Семья

      Не зря Майка не хотела переезжать. Близкое соседство с Элом было выгодно только на первый взгляд. Сашу на буднях ей удавалось повидать не более получаса в день, зато супруг её с боями выторговал себе право каждую ночь с пятницы на субботу проводить в квартире андроида. Мотивировал он это тем, что нечего детям наблюдать пьяного папашу — они, мол, уже большие, всё понимают, и ни к чему хорошему это не приведёт. На резонный Майкин аргумент, что младшему тоже, как бы, видеть такое не полагается, Сергей отвечал, что к его приходу он уже спит. И вовсе он не дышит на ребёнка алкогольными парами — ребенок спит у стеночки, его Эл закрывает. А сам Серёга с краю ложится. Вариант «не пить вообще» он даже не рассматривал.       Не выдержав, Майя пошла к Электронику ругаться. Войдя в квартиру и оглядев комнату, она естественно задержала своё внимание на кровати. Вот тут, значит, и спит её муж по пятницам. С Элом вместе. И ребёнок при них!       — Эл, почему у ребенка нет даже своей кроватки? — вырвалось у Майи после представшей перед её воображением картины. — Раз уж он теперь спит у тебя? Только не говори мне, что места не хватает — у тебя огромная комната, или, прости Господи, — денег!       — Май, кровать есть. Просто, она разобранная стоит в кладовке. Я соберу её, как только Саша сможет спать один. Пока он боится. Вспомни, когда он ночевал у вас, то тоже не лежал отдельно, приходил спать в вашу постель.       — Он был меньше!       — Всего лишь на несколько месяцев, Майя. Мы, ведь, не так давно переехали.       — Всё равно, это неправильно. То, что ты делаешь — это неправильно! У ребенка должно быть своё пространство. А у него даже коляски своей не было!       — Ну зачем ему была нужна коляска? Коляски вообще нужны не детям, а родителям, которым тяжело и неудобно носить малышей на себе. Мне было не тяжело, сейчас такие рюкзачки удобные есть. А Сашке очень важно было чувствовать постоянный контакт с человеком, он же ведь был лишён даже грудного вскармливания, только…       — Эл! — Майка взвыла. — Ты же знаешь, я не могла его кормить, мне кололи специальные препараты, которые несовместимы кормлением, а ты попрекаешь меня этим!       — Нет же, Май! Ни в коем случае! И в мыслях не было ничего такого, — Электронику всегда было тяжело общаться с женщинами, а с Майей особенно. Они катастрофически не понимали и не слышали друг друга. — Я говорю об этом просто как о факте. Саше нужно было то, что я делал.       — Ладно… это уже в прошлом, в конце концов. Но почему ты не даёшь нам устроить ребёнка в детский сад? Задурил Серёже всю голову, что даже он согласен, чтобы Саша был до школы с тобой! — Майю несло куда-то не туда, но раз уж она взялась высказывать претензии…       — Ну подумай логически, Майя, — Эла так вымотал этот разговор, что он готов был спрятаться куда-нибудь или сбежать из собственного дома, только бы не выносить присутствие этой женщины. — Зачем Саше детский сад, если я работаю из дома? Что ему там делать? Терпеть присутствие полутора-двух десятков посторонних детей каждый день по 8 часов и слушать крики воспитательниц, которые физически не могут уделять должное внимание такому количеству малышей и которым, по большому счёту, наплевать на них?       — Ты не пробиваем, Эл… — вздохнула Майя. Аргументы были разумными, она где-то даже была с ними согласна, но сам факт, что ребенок проводит круглые сутки с андроидом, заставлял её ревновать. — Но в школу-то он, надеюсь, пойдёт? Или ты будешь продавливать Серёже идею о семейном обучении, как сейчас модно?       — Что ты, Май! Школа — это очень важно, — согласился Электроник, внезапно загрустив. Ему вспомнились собственные школьные годы — они без преувеличения были самыми счастливыми в его жизни. Больше он никогда не был так близок с Серёжей. Кроме того, у них тогда действительно были друзья… — Конечно, пойдёт. Тут рядом хорошая школа есть, я уже узнавал.       — Ну, слава тебе, Господи! — закатила глаза Майка. — Но я вообще-то изначально к тебе по другому вопросу пришла.       — Хорошо, Май, только мне скоро за Сашей идти, он в детской студии сейчас. Пойдёшь со мной?       — Я не могу, — расстроилась Майя, — я Женьке обещала, что сегодня пойду её выступление смотреть. Концерт у них в театралке, мне скоро выдвигаться пора. Но я тебе в двух словах скажу — Эл, сделай так, чтобы Серёжа спал по пятницам дома.       — Я… я… попробую, Май. Но не обещаю. Он сам решает такие вещи.       — Эл, — строго сказала женщина, — когда тебе что-то нужно, ты Землю готов перевернуть, чтобы своего добиться. И ты прекрасно умеешь решать за других. Особенно — за моего мужа. Так что, пожалуйста, будь добр!       Эл шёл за Сашей и думал, что Майя, в общем-то, права. Он действительно, готов был из кожи вон вылезти, чтобы добиться своего. Например, Саши. Электроник ради того, чтобы заполучить ребенка себе, цинично воспользовался тяжёлым положением в Серёжиной семье. Если бы он действительно хотел лишь помочь Сыроежкиным, он бы поступил по-другому. Например, оплатил им няню. Или сам стал бы этой нянькой, но не так как он это сделал — он бы помогал Майе у них же дома. В перерывах между больницами Майя разрывалась между хозяйством и минимальным присмотром за старшими, которых возвращали на это время родственники. Теоретически, Эл вполне мог бы взять на себя эти хлопоты, а у Майи бы оставалось больше времени и сил на младенца. Когда, наконец, болезнь через год мучительного лечения отступила, Майя вышла на работу — денег семье катастрофически не хватало. Зарабатывала супруга Сергея немного, но для них это тоже были ощутимые деньги. При желании Эл имел возможность материально подсобить Сергею, и Майе не пришлось бы так рано выходить на работу, и она могла бы заниматься ребёнком сама. Только вот Электроник предпочёл сделать по-другому — он фактически взял на себя уход и содержание Саши, но никакой финансовой помощи семье не оказал. Конечно, упрекнуть его за это никто не в праве — Эл им не обязан помогать вообще никак. Но чисто по-человечески… Впрочем, чисто по-человечески андроид и поступил — воспользовался ситуацией ради собственной выгоды. В конце концов, он их не заставлял, Сыроежкины сами отдали ему ребёнка. А потом просто не смогли забрать — Саша очень привязался к Электронику, ни на минуту не отпускал от себя. При необходимости Эл даже в офис с ним ездил. И Сашины родители, скрепя сердце не стали их разлучать. Они всегда действовали в интересах сына.       Самое удивительное, что полностью осознавая, что поступил несколько подло, Элек ни капли не раскаивался в содеянном. Он исполнил свою заветную мечту (одну из двух) — он стал отцом. Фактически. Да, Элек не опекун, не биологический отец, но для Саши он — единственный родитель. Ребёнок привязан к нему до крайности. И Эл постарается, чтобы так было и дальше. Конечно, особую ценность малышу в глазах Эла придавало и то, что это не просто чей-то ребёнок, это — ребёнок человека, которым он одержим всю свою жизнь. Собственно, и к старшим Серёжиным детям, близнецам Женям, Эл тоже всегда испытывал слабость, стараясь стать им и близким другом, и настоящим родственником одновременно. А Саша… он же — точная копия Серёжи. Ну и Эла теперь. Нет, чтобы не случилось, он его никогда никому не отдаст. Даже отцу.       Впрочем, на счёт Сашиного отца у Эла тоже были планы. На самом деле, он вовсе не хотел разлучать его с сыном, он хотел совсем другого — стать с ними одной семьёй. С Сашей, Серёжей, обоими Женями… Только Майя туда не очень вписывалась. Во всяком случае, в качестве Серёжиной жены. Что с этим делать, Эл пока не придумал, но как заполучить себе чуть больше Серёжиного внимания и времени — сообразил.       Элу опять помог случай. Мучимый кризисом среднего возраста и неурядицами на работе, Сыроежкин по пятницам пил. «Так — я счастлив, хотя бы несколько часов в неделю», — отвечал он на упрёки супруги и лучшего друга. И вот, в одну из пятниц, здорово перебрав и замёрзнув в соседнем парке, где Сергей, скрываясь от полицейских патрулей, экономно предавался пьянству, он перепутал квартиры и ввалился вместо родного дома к Электронику. Ввалился в буквальном смысле — упал прямо в прихожей. Элек, порадовавшись, что Сашка уже спит и всего этого непотребства не видит, потащил Сергея в ванную, где того вывернуло, потом оказалось, что он ещё и уделался в процессе, и Элу пришлось его раздевать, мыть и стирать одежду. А лёжа в ванной Сергей умудрился ещё и заснуть. В итоге, отмытого и спящего друга, Эл устроил на своей кровати, где уже давно спал Сашка, а сам написал Майке, что Сергей спит пьяный у него и совершенно не транспортабелен. Уже через две минуты Майя была в квартире Электроника. Убедилась, что тот говорит правду, чуть не заплакала от досады и, так ничего и не сказав, вернулась к себе.       На утро, страдающий от похмелья Сыроежкин, выслушал от Электроника всё (почти всё) о том, что произошло с ним вчера, устыдился, в очередной раз пообещал себе и Элу больше не пить, потом подумал и добавил: «много не пить», а Элек ему сказал:       — Знаешь, нехорошо это, что Майя и твои старшие видят тебя в таком состоянии. Как бы Женька, глядя на папу, сам не пристрастился. Да и дочка уважать не будет. Про Майю я не говорю, она тебя всяким примет, но всё же мужчине перед женщиной терять человеческий вид не стоит. Пьянство романтике не способствует. А Сашка тут спит уже в это время. Так что, лучше бы тебе к семье утром возвращаться, когда ты бодрый и свежий.       — И ты со мной возиться будешь? — с сомнением спросил Сергей. — Тебе не противно?       — Буду. Не противно.       В следующую пятницу Сыроежкин так напиваться не стал, но Майке написал, что отоспится у Эла, чтоб перед детьми не позориться. Утром он, конечно, много «хороших» слов в свой адрес от супруги услышал, но и на следующей неделе всё равно остался у Электроника. Неожиданно, такое положение дел Сергею пришлось по душе. Он расслаблялся в обществе андроида. Иногда даже успевал поиграть с Сашкой, пока тот не засыпал. А так, Эл кормил его ужином, потом Серёжа надевал наушники и слушал песни на Ютюбе, которые ему были под настроение, иногда смотрел видосики… Эл всё это время работал, нотаций ему не читал, ни в чём не упрекал и вообще не лез, только приносил попить и поесть, если Серёжа просил. А потом, видимо, Сыроежкин вырубался. Просыпался утром он всегда раздетым и под одеялом, в обнимку с сыном. Элек в это время уже или сидел за компом, или на кухне готовил завтрак.       Правда, иногда Серёжа просыпался и ночью тоже. Но уверен в этом он не был, потому что происходящее больше напоминало сон, чем явь. Во сне или в полудрёме ему казалось, что лежит он, прижавшись всем телом к Электронику, иногда уткнувшись ему в шею, иногда у него на груди. А Эл обнимает его, нежно поглаживает по спине и целует в висок. А иногда и в губы. Такое тоже один раз приснилось Серёже — будто он лежал на спине, а Эл — почти полностью на нём. И легко касался его губ своими. В принципе, такие сны Серёжу не удивляли, ему всю жизнь снилось нечто подобное — достаточно целомудренные ласки с тем же Электроником или с человеком, в которого он долгое время был влюблён. Просто, на этот раз всё было как-то уж слишком реалистично. Сыроежкин подумал даже, что может и не сны это вовсе. Подумал-подумал, да и решил, что если даже и целует его Эл иногда, спящего, то от Серёжи явно не убудет. Зато целый вечер он отдыхает душой — его никто не дёргает, ни в чем не упрекает, не вызывает чувство вины и не заставляет себя чувствовать неудачником. И если уж за такой отдых надо дать себя поцеловать лучшему другу, то ему не жалко. Уж что-что, а насиловать его Эл точно не будет. Даже смешно.       Понятно, что при таком раскладе у Майи не было ни единого шанса, что Электроник выполнит её просьбу. Более того, она стала замечать, что в субботу утром её муж вовсе не похож на человека сильно злоупотребившего накануне. Но Сергей, тем не менее, неизменно оставался на вечер пятницы и последующую ночь у Эла.       В выходные Сыроежкины теперь всегда были вместе, в полном составе. Родители наслаждались общением с Сашей, он играл и гулял с ними и со своими старшими… периодически поглядывая на Электроника. Да, Элек проводил с ними каждую субботу и воскресенье. И все ему были только рады. Кроме Майки, разумеется. Конечно, сначала она протестовала. Но когда в первую же субботу, проведённую без своего Эла, малыш устроил дикую истерику с требованием вернуть его домой или привести Эла сюда и выдал температуру на нервной почве, матери ничего не оставалось делать, как позвать Электроника. Сашка тут же успокоился, забрался к нему на ручки и отказывался слезать, пока они не вернулись к себе. На следующее утро малыш был полностью здоров, но когда родители опять пришли за ним, он снова вцепился в своего воспитателя и заявил, что пойдёт только с Элом. Пришлось опять идти на уступки — ведь не будешь же издеваться над собственным ребёнком.       Сыроежкин смотрел в такие минуты на Электроника и никак не мог отделаться от мысли, что отец из него вышел гораздо лучше, чем из самого Сергея. И от этого ему делалось совсем тоскливо. Его двойник Элек — это улучшенная во всех отношениях версия самого Сергея. Умный, честный, смелый, успешный, сильный и духом, и телом, целеустремлённый и способный почти ко всем видам деятельности. Верный друг, а теперь ещё и идеальный отец. И такому человеку пытается диктовать условия и контролировать его личную жизнь неудачник вроде Сыроежкина. Абсурд же!       — Знаешь, — в одну из пятниц, расположившись в «своём» кресле у Электроника, сказал Сергей. — Я был не прав. Я не должен был требовать от тебя отказаться от личной жизни. Это была просто мелочная месть с моей стороны. Прости, ты волен спать с кем хочешь и не должен спрашивать у меня на это разрешения.       Эл, однако, на Серёжины извинения отреагировал странно. Он совсем не обрадовался этой новости, лишь горько усмехнулся. А потом стал смеяться, пока на глазах у него не выступили слёзы. Слёзы быстро перешли в с трудом сдерживаемые рыдания вперемешку с истерическим смехом, и Сергей испугался. Бросился к андроиду, стал обнимать его, говорить: «Прости, прости меня, Эл! Я не хотел тебя обидеть».       Что мог на это ответить ему Электроник? «Серёж, я уже которую неделю сплю с тем, с кем хочу. По пятницам! И не спрашиваю у тебя на это разрешение» или «Серёжа, это так больно, когда любимый человек говорит тебе — «Спи с кем хочешь». Кое-как Эл успокоился, ткнулся лбом в Серёжино плечо и сказал:       — Ну какая у меня может быть личная жизнь, Серёж? Я же всё время с Сашей.       — Ну… в выходные. Полдня, я думаю, Саша сможет без тебя…       — Сможет… Я не смогу… Не захочу… Не хочу я уже никаких свиданий, Серёж, наверное, тоже старый стал, — Эл всё так же прижимался к Сергею, вдыхал его запах и думал, что теперь не сможет уже больше обнимать других.       Узнав, каково это — лежать с Сережей под одним одеялом, без одежды, обнимать и целовать его, Элек уже не сможет быть ни с кем иным. Пусть Сергей и не помнит ничего, да и нечего в общем-то помнить, для Эла это слишком важно, слишком значимо. Крупицы интимности, которые он бережно хранит в памяти, и, которые совсем не хочется подменять суррогатом.       — Ложись спать, поздно уже, — Эл нехотя выпутался из Серёжиных объятий и сел за свой компьютер. — Я ещё поработаю.       Серёжа спорить не стал, пошёл умываться и готовиться ко сну. А за стеной, тем временем, Майя пила корвалол и недобрым словом поминала мужниного андроида. Удивительно, но вовсе даже не из-за любимого супруга. На этот раз «сюрприз» преподнес ей старший сын, Женя. И без дурного влияния «дядюшки Эла» тут явно не обошлось.