Семья

      — Серёжа, — Майя была встревожена, лицо у неё было опухшее, как у человека, который плакал на ночь глядя, и весь вид женщины говорил о том, что у них неприятности. — Я хочу поговорить с тобой о нашем сыне Жене.       — Что с ним? Где он? Он здоров? — забеспокоился Сыроежкин.       — Да, он у себя в комнате, спит, — успокоила мужа Майя. — И дочка тоже. В общем, прихожу я вчера с работы, а близнецы… только представь себе!.. Дерутся! И обзывают друг друга нехорошими словами.

***

      — Ах ты, пидарас! — Женя сидела верхом на брате, которого до этого умудрилась повалить на пол в гостиной и старалась дотянуться до его лица острыми наманикюренными ногтями. — Я тебе сейчас твою мордашку-то смазливую подправлю, ни один козёл на тебя больше не посмотрит!       — Завались, сука! — парень с трудом удерживал руки сестры на безопасном от себя расстоянии, потом ему всё же удалось скинуть её с себя, заломить за спину руку и прижать девушку лицом к полу.       — Ну-ка, разошлись! Быстро! — что есть силы гаркнула на разбушевавшихся подростков, только что вернувшаяся с работы, Майка. — Вы что себе позволяете, совсем сдурели? — уже чуть тише стала отчитывать детей женщина.       — Это что он себе позволяет! — Женя отряхиваясь и поправляя на себе одежду, бросала в сторону брата гневные взгляды. — Пидор несчастный!       — Это ещё что? Ты как с братом разговариваешь?! — возмутилась мать.       — А как я должна разговаривать с человеком, который увёл парня у родной сестры?! — в сердцах топнула ногой девушка.       — Женя, — обратилась Майя уже к сыну. О чём она говорит? — парень, скрестив руки на груди и насупившись, сидел на диване и молчал, сверля сестру презрительным взглядом.       — Чего молчишь, стыдно стало? — не унималась сестра. — А обжиматься с моим парнем, значит, не стыдно было?!       — Он не твой парень, — буркнул Женя. — Мы с ним встречаемся!       — Так, по порядку, — Майка чувствовала, как у неё уже скачет давление. — О чём и о ком речь? Сначала она, потом ты, — кивнула она поочередно сначала на дочь, потом на сына.       — Пожалуйста! У нас театралку отменили, ну, я домой вернулась. Дай, думаю, братика обрадую, вместе в игрушку какую-нибудь порубимся. Открываю дверь в его комнату, а там!.. А он!.. Он с моим Денисом обжимается! И целуется, взасос! А этот козёл, Денис, в смысле, Женьку за жопу мнёт! Вот! — Женя уже чуть не плакала от обиды.       — Женя, это правда? — с трудом переводя дыхание от волнения, обратилась Майя к сыну.       — Правда! — вспылил вдруг Женя. — Только Денис не её парень, он — мой! А Женька вечно сама за ним бегает!

***

      — Вот так вот, Серёжа. Наш сын — гей, — судорожно вздохнула Майка. — Я, конечно, не стала акцентировать внимание детей на этом факте. Просто сказала, чтобы они оба держались подальше от этого Дениса, раз он поступает нечестно и крутит любовь с ними обоими, но… ты сам понимаешь.       — Май, — Сергей тяжело плюхнулся на диван, у него на нервной почве стали дрожать колени. — Может, всё обойдется ещё… Ты же знаешь, молодёжь, подростки… Им свойственно экспериментировать. И в этом плане тоже.       — Серёж, я не знаю, эксперименты это или сформировавшаяся ориентация, но тут ясно прослеживается влияние… одного, известного нам… человека, скажем так.       — О чём ты, Майя? — о чём, вернее, о ком говорит супруга, Сергей и так догадывался. И всё-таки надеялся её разубедить.       — Серёж, у Электроника никогда не было женщин. За всю жизнь. Он ими вообще не интересовался. И он очень тесно общается с нашими детьми. Ты знаешь, в каком он у них авторитете. Это не могло не сказаться.       — Май, он просто очень скрытный, не любит никого посвящать в свою личную жизнь. И потом, не забывай, он — андроид. То есть, не совсем человек. Может, ему это и не надо вовсе. Может, он — асексуал.       — Ага, как же! — Майка не смогла скрыть злого сарказма. — Асексуал, который при виде моего мужа как течная сучка готов ему поставить свой зад. Или трахнуть — я уж не знаю, как именно он жаждет с тобой совокупиться, Серёжа, но то, что он хочет тебя — очевидно всем окружающим! — не выдержала женщина. Столько терпеть голодные взгляды Элека в сторону своего супруга и никак не реагировать на это ей было тяжело.       — Нет, Май. Не приплетай сюда Эла. Он любит меня, это верно. Но как друга. Или как брата — мы с ним генетически близнецы, как-никак. А ты готова его уже во всех смертных грехах обвинить. Причём здесь вообще он? — Сыроежкин готов был защищать друга от обвинений супруги не просто из симпатии к нему. Сергей всерьёз опасался, что на сына могла повлиять наследственность. Его дурная наследственность. Да, это всего лишь одна из теорий, но она не лучше и не хуже остальных. В конце концов, Электроника создали, используя его ДНК. И это ещё одно подтверждение Серёжиным догадкам.       «Даже гены у меня дурные», — на Сыроежкина опять накатила депрессия, появилось чувство ущербности и презрение к самому себе. А в такие минуты его всегда тянуло только в одно место — к Элу.       — Май, я за Сашей. Через час будем. Вы тут собирайтесь пока, сходим куда-нибудь, развеемся, — Серёже не терпелось прекратить неприятный разговор с женой.       — Ну иди, поплачься своему андроиду, — Майка обиделась, что серьезные проблемы её муж предпочитает обсуждать с Элеком, а не с ней. — Даже интересно, что он тебе скажет! — ответа она так и не дождалась, Сергей уже вышел.       Эл сидел на кровати и пытался одеть Сашку, который одеваться не хотел, а хотел играть, отбирая у Элека то майку, то носки, и со смехом закидывал их в дальний конец комнаты.       — Серёжа, — Эл не ожидал увидеть Сергея так быстро, но сдержать счастливую улыбку не смог.       — Эл, включи Сашке мультики, поговорить надо.       — Я возьму пульт! — малыш тут же побежал собирать по комнате свою одежду, по дороге схватив пульт от телевизора. А Элек повёл Сергея на кухню.       — Эл, Женя целовался с парнем, — Сергей сидел на кухне Эла, рассказывал о постигших его семью невзгодах и глядел куда-то в пустоту. — Его застукала сестра, потому что парень был её, и в результате близнецы подрались. Что мне делать, Эл? — Сыроежкин встряхнулся и посмотрел на друга.       — Это Майя тебе рассказала? — Эл взял Серёжину ладонь в свои и стал перебирать его пальцы. «Нервничает», — понял Сыроежкин.       — Да.       — И, небось, во всём обвиняет меня…       — Эл, я знаю, что ты не виноват.       — Не виноват… Но я знал, что Женя — гей, — Элек с опаской поднял глаза на друга.       — Да, может, никакой он не гей, просто слишком молод ещё, — Сергей говорил это больше для себя, чем для Эла.       — Он гей… — задумчиво протянул Элек. — Три года назад он пришёл ко мне и сказал, что влюбился в одноклассника. Некоего Дениса. А где-то через год после этого рассказал, что Денис тоже его любит. И даже поцеловал. Женя тогда был очень счастлив…       — Значит, это правда! — Сергей схватился за голову. — Он сказал, что Денис — его парень! — а потом до Сыроежкина дошло. — Эл, ты три года скрывал от меня это?!       — Серёж… пойми, я не мог, он доверился мне…       — Ну конечно! — Сергей даже вскочил из-за стола от негодования. — Кому ещё ребёнку довериться? Не отцу же с матерью! — было тошно, хотелось биться головой о стену и выть от обиды.       — Серёж, я, правда, не мог сказать, — Эл был напуган реакцией друга, но никаких других оправданий у него не было.       — Не мог… Не хотел! — Сергей почти перешёл на крик. — Эл! Ты просто хотел быть ближе моим детям, чем я, чем Майка! А мы же не монстры какие, мы вполне можем понять своих детей и не гнобить их из-за ориентации или чего-то ещё! Эл, как ты мог? Я же доверял тебе, Эл!       — Серёжа, постой, пожалуйста! — Электроник попытался остановить Сыроежкина, но тот выдернул свою руку и хлопнул дверью.       — Эл, тебе плохо? — Саша выключил свои мультики и бросился обнимать Элека.       — Серёжа… — Элек, совсем бледный, сел на кровать и крепко обнял Сашку.       — Папа ушёл. Вы поругались?       — Да…       — Он вернётся?       — Не знаю… Я такой дурак, Сашка!.. — Электроник взял телефон и стал набирать Сергея. Серёжин телефон был выключен. Позвонил Майе, узнал, что домой Сергей тоже не пришёл. Электроник уронил голову на руки и прошептал: «Надо ждать, Саш, надо ждать…»       Весь день просидел Эл, глядя в одну точку, только периодически отвлекаясь на Сашу и попытки дозвониться до Сергея. Приходила Майя, что-то говорила ему громким голосом, но он не слышал, только кивал и со всем соглашался.       — Если с ним что-нибудь случится, я тебе этого никогда не прощу! — Майка сама чуть не плакала. А Эл опять кивнул — если с Серёжей что-нибудь случится, он и сам себе этого не простит. Он вообще не знает, как тогда будет жить и будет ли вообще. Майя ведь отберёт у него Сашку…       Время шло, Эл почти выпал из реальности, когда Сашка вдруг выключил телевизор, который смотрел целый день, и стал трясти Электроника за руку:       — Стучат! Эл, кто-то ломится к нам в дверь, мне страшно!       Элек бросился к двери, открыл — на пороге, покачиваясь, стоял Сергей. Вид он имел жуткий — грязный, одежда порвана, на скуле ссадина, губа разбита, алкоголем разит за километр. И ни денег, ни документов, ни телефона при нём не было.       — Серёженька! Живой! — чуть не заплакал от радости андроид и крепко прижал к себе друга.       — Папа! — повис на отце малыш.       И опять Электроник повёл Серёжу отмываться, а потом обрабатывал его многочисленные ссадины и синяки, только теперь ему во всём помогал Сашка.       — Что же ты с ним делаешь?! — на этот раз Майя, которой позвонил Элек, как только привел её мужа в божеский вид, слёз не сдерживала, сидела на полу рядом с кроватью, гладила Серёжину руку и плакала. С другой стороны на кровати сидел Саша и тоже гладил папу. По волосам, жалел. — Что с ним случилось? Почему после разговора с тобой он ушёл пить?       — Я не знаю, Май, — Эл тяжело сглотнул противный комок в горле. У него тоже нервы стали ни к чёрту. — Мы поругались. Возможно, его побили. Или он упал. При нём не было телефона, денег и документов… Я вызову врача.       Оказалось, что у Сергея сотрясение, доктор открыл больничный, рекомендовал Сыроежкину лежать неделю и прописал лекарства. Элек достал из кладовки Сашину кровать, собрал её, сделал в комнате небольшую перестановку, соорудив из имеющейся мебели ребенку отдельный закуток с его вещами и игрушками, а сам стал ухаживать за больным.       Что с ним случилось накануне, Серёжа, которому на следующий день стало гораздо лучше, сказать не смог. Он так напился, что ничего не помнил, и к Элу добрался чисто на автопилоте. Зато долго извинялся, что вспылил, глупо себя повёл и опять доставляет лишние хлопоты Электронику.       Эл просил Серёжу перестать заниматься самобичеванием и заверял, что уход требуется минимальный, и ему это совсем не в тягость. На самом деле Электроник почти радовался, что так получилось. Почти — потому что Серёжино здоровье пострадало, а этого Элек совсем не хотел. Но ухаживать за близнецом ему было очень приятно — столько физического контакта на законных основаниях иначе он обеспечить себе не мог. К тому же, теперь каждую ночь он спал с Сережей на одной кровати. Серёжа не возражал, когда друг обнимал и прижимался к нему. Ночью Эл, убедившись, что Сергей крепко спит, целовал его лицо и губы, гладил плечи и грудь, перебирал волосы, а потом долго лежал прижавшись к любимому, пытался утихомирить бешено колотящееся в груди сердце и ждал, когда же схлынет возбуждение.       Однажды, за этим делом Эла увидел Сашка. Мальчик захотел посреди ночи в туалет и, проходя мимо кровати Электроника, остановился. Эл целовал его отца. Сергей спал, раскинувшись на спине, а Элек, практически улегшись на него сверху, покрывал поцелуями его лицо и шею.       — Ты любишь папу? — шёпотом спросил Саша. Он не был удивлён, ему просто было интересно, правильно ли он понимает происходящее.       — Очень, Саша, очень. Жить без него не могу, — наверное, Элеку не стоило говорить такие вещи ребёнку, но у него уже не было сил сдерживаться — чувства переполняли его.       По иронии судьбы, существо, родившееся в теле киборга, организма, помимо биологической составляющей, имеющего роботизированные компоненты и комбинированный интеллект, было очень эмоциональным и способным на глубокие переживания и сильные чувства. Эти черты Электроника раскрылись в полной мере не сразу, постепенно набирая силу в процессе его жизни и развития.       В то время как с его биологическим прототипом, Сергеем Сыроежкиным, происходил обратный процесс. Он эмоционально выгорал. От юношеского задора, бушевавшей в нём бури эмоций, стремлений и желаний, уже к тридцати пяти годам не осталось и следа. Он чувствовал себя пустым и слабым, потерявшим вкус к жизни, и до предела уставшим. Во многом действовал как автомат, где-то отмечая себе, что должен бы чувствовать то и это, и тут же забывая об этих выводах — апатия постепенно поглощала его. Сергей любил своих родителей, жену и лучшего друга Эла. Но это была совсем не та любовь, которую заслуживали эти люди. Он пытался делать им что-то хорошее, но без глубоких чувств интуиция молчала — получалось не то и не так. Наверное, по-настоящему искреннюю привязанность Серёжа испытывал только к своим детям, но и тут, объективно необоснованные мысли о собственной несостоятельности как отца, отравляли их отношения. Изредка, встречая свою бывшую, безответную по его мнению, любовь, что-то в груди у Сыроежкина ёкало, сжималось, болело… Но теперь это были лишь жалкие отголоски того сильного чувства, которое мучило его на протяжении почти двадцати лет. Сергей даже жалел о том, что всё прошло. Тогда он хотя бы чувствовал себя живым.       Серёжа вполне мог бы перебраться болеть в свою квартиру. Но предпочёл остаться у Электроника. И не только потому, что тут он был со своим младшим. Главное, здесь не было Майи, а значит, ничто не мешало ему морально разлагаться. Он пребывал в эмоциональном анабиозе и никто не пытался выдернуть его из этого кокона. Эл обхаживал Серёжу как в детстве, выполнял все его капризы. Только в этом отношении Сыроежкин стал с годами значительно скромнее, и лишний раз ничего не просил у Электроника. Он просто лежал и депрессовал — читать, слушать музыку и смотреть видео ему было пока нельзя. А ещё, и в этом Сыроежкин изо всех сил старался не признаваться себе, он оставался с Элеком ради их ночей. Естественно, он прекрасно знал, что делает Электроник, когда думает, что Серёжа крепко спит и ничего не чувствует. И Серёже это нравилось. Его ласкали и не требовали от него активных действий. Полноценного возбуждения он при этом не испытывал, но какое-то удовольствие получал. А, учитывая проблемы в интимной сфере, которые не первый год преследовали их с Майей, Серёже эти ласки были действительно нужны. С каждым разом ему всё больше хотелось ответить на поцелуи, самому обнять своего друга, прижаться к нему всем телом, приласкать, доставить удовольствие… И в одну из таких ночей он не стал сдерживаться.