Семья

      Сыроежкин чуть не поседел, пока с супругой объяснялся. Майка причитала и плакала, что чёртов робот отнимает у них сына, что если б не её болезнь этого кошмара бы не было, что Сергей — бездушная скотина, продает собственного ребёнка, что они оба неудачники и лучше бы она умерла тогда, четыре года назад, и не видела бы всего этого кошмара, а теперь мальчик смотрит на них как на чужих, цепляется за Эла и никого, кроме андроида за авторитет не признаёт.       У Сергея от всего этого разболелось сердце, ну не само сердце, межрёберная невралгия обострилась, и одышка началась — пришлось очередной раз ингалятором прыскаться. Но итог разговора был очевиден — Майя согласилась на вариант сделки с недвижимостью, предложенный Элом. В результате Сыроежкины становились владельцами трёхкомнатной квартиры в новостройке, а их сын теперь и на ночь переезжал в соседнюю с новой жилплощадь — в свою будущую единичку к Электронику. Постоянная регистрация у него, естественно, планировалась с родителями. «Ты тоже ведь его продаёшь», — хотел сказать жене Сергей, но сдержался, решил не обострять.       Когда сделка была, наконец, оформлена, Сыроежкины с детьми и Элек с Сашей переехали на новое место, семья (а в неё по факту теперь входил и Электроник) решила отметить новоселье. Позвали Гусевых. Макар Степанович и Зоя Александровна были их бывшими одноклассниками и единственными друзьями (кроме Эла, разумеется, но он с некоторых пор стал практически родственником), которые сохранились у Сергея и Майи.       Гусевы поженились сразу после школы — в восемнадцать лет, и одного за другим родили двух детей — девочек. Дочки пошли по маминым стопам и, едва достигнув совершеннолетия, обе выскочили замуж. За солидных, между прочим, мужчин. В плане финансовой состоятельности солидных. И жили, соответственно, отдельно от родителей.       Зоя Гусева, в девичестве Кукушкина, посвятив юность воспитанию детей, карьеру начала делать поздно, но зато успешно — работала врачом в частной клинике. Майка, бывшая спортсменка, а по образованию педагог-психолог, ей и восхищалась, и завидовала одновременно. К тому же и выглядела Зоя лучше — красота в определенном возрасте прямо пропорциональна затраченным на неё средствам.       Схожие с супругой чувства испытывал и Сергей, но уже по отношению к Макару. Гусев, как и его знаменитый однофамилец, был хоккеистом. В молодости, конечно. Играл он неплохо, несколько сезонов даже выступал за Монреаль Канадиенс. Потом вернулся в КХЛ, а потом получил травму колена, и быстро переквалифицировался в весьма успешного хоккейного тренера одного из московских клубов.       Серёга откровенно завидовал другу — успеху и признанию, которых тот добился благодаря своим способностям, любимой работе, которой тот посвящал всего себя, уровню доходов… Сам Сергей своей профессиональной деятельностью доволен не был, работал только ради денег, которых эта работа давала весьма немного. Любимого дела у него не было, он не знал, чего хочет в жизни. Подозревал, что уже ничего… Он даже не хотел поначалу звать Гусевых в гости — чувствовал себя на их фоне абсолютным ничтожеством. Но Майка настояла…       Макар с Зоей естественно не знали всех подробностей неожиданного переезда Сыроежкиных и Громова. И о проблемах «дележа» Сыроежкина-младшего тоже не догадывались. Поэтому они искренне поздравляли друзей, надарили им кучу подарков, Зойка в компании Элека развлекала малыша, Майка со старшими хлопотала в плане закусок, а Серёга просто… пил.       — Что случилось, Сыроега? Ты чего убитый такой? — участливо поинтересовался у друга Гусь.       Когда-то Серёжа был весёлым шебутным мальчишкой, готовым ввязаться в любую авантюру. Неплохо играл на гитаре и даже сочинял песенки. Но школьные годы давно прошли, груз ответственности за семью, вечная нехватка денег и трудности в профессиональном плане изменили его. Теперь это был мрачноватый, неудовлетворённый жизнью пессимист, мечты которого давно разбились, амбиции сдулись, а моральная усталость достигла такого предела, что ложась иной раз спать, Сергей надеялся не проснуться.       — Всё в порядке, Макар, всё в порядке, — похлопал друга по плечу Сергей.       Гусев насторожился — одно то, что Сыроежкин назвал его по имени, говорило о том, что ни хера у Серёги не в порядке. Впрочем, Макар уже и забыл, когда Серёга в последний раз называл его Гусем. Лет десять назад, не меньше.       — Серёг, расскажи, может помогу чем, — они стояли на балконе, Сергей курил, а Макар обнимал его за плечи и заглядывал в глаза.       — Чем ты мне поможешь? Денег дашь? Так долги отдавать надо. Или подаришь? Мне тут подарил уже один, много подарил. Только такие подарки ещё дороже обходятся, — Серёгу спьяну несло, он готов был вывалить на приятеля всё, что накопилось у него на душе. — А может, ты меня на двадцать пять лет назад вернёшь, чтоб я молодой был, красивый и здоровый? — при этих словах Сыроежкин закашлялся, выбросил сигарету, и потянулся за ингалятором. Макар во все глаза смотрел на друга.       — Давно это у тебя? — Гусев кивнул на ингалятор.       — Года два наверное, — пожал плечами Серёжа.       — Тебе нельзя курить… Плохо же получается…       — Мне жить нельзя — у меня плохо получается, — тяжело вздохнул Серёжа.       — Что ты такое говоришь?! — Гусев не узнавал своего старого приятеля.       — Я неудачник, Макар, чмо, у которого можно отобрать ребенка, а он даже возразить не сможет. Такие как я вообще не должны размножаться.       — Ты пьян, Сыроега, ты несёшь бред, — Макар порывисто обнял друга и прижал его к себе. То, что это не совсем пьяный бред, Макар понимал отлично — в глазах у Серёги стояли слёзы, и он прилагал видимые усилия, чтобы не разрыдаться.       Серёжа вцепился в пиджак Гусева и всё-таки не смог сдержаться — его трясло, слёзы лились потоком, ему было и жалко себя, и в тоже время он себя ненавидел — слабак, который всю жизнь плыл по течению не достоин ни жалости, ни сочувствия. Сергей не должен был жениться на Майке — она заслуживала лучшего. Он должен был ещё в десятом классе признаться человеку, в которого был влюблён. Пусть тот и побил бы его, но это был бы поступок. Серёже не следовало идти на инженерную специальность, ему стоило бы заняться музыкой или литературой. Возможно, он и не достиг бы больших высот, но у него было бы любимое занятие. А теперь уже слишком поздно что-то менять. И ещё Сергей никогда не должен был принимать помощь Эла. Она ему не по карману. К тому же, это подло. Эл влюблён в него ещё со школы, пусть он никогда и не признавался, но Серёжа всегда это знал. Принимая его деньги или любое другое участие, Сыроежкин просто нагло эксплуатировал чувства Электроника. Что ж, теперь Эл взял своё — за всё надо платить, как говориться.       Сергею в итоге удалось взять себя в руки, он отпрянул от Гусева, вытер рукавом глаза и быстрым шагом пошёл в свою комнату, буркнув по дороге Майке, что он перебрал и ему надо полежать.       Макар, обескураженный Серёжиными откровениями и его явным депрессивным настроем, ещё некоторое время провёл на балконе, переваривая происшедшее, и тоже вернулся в квартиру.       Эл стоял молча, прижимая к себе висевшего на нём Сашку, изображал внимательного слушателя для Зои и думал, что больше всего на свете он сейчас хочет пойти к Серёже, обнять его, сказать какой он хороший и замечательный, как сильно он его любит и как хочет хоть чем-нибудь помочь. Элек видел из окна всю сцену на балконе. Он не слышал слов, но понял суть — Серёже очень плохо. От этого было больно и самому Элу. Неужели, Серёжа так страдает из-за ребёнка? Тем не менее, отдать Сашу Эл не сможет. Это выше его сил, мальчик давно стал частью его самого. Электроник постарался, чтобы будучи с ним, мальчик физически находился рядом со своими родителями. Серёжа и Майя теперь оба в непосредственной близости от своего сына. И Эл теперь тоже рядом с Серёжей. Он знает, что Майя не любит его. Но старшие дети и сам Сергей относятся к Элеку хорошо. Кто знает, может, Электроник тоже сможет стать с ними одной семьёй? Во всяком случае, он приложит для этого все усилия.

***

      Сергей приходил поздно. Он не звонил в квартиру Эла, просто открывал дверь своими ключами — Электроник сам сделал по комплекту и Серёже, и Майе. Но Майя бывала редко — после работы у неё начиналась беготня — надо было ходить по магазинам, готовить еду к приходу старших, которые тоже задерживались, немного прибираться, следить, чтобы дети не опоздали к репетиторам и на свои кружки… К тому же Саша с Элом часто в это время гулял.       — Привет, Серёжа!       — Привет, пап!       Электроник и Сашка одновременно повернули головы в Серёжину сторону. «И ни один не подошёл», — с горечью отметил про себя Сергей и плюхнулся в большое мягкое кресло при входе в комнату.       — И вам привет, — заставил себя улыбнуться Серёжа. Он устал и на эмоции просто не хватало сил. — Ну же, Саша, иди обними своего папу, — он протянул руки, а сын оторвался от строительства огромной и хитросплетенной икеевской железной дороги и залез к нему на колени. Посидел так, прижимаясь к нему несколько секунд и побежал обратно, достраивать свои мосты и тоннели.       — Я сейчас тебя покормлю, Серёжа, буквально пару минут, — Эл сидел за компьютером с двумя огромными мониторами и работал. Сергей даже не пытался посмотреть, что у него там на дисплеях — он всё равно в этом ничего не понимал. Сначала Сергей и не заметил, что голоден, но после слов Электроника в животе у него заурчало. Единственное, вставать и тащиться сейчас в кухню было жутко лень.       — Я принесу тебе сюда, — словно прочитав его мысли, сказал Электроник. И действительно, притащил из кухни большой поднос с ужином.       — Спасибо тебе, — Сергей, наевшись, поблагодарил друга и ещё больше растёкся по креслу. — Как прошёл ваш день?       — Мы были в зоопарке, — ответил малыш.       — Да, как обычно, — пожал плечами Эл. — Сходили на развивашки с утра, поели, погуляли. В зоопарк, вот, съездили. И в Икею.       — Нам не хватало паровозиков и развилок, — пояснил Саша.       — А ты как, Серёж? — поинтересовался Эл.       — Я? Работал, слушал выговор от руководства, потом претензии от заказчиков, потом просидел полдня в архиве, искал старые документы, а в конце дня начальник объявил, что следующие полгода мы сидим без премии, так как контора здорово накосячила и теперь несёт убытки. Всё как обычно.       — Серёж? Может, тебе сменить работу?       — Эл… Я старый и никому не нужный, мне через полгода сорок лет.       — Ты специалист, Серёжа, у тебя большой опыт…       — Таких специалистов вузы каждый год выпускают сотнями только в одной Москве, а то, чем я занимаюсь последние пару лет, никакого особого опыта не требует. Я уже давно никто, Эл… И у меня просто нет сил искать что-то новое, бегать по собеседованиям, унижаться, адаптироваться в новом коллективе… Так что, никуда я не пойду.       — Серёж… — Элу опять было больно за друга.       — Эл, можно, я включу телек? — Сережа больше не хотел обсуждать неприятные ему вещи, он хотел отвлечься.       — Конечно, вот пульт, — Элек дал ему пульт и снова уставился в монитор. Минут через пятнадцать к нему на колени залез Сашка и стал шептать в ухо:       — Эл, папа спит. Его надо положить в кровать…       Электроник оглянулся — Серёжа на самом деле спал, запрокинув голову на спинку кресла, пульт валялся рядом на ковре, по телевизору диктор бубнил новости. Эл посмотрел на спящего близнеца, вздохнул, ссадил с себя Сашку и подошёл к креслу. Сергей выглядел таким милым, что Эл невольно улыбнулся.       — Сейчас мы его уложим, — подмигнул он малышу.       — Я помогу, — мальчик подошёл и стащил с отца тапки. — Теперь неси.       Эл легко подхватил Сергея на руки и медленно пошёл к кровати. Отпускать его не хотелось — слишком приятен был этот физический контакт. Но он всё же уложил двойника и укрыл его пледом.       — Надо позвонить твоей маме, — вздохнул Элек.       — Тогда она его заберёт, а я не хочу. Пусть папа спит здесь! Пожалуйста, Эл, — заныл малыш.       — Ладно, я позвоню ей через полчаса.       Через полчаса спал не только Серёжа, но и Сашка, который закончил наконец со своей железной дорогой и приполз под бок к отцу. «Надо позвонить Майе», — подумал Эл и вместо того, чтобы набрать номер, улёгся на кровать сам. Уж пять-то минут он может себе позволить полежать рядом с любимыми людьми? Главное, не представлять, что они так и живут — втроём: он, Сашка и Серёжа… А как было бы здорово!.. Эл не удержался, протянул руку и легко погладил друга по голове, потом по плечу, по груди… Сергей издал во сне какой-то мурлыкающий звук и перевернулся на другой бок. Электроник вздохнул, закрыл на несколько секунд глаза, потом решительно встал, подошёл к своему столу и взял телефон.