница, хах… Но, как я понял из древних рукописей, что сохранились во Дворце Пророков — лишь они знали о законах Подземного Мира. А если об этом и знал кто-то ещё — увы, у них не получилось увековечить свои имена в истории. Технология проверки сложна и она не слишком приятная. — Значит, кроме двух древних волшебников, проверить количество перерождений можешь только ты? — уточнил Чимин. И получил утвердительный кивок. По спинам лучших друзей пробежали крупные мурашки. Каждый раз открывая для себя всё новые и новые возможности магии их попутчика и бывшего заклятого врага парни приходили в неописуемый ужас. Этот мужчина мог едва ли не уничтожить целый мир просто щёлкнув пальцами! Чёрт… И он до сих пор не захватил царство живых?! До сих пор Мин Юнги не является самым главным тираном из дома Ралов, оставляя пальму первенства своему недоумку-братцу, что грезит о мировом господстве? Что за?.. Пак хотел спросить об этом Юнги, но… не смог. Язык элементарно не повернулся. Он вдруг вспомнил, к чему привёл их последний разговор, когда тема коснулась Идона, и парню не хотелось… Нет, дело не в инстинкте самосохранения. Исповедник не желал обидеть Лорда Рала вновь. И всё же глаза донсена сказали всё вместо него. Мин даже голову не повернул, останавливаясь на верхушке холма, с которого было видно небольшое поселение. Он просто почувствовал, как чей-то взгляд прожигает его щёку. Любопытство не доводит до добра, однако… — Если вам интересно… — прошептал волшебник. — Это моя последняя жизнь. Если я умру, но обо мне никто не вспомнит — я никогда не смогу вернуться в мир живых вновь. Я просто исчезну, наблюдая, как моё имя постепенно забывают… Стиснув зубы и мотнув головой, Чимин вдруг взял мужчину за руку и не сильно сжал её, переплетая свои немножко пухленькие с холодными и длинными пальцами колдуна. Великого колдуна. — Мин Юнги… — медленно изрёк Исповедник, смотря в глаза старшему. — Не скажу за других. Но Я тебя уже никогда не забуду…