Питер Паркер и его фантастические фейлы

***

      —… черта, Питер? — первое, что услышал Паркер, проснувшись. Возможно, это было тем, из-за чего он проснулся, но он не мог быть до конца в этом уверенным. В конце концов, он имел на это право — он же спал. — Какого, нахрен, черта тут происходит? — уверенный звонкий голос прорезал почти благословенную тишину. Питер поморщился, поежившись. Мэй-не-в-настроении — это ворох проблем, высосанных из пальца. Не то чтобы у Питера такого никогда не бывало, но ситуация неприятная.       — Какого конкретно черта, Мэй? — все же решил уточнить Питер, потому что ему нужно было как минимум знать, против чего предстоит выступать. Не то чтобы он хотел это делать, но, похоже, Мэй настроена воинственно. Он не прибрал разгром на кухне? Так не было разгрома — как и Питера не было весь предыдущий день дома. Взятки гладки.       — Того, что ты сейчас тискаешь, Питер! — яростный рык молотом ударил о его чувствительную «наковальню», заставив слабо поморщиться и вжаться хотя бы одним ухом в постель — во имя защиты барабанной перепонки. Пусть и одной — той, что была слева, все же досталось.       — Не понимаю, о чем ты, — флегматично отозвался подросток, успокоенно вздохнув.       — Питер! Ты чуть ли не на крови клялся, что все то, что про вас пишут — это пи… — Мэй сорвалась определенно на пике высказывания какой-нибудь нецензурщины: та последнее время отчего-то свято уверовала, что если ругаться не будет она — перестанет и Питер. Не очень логично, особенно если брать в расчет возраст, полную осознанность и давнюю независимость нецензурности его лексикона от теперь уже более скудного и можно сказать устаревшего лексикона дражайшей тетушки. — Это ложь! И что я вижу? — почти прокричала родственница, заставив Питера слабо поморщиться от звука, неприятно резанувшего по ушам.       — Не понимаю, о чем ты, Мэй, — повторил Питер, стараясь снова поймать ускользающий сон за хвост. Тот ловиться отказывался, и Питер еще более недовольно повозился на месте, надеясь найти более уютную для грядущего сна позу.       Кровать подозрительно странно дернулась, но Питер отчего-то не придал этому значение.       — Кажется, понимаю я, — такой же сонный голос раздался совсем рядом — и Питер без проблем идентифицировал его как мистерстарковский.       Парень застонал, сразу же осознав причину предъявленных тетушкой претензий.       Что ж…       — И я теперь тоже, знаете, — чуть виновато сказал Питер, но для себя почему-то решил не двигаться. От всего подальше — а от греха тем более. — Понимаю.       — Я искренне рада за вас обоих, — задушено выдохнула женщина, наверняка, в своем стиле взмахнув в стороны аккуратными подтянутыми руками. — Но, если сию же секунду мне кто-нибудь не объяснят происходящее, я за себя не ручаюсь, клянусь ебаным Господом. — Упс. Не выдержала все-таки.       Не то чтобы Питу жаль.       Питер ощутил, как теряет ориентацию в пространстве и будто бы падает — или же не будто бы, — а через секунду он уже определенно точно дышал в поясницу — заведомо известно, чью — и едва ли не касался ее кончиком носа. По всему предплечью распространилось ощущение прикосновения к нему оголенной кожи — Питер точно побоялся бы этого словосочетания! — торса мистера Старка.       О-он…       Он обнимал мистера Старка — это уже не новость, знаем, проходили, — но на данный момент он этим вроде как еще и наслаждался. И да, Питер отчего-то очень вовремя вспомнил, как встретил минувшим вечером наставника за собственной дверью, экипированным в «Питера Паркера» — довольно хреново, кстати, и это ввиду одной лишь комплекции — и еще помнил, что одет на тот фееричный без всяких сомнений момент был в милую такую пижамку. Образ которой непроизвольно всплыл в разуме — а потом и примерный образ того, как они, должно быть, выглядели в реальности — заставил глухо усмехнуться, все-таки уткнуться холодным носом в даже прошипевшего что-то в ответ на сие действие мистера Старка и истерично — но без лишних звуков — сжать частично оголенный бок пальцами.       — Обязательно, дорогая, — шероховатая ладонь вцепилась в уже расслабленные пальцы и без сопутствующих трудностей оторвала чужую руку от торса своего хозяина. — Как только я получу утреннюю чашку кофе — залог моих работающих мозгов, ты заполучишь всю историю в красках, ни мне, ни, полагаю, Питеру не жалко. Ни капли. — Питер в ответ на высказывание что-то лениво промычал, соглашаясь и разворачиваясь на спину, чтобы упереться сонным взглядом в белоснежный потолок и зацепить им же округлое плечо, заключенное в трикотажные объятия его собственной толстовки. Для этого пришлось еще и распутать ногу, бесцеремонно обвившую Старка ниже пояса, но это окажется как нельзя кстати, если им предстоит переться куда-нибудь на кухню ради проведенного под строгим и блюдущим целомудрие надзором кофепития.       — В твоих же интересах, чтобы мне понравился твой рассказ, Старк.       — Не сомневаюсь в этом почему-то, Мэй.       Игнорируемый взрослыми Питер недовольно нахмурился и раздраженно растер кулаком чешущийся глаз, усаживаясь и поджимая начинающие мерзнуть ноги под себя.

***

      Питер фыркнул себе в ладони, отплевываясь от попавшей в рот воды, смешанной с не смытой вовремя с уголков рта зубной пастой — довольно мерзкой, мятной, той самой, которую Питер тихо проклинал всякий раз, как Мэй брала им в пользование взамен прежней именно ее. Из зеркала на него смотрел явно не гордый и самодостаточный паук, а какой-то задрипанный, взъерошенный птенчик с горящими не потухшей после недавнего «веселого» пробуждения дикостью глазами.       Человек-птенец, а не Человек-паук, пора менять псевдоним на более подходящий, кудряшка Питти.       Подвернутые рукава отдаленно неприятно стягивали локти в плотные тиски, немного сковывая движения, но в целом Питеру было почти прекрасно — и даже перспектива очень серьезного разговора с тетей Мэй его не смущала, ибо он был чист и сердцем и душой, — а про мысли его никто говорить не станет. Тем более он сам.       Ну, а отбрехаться, если вдруг что пойдет не по плану, никогда не поздно.       Именно с таким настроем Питер поворачивал против часовой кран, прерывая быстрый поток хлещущей из него воды, вытирал влажное лицо «человеко-пауково»-багряным махровым полотенцем, задаренным ему лично Мэй по случаю ее окончательного принятия его геройского альтер-эго.       Вид пижамы, у самого воротника окроплённой частой россыпью влажных пятен от воды, привел лишь к мысли, что еще пара таких ночевок, и он привыкнет просыпаться в чужих — Старка, если вдаться в подробности, — объятиях, ибо сегодня его это как-то вообще не насторожило ни капли. Ни чуточки. Близость — да, заставила смутиться, но сам факт полноценного сна, проведенного рядом с ни много, ни мало — с самим Железным человеком! — вроде как радовал.       Питер вздохнул и повернул округлую дверную ручку, открывая себе путь наружу — и столкнулся взглядом с кажущимся отчего-то наглее обычного взглядом. Недоверчиво нахмурившись, парень невольно отступил на шаг назад, пытаясь вычленить хоть один разумный довод побыстрее смотаться на кухню, обойдя возможность не предвещающего ничего хорошего диалога.       — Питти, — будто дублируя его совсем недавние мысли, начал мистер Старк, и на пару секунд замолчал — исключительно чтобы перегруппироваться в пространстве и по-модельному грациозно припасть плечом к совсем недавно выкрашенному косяку. — Зацени-ка мой новый прикид. В твоем стиле, знаешь. — Пожалуй, более пафосной речи вперемешку с жаргоном он от мистера Старка еще ни разу не слышал.       Настороженный взгляд скользнул ниже, и следующее, что ощутил Питер, это обезоруживающий тандем из опалившего уши краской стыда и зубодробительного смущения — как-то же он, блин, откопал эту цацку у Пита в шкафу. Он сам-то стыдился ее лишний раз надевать, слишком уж провокационно — особенно для несовершеннолетнего протеже так вульгарно упомянутого золотой краской по красной ткани миллиардера.       «Я не гей, но Тони Старк — это Тони Старк» — гласила футболка, которая, Питер был абсолютно уверен, была заткнута куда подальше уже довольно давно, во избежание непреднамеренных надеваний второпях.       — О, Господи, зачем, мистер Старк… — откровенно проныл Питер, впечатывая ладонь в лицо — или наоборот? Не суть, одно важно — мистер Старк конкретно так прошерстил его шкаф, и Питеру остается только скупо радоваться, что все самое дорогое и самое неприличное у него припрятано в места покошернее. — У меня же куча одежды, почему она?       — Ну, у меня не было особого выбора, ты все же помельче, паукан, и эта футболка единственная оказалась мне по размеру, уж извиняй, — с насмешкой бросил наставник, поведя плечом, будто доказывая собственную правоту — но это Питер и без доказательств знал, футболка и впрямь была ему великовата.       — И все же вы перерыли половину моего шкафа, — Питер отвел взгляд в сторону, маскируя это сподвигнутое смущением действие раздраженным кривлянием губ.       Мистер Старк задумчиво помялся, потерявшись в мыслях, а после, будто вспыхнув всем телом от пришедшей в голову мысли, вскинулся и растянул рот в акульей усмешке, обнажая ровный ряд зубов:       — А ты школу прогулял.       Интересно, по чьей же вине? Нет, отвечать подобным образом равно признанию собственной, как ни крути, ошибки, а сейчас это будет форменным самонеуважением. Не то чтобы Питер себя сильно уважал, но просто так сдаваться Старку он точно не намерен… Не в этот раз.       — А вы спите со школьником, — на свой страх и риск козырнул Пит, шагнув вперед и в точности скопировал позу мистера Старка, прямо посмотрев тому в бессовестные глаза — глаза Питера тоже стали бессовестными, но нет, он не жалел. В конце концов, это ведь правда. Пусть и не в том смысле, что вовсю форсили СМИ.       — Туше, мистер Паркер, точно в цель, — хмыкнул тот. — Только это в обе стороны работает, так что, молодой человек, вы спите с миллиардером. Правда, это звучит уже не по-извращенски. Наверное, мне даже стоит тебя поздравить? — задумчиво прервал он себя. — Не каждая школьница может таким похвастать, а у тебя прямо все возможности. Только вот твоей тетушке нам предстоит доказать, что нас связывает абсолютное ничего, так что не судьба.       Питер не выдержал и рассмеялся, упав лбом на пристенок, скрывая раскрасневшуюся мордашку за стеной от всегда цепкого взгляда наставника тире лже любовника. Несколько секунд истеричного смеха, и Питер почти бодрячком вынырнул обратно, встречаясь горящими от сдерживаемого смеха глазами с заинтересованным взглядом наставника.       — А как думаете, — с придыханием, рвано дыша, вымолвил Питер, вцепившись пальцами где-то в районе солнечного сплетения, — если в качестве аргумента привести данную цитату, прокатит? Или Мэй устроит нам харакири?       — Тони Старк — это Тони Старк, — пространно вроде как согласился сам Тони Старк с утверждением. — И в то же время Мэй не самурай, но харакири…       — Это харакири, — выдохнул Питер окончание, вздрагивая и поворачивая голову в сторону, откуда через секунду вырулила уже более спокойная, нежели была, Мэй.       — Я не настолько огорчена, Питер, харакири — это уже перебор, не бойся, — вполне дружелюбно начала женщина, но прервалась, едва глянув на племянника. — Питер, боже, ты весь красный, ты что, рыдал в ванной, что ли? — напуганно воскликнула она, замерев на месте.       — Боже, нет, Мэй, нет, просто мистер Старк отвратительно шутит, ты знала?       — Все это знают, милый, — снисходительно сказала тетя Мэй, даже улыбнувшись.       Рядом задохнулся от рвущегося наружу недовольства Тони Старк.