А ведь мы должны друг друга ненавидеть...

— Нет. Парень остановился у дверей, недоумённо оборачиваясь на сердитого младшего. — Что ты сказал? — вскинул бровь блондин, скрещивая руки на груди. — «Нет»? Мне? — Ты видишь в этой комнате других социально неадаптированных придурков с раздутым самомнением и огромнейшей манией величия? — отзеркалил жест мальчишка, незаметно сжимая кулаки. — Тебе, тебе. Я больше не собираюсь потакать твоим желаниям, не буду сидеть в четырёх стенах лишь по твоей прихоти. Я — живой человек, а не твоя персональная игрушка. И ты больше не будешь играть со мной. Идон усмехнулся, проводя большим пальцем по нижней губе и прикрывая двери, прежде чем подойти к младшему братику и… нежно погладить его по голове. Юнги задержал дыхание, смотря прямо перед собой и стараясь хоть иногда дышать, чтобы не умереть от кислородного голодания. Когда брат подходил к нему настолько близко — малышу становилось действительно не по себе. Вся спесь и язвительность исчезли. Ведь ничего хорошего после «нежностей» не происходило. — Прости меня, дитя… — мягко произнёс братик, целуя донсена в висок и убирая руку на его плечи. — Я правда вёл себя, как эгоист. Ты человек, ты не игрушка. Мой маленький Юнги растёт, взрослеет, тебе нужно больше свободы, да? Хочешь заниматься магией с мамочкой и папочкой спокойно и в любое время, а не тайком от меня, верно? Мин нервно сглотнул, не осознавая, что начинает дрожать от страха. Мама… папа… Почему он заговорил про них? Только не… Пожалуйста, не надо… — Д… да?.. — больше вопросительно ответил Юнги, чем утвердительно, и покосился на брата. — Хён, а может, ты нас просто отпустишь?.. Ну… Я обещаю, что мы никогда не появимся в Д’Харе. Будем жить где-нибудь в Срединных Землях… Тихонечко… Клянусь, я не буду использовать свою силу против тебя, никогда-никогда! — Испугался… — с улыбкой прошептал на ушко маленького колдуна Рал, обнимая донсена со спины и кладя подбородок на его плечо. — Я верю тебе, сладенький, верю. Ты всё это выполнишь. Но вот твой дар… И наша кровь… Они тебе не позволят усидеть на месте. В тебе всегда будет жить сила дома Ралов, жажда убийства и завоевания. Они — часть тебя. И от этого ты никогда не избавишься. А я не стану так рисковать, нет-нет. Мне хватило примера нашего прадеда, когда ему пришлось биться с тремя братьями насмерть за право стать Магистром. — Я не хочу с тобой драться, хён… — чуть не плача сказал мальчик, растеряв остатки храбрости, с которой буквально только что дерзил старшему. — Я хочу просто жить… Мне плохо тут, в четырёх стенах… Это словно каменная клетка, хён… Пожалуйста, я же ничего плохого тебе не сделал… Отпусти нас… — Не-мо-гу, родной, я просто не-мо-гу… — промурлыкал на ушко ребёнку парень, гладя брата по боку. — Тебе я доверяю, а твоим мамочке с папочкой — нет. Кто знает, что в их головах? Это ты мне родной, я тебя люблю, а они — чужие. — Но это же мама с папой… — шмыгнул носом Мин, настораживаясь ласковым интонациям и словам Идона. — Моя мама же… Тебе тётя… — Она меня не любит, я ведь всего лишь сын её брата, — цокнул языком Рал. — Брата, ставшего в её глазах тираном… Хотя на этот счёт я бы с ней поспорил, но не суть. Мальчик вжал голову в плечи, когда хён снова взлохматил его волосы и направился к двери. — Я всю жизнь, что ли, должен пробыть здесь?.. — непонимающе взмахнул руками Юнги. — Но хён, я не хочу! Ты же сказал, что любишь меня! Если любишь — так отпусти… Идон сжал ручку двери стараясь унять раздражение, переросшее в ярость. Этот маленький нытик конкретно его достал! Уже и дерзит, и просится на свободу. А ведь он ещё ребёнок, даже не подросток. Сколько же проблем от него будет в шестнадцать?.. Хм… Зато одной проблемой можно решить две другие. И надолго приструнить первую… — Не могу отпустить, — повторил Идон, улыбаясь ему через плечо. — Но пойдём со мной. Поиграем. — Я не хочу играть с тобой. — А ты поиграешь не со мной… Не бойся, Юнги-я. Ты эту игру в жизни не забудешь… Чимин шёл по следу Лорда Рала, смутно представляя себе, как оправдается перед старшим, когда тот заметит, что его покой был очень нагло нарушен одним непослушным донсеном. Парень обходил выступающие корни деревьев и поросшие мхом камни, изредка отодвигая колючие ветки в сторону, чтобы не били по лицу. Он правда боялся чужой реакции, но… Да пусть лучше ударит, чем останется один в каком-то таком состоянии, как выразился Джин. Выйдя на небольшую полянку, хорошо освещаемую лунным светом, Чимин заметил сидящего на траве Мина. Прислонившись спиной к большому камню и откинув на него голову, Юнги прикрыл глаза, стараясь подавить кошмары, мелькающие перед его взором. Но они не поддавались, а наоборот, казалось, только усиливались. Каждое движение, каждый крик… С каждым разом сон выглядел более реальным. Да и сон ли? Видение? Ожившее воспоминание? — Хён?.. — тихонько позвал Чимин, робко приближаясь к тяжело дышащему другу. Рал вздрогнул, вскидывая голову и стирая скатившуюся по щеке слезу рукавом. Это было неожиданно, но, вообще-то, необходимо. Кошмар притупился, вынуждая колдуна хоть как-то контактировать с реальностью. Однако, с другой стороны, было так стыдно перед Паком… Он не должен видеть своего бывшего врага в таком состоянии. Злорадствовать бы мальчишка не стал, наверное, но всё равно неприятно. — Чимин-и, уйди, пожалуйста… — охрипшим голосом попросил Мин, устало проводя рукой по лбу, покрывшемуся испариной и отодвигая воротник в сторону, чувствуя нехватку кислорода в организме. — Я не хочу, чтобы ты… — Юнги, тебе плохо, — подойдя ближе, Исповедник опустился перед Лордом на колени и осел на пятки, осторожно гладя его по всклоченным волосам. Кто-то явно пытался их вырвать некоторое время назад. Неужели всё так серьёзно? — Ты не должен сейчас оставаться один. — Вообще-то, я специально остаюсь один, чтобы никому не причинить вред… — нервно улыбнулся маг, сцепляя руки в замок и прикрывая глаза обратно. — Не смотри на меня, Мин-и… И лучше уйди… — Хён, помнишь, ты просил как-то Намджуна не отнимать у меня хлеб? — с ласковой улыбкой спросил младший, продолжая гладить тёмные волосы Хозяина Морд-Сит. — Что исповедь — это моя работа. Помнишь ведь? — Конечно, помню, — кивнул волшебник. — Джун ведь весь оставшийся день попрекал меня тем, что его не кормят и даже корочки чёрствого хлеба не оставили, изверги. Попробуй забудь эти нарочитые завывания и подстрекательства мужа на «обидки-обидки». Чёрт, взрослый человек, а ведёт себя, как дитя малое… Чимин мысленно порадовался прогрессу. Отвлекающий манёвр сработал, он хоть немного расслабился. Совсем замять тему произошедшего, к сожалению, было бы не эффективно… Но лучше к ней переходить, всё-таки, не с самого начала. — Просто он твой друг, — пожал плечами Пак. — И ему, как и всем нам, хотелось бы почаще видеть твою улыбку. Не ехидную, не злую, не коварную. А вот такую, как сейчас. Пусть и немного усталую, зато искреннюю. — Ой, брось… — отмахнулся Юнги, пряча лицо в ладони. — Вы какие-то слишком странные. Я сомневаюсь в вашей адекватности, честное слово. Вроде как встретил нормальных людей, брыкаются, дерзят, ненавидят меня. Так нет, сейчас уже друзья. И кое-кто даже в бой одного не пускает. Дожил… Младший хихикнул, подсаживаясь ближе и обнимая хёна за плечи. Хорошо… Может быть, сейчас?.. — Возвращаясь к моему первому вопросу… Я Исповедник, Юнги. И ты можешь рассказать мне обо всём. Мне Создателем дарована сила отпускать любые грехи. Я могу облегчить твою ношу. Расскажи мне, что тебя так тревожит? В данный момент… Мужчина напрягся, стискивая зубы и прикусывая нижнюю губу едва ли не до крови. Проклятие… Он был не готов. Не готов говорить, обсуждать это с кем-то… Не готов потерять настоящее из-за прошлого… — Чимин, прошу, не надо… — в последний раз попросил Рал, прижимая кулак к губам. — Тебе не понравится эта история… Умоляю, не заставляй… Пак зарылся носом в густые волосы и поцеловал мужчину в висок, нежно гладя по холодному плечу. Бедняжка, он весь прозяб. Нельзя оставаться долго вдали от огня. Но хён, кажется, даже не замечал собственного состояния. Оно его волновало в последнюю очередь. — Я не заставляю, Юнги-я… — тихо произнёс Мин-и, кладя голову волшебника себе на плечо. — Ты должен сам решиться на это. Если не захочешь обсуждать прошлое со мной — я пойму и принуждать к разговору не стану, честно. Но я хочу, чтобы ты поделился со мной своей болью. Я правда хочу тебе помочь, и это, к сожалению, единственный способ, которым я владею… Мину было откровенно не по себе. Мышцы сводило от внутреннего напряжения, сердце кололо, голова отчаянно кружилась. Ему стало так плохо, что Юнги был уверен: одно слово — и он упадёт в обморок, если не в кому или летаргический сон. — Расти в доме Ралов… Такой участи не пожелаешь никому… — тихо начал Лорд, садясь прямо и опуская обе руки себе на колени. — Идон не знал любви с самого рождения. Его всегда готовили к тому, что он займёт трон, что он станет великим Магистром после своего отца. Но любовь? К чему она? Семья — это хлам, мусор, она не нужна. Семейных ценностей Ралы не знают. Особенно в этом доме издавно процветало братоубийство. Поэтому, когда родился я, все знали, что моя смерть — просто вопрос времени, — Пак прижал сложенные вместе ладошки к пухлым губам, нервно сглатывая. Неужели хён правда жил в страхе смерти каждый свой день? В страхе смерти от руки собственного брата?.. — И оттого было удивительно, что временами Идон-и… Вёл себя нормально. Как обычный хён. Он приходил играть со мной, водил меня гулять. Только обижался на мои вопросы о магии, не любил, когда я много времени проводил с родителями. Вскоре я понял, что он относится ко мне не как к «любимому донсену», а как к обычной игрушке. Которую можно где-нибудь забыть, нарочно оставить, забросить куда-то. С которой можно играть в любые игры. Выкручивать руки, проверять степень болевого порога, заставлять читать книжки вслух. А потом я ему тоже надоел. Без пяти минут Магистр решил, что от меня нет никакой пользы. Я остаюсь лишь… Как память. И воспоминаниями грею его чёрную душу, а вот личным присутствием раздражаю. Я ждал, когда он избавится от меня. Правда. Я даже хотел приблизить этот момент. Начал дерзить, пытаться самостоятельно убежать. Лишь бы это просто кончилось. Я даже несколько раз умолял его просто нас с родителями отпустить в Срединные Земли. Клялся, что никогда не вернусь сюда и трон в жизни не займу. Потому что… Да я даже не готов к этому! Я не политик, я не завоеватель… Я никто. Я просто волшебник, компетентный в своей силе настолько, насколько это возможно. Но этот факт никак не поможет мне разобраться с государственными делами. Я не понимаю ничерта во внешней и внутренней политике страны, которой управляет моя семья более сотни поколений! И нет смысла отрицать, что Идон сейчас находится на своём месте. Только вот Ралы никогда никому не доверяют на слово. А особенно родственникам… — мужчина коснулся ладонью своего лба, пытаясь унять назойливый ураган, круживший в голове от волнения. Момент истины, что ли?.. — Я пытался вывести брата из себя… Но совсем забыл, что с ним нельзя так играть. И поэтому, когда я в последний раз начал доставать его своим поведением, не слушаться, дерзить и проситься на волю… Идон сказал, что поиграет со мной. А точнее, что играть с его игрушками буду я, — голос сорвался. Чимин осторожно коснулся плеча Мина, удостовериваясь, что он ещё в состоянии говорить. Колдун ответил слабым кивком. Теперь-то он обязан довести всё до конца… — Мы пришли в комнату, где находились мои родители. Я не знаю, что они там делали. Папа читал, мама смотрела в окно… Когда мы вошли, Идон остановился возле дверного косяка, пропуская меня вперёд и дал в руки кри… кривой кинжал… — новый вздох. — Сказал: «Ты же хотел поиграть без меня? Прошу. И ни в чём себе не отказывай, любимый братик…» Исповедник в ужасе отшатнулся от Лорда Рала, обхватывая голову руками и во все глаза глядя на еле сдерживающего истерику волшебника. Уже одна фраза Магистра Рала поясняла всё. Но без подробностей, о которых в данную секунду Юнги молчать был просто не в силах. Его несло и остановиться Мин не мог. — Я наложил на отца заклинание оцепенения, прежде чем уронить маму на стол и начать вы… вырезать ей ногти на левой руке… — на грани произносил мужчина, мыслями находясь уже далеко не здесь. — Отец всё видел, но не мог помешать мне. А я не мог остановиться… Я всё осознавал, понимаешь?! Всё! Всё, что натворил! И я не хотел! Но меня… Мной словно играли! Как… куклой… — маг царапнул землю, даже не осознавая этого. — Я убил маму… Я порезал ей вены на руках… исполосовал внутреннюю сторону бедра… А затем перерезал ей горло… На глазах у папы, который вскоре оказался на её месте… — тело забила дрожь. — Я содрал кожу с его правой руки, обнажая мышцы и кости… Надрезал ухо… А после… Я видел сквозь собственные слёзы, как этот проклятый кинжал вонзается в его сердце. Видел, как он испускает свой последний вздох… К-как души покидали их тела… И слышал, как Идон смеялся надо мной! — запустив руки в волосы, Юнги наклонился вперёд, падая на колени и упираясь лбом в траву. — Хвалил, говоря, что мы «отлично поиграли»! А потом выслал меня из замка к чёртовой матери! Отправил в храм Джандралин под предлогом, что мне «действительно нужно личное пространство». Эта тварь заставила меня убить любимых родителей собственными руками! А я не смог даже попытаться ему противостоять! Я допустил произошедшее своими выходками, я сам их убил! Я во всём виноват!.. Чимин никогда не видел прежде, как плачет Юнги. Он даже представить себе не мог, что этот мужчина может рыдать в истерике и проклинать самого себя. Ему не верилось в то, что всё рассказанное хёном — правда. Но Исповеднику не солгать… И ложь в словах старшего он не почувствовал. Ни в одном. К сожалению. — Милостивые Духи… — прохрипел донсен, подползая к хёну и поднимая его в сидячее положение, чтобы хоть попытаться привести мага в чувства. — Юнги, прошу, взгляни на меня. Пожалуйста, посмотри… — умолял младший, стирая горькие слёзы с раскрасневшихся от истерики щёк Мина. — Это правда ужасно… Мне очень жаль, что я всё-таки вынудил тебя рассказать об этом. Я сочувствую тебе… То, что случилось с твоими мамой и папой… Просто ужасно и Идон заслуживает всех мук Подземного Мира за это с последующим забвением. Мы позаботимся о том, что этот ублюдок ответит за всю боль, которую причинил Новому Миру, Срединным Землям, нам всем. И тебе. Обещаю, мы отомстим. Но ты не должен винить себя в произошедшем. Возможно, в тот момент, когда твои родители умирали… Они всё же понимали, что это с ними делаешь не ты. Я ведь помню твои рассказы о них, это очень умные люди. Уверен, они догадались, что дело здесь не в тебе, а в Идоне, которому они давненько мешали… Просто тем, что оставались живы. Или же он отчего-то решил таким образом проучить тебя за непослушание. Но если бы даже ты вёл себя идеально — не думаю, что тебе бы удалось этого избежать. Рано или поздно, но Магистр исполнил бы свой жестокий замысел. Поэтому не казнись, Юнги… Ведь это не последняя их жизнь, правда? Давай будем оптимистами. Они переродятся и будут жить вновь. Вдали от Идона и его сумасшедших игр. Пожалуйста, хён… Истерика медленно отступала. Подавшись вперёд, колдун обнял Исповедника, прижимая его к себе и утыкаясь лбом в чужую шею, чтобы окончательно успокоиться. Голова теперь гудела от слёз, что не удивительно, ведь подобного не случалось уже много лет. Но вместе с этой болью пришло… облегчение?.. Так странно… Ещё никому из своих близких друзей Юнги не рассказывал эту историю так подробно. Никто не знал, через что на самом деле пришлось пройти маленькому мальчику с «не той» фамилией. Они руководствовались лишь догадками. И только два человека на земле знали правду от и до. — Ты не чудовище, Юнги… — шептал Чимин, гладя его по голове, спине, плечам… — Твоя жестокость — это не проявление тирании из-за генов фамилии твоей матери. Это лишь защита, чтобы вновь не было так больно. Но не бойся… Не бойся быть слабым, хён… Хотя бы со мной. Ты ведь знаешь, видишь, я не буду смеяться, не попытаюсь задеть поглубже. Я не предам тебя. Прошу… Будь со мной самим собой… Мин немного отстранился, садясь на пятки и нежно проводя большим пальцем по щеке Исповедника. Шоколадные глаза лучились поддержкой и заботой, мягкие руки продолжали ездить по его плечам, успокаивая. Исповедники видят ложь. Но и сами лгать не умеют. — Не оставляй меня… — шёпотом попросил мужчина, привлекая Мин-и вновь в свои объятия. — Хоть ты… Не покидай меня… — Ни за что…