Sweet hate

I stand tempted to throw it all away, So I sit and I Slowly lose my mind, Look for signs of you. Я ловлю себя на мысли, что мне всё это надоело, И теперь, я сижу и Медленно схожу с ума, Ищу всё, что напоминает о тебе. Earshot — Again

      Паркер в который раз убедился, что его сосед — настоящая сволочь, когда тот разбудил его в воскресное утро своим слишком ранним приходом. Спросонья выудив телефон из-под подушки, парень даже не сразу смог посчитать, что поспал чуть больше трех часов.       Так или иначе Артур мог понять позднее возвращение и тихие ругательства в коридоре. Когда немец пошел хлопать шкафчиками на кухне, открывая и закрывая их, то желание прикончить его на месте граничило с острой ленью и любовью к теплой мягкой постели. Но когда этот пидарас достаточно громко хлопнул чертовой дверью от холодильника, словно дверью камаза, у Артура окончательно сдали нервы.       Они жили с Джулианом вместе уже больше двух лет. Правильней сказать, что подавляющую часть этого времени вынужденно сосуществовали друг с другом. Но за эти годы Паркер знал и понимал собственного соседа лучше, чем мог бы кто-то другой. Пусть и раздражать друг друга стало смыслом жизни, последние пару месяцев Артур пребывал в легком унынии, связанным с расставанием с девушкой.       С Грейс Саммерс он встречался чуть больше года. Этой девушке даже удавалось совершить невозможное — поддерживать шаткий мир с Джулианом, который всех прежних временных пассий Паркера просто сживал со свету — чего только стоили его едкие шуточки и странные выходки, из-за которых девушки частенько уходили и ссорились с Артуром, настоятельно советуя ему «съехать от этого сукиного сына».       Постепенно даже в крепких на первый взгляд парах со временем появляются легкие прения и недовольство друг другом. Некоторые легко преодолевают такие сложности из-за сильных чувств, но иные понимают, что наступило время прекратить отношения до того, как проводить время друг с другом станет в тягость. Именно Грейс предложила расстаться мирно и по-хорошему, на что парень согласился исключительно из-за теплых чувств к ней. Хотя уже через месяц к Паркеру пришло осознание, что ему и одному хорошо живется, но зов плоти требовал своего. Даже Джулиан уже начинал стебать его насчет недотраха, получая каждый раз довольно красноречивый жест со средним пальцем или ответное предложение засунуть свои советы себе куда-нибудь подальше.       Веселой перепалки между ними с утра не получилось, потому как Артур был слишком сонным, а Джулиан своей страдающей от похмелья физиономией вызывал если не жалость, то хотя бы понимание и негласное решение отсрочить словесные баталии до вечера. Пока Паркер варил себе кофе и готовил омлет, немец все еще что-то пару раз выкрикнул ему — благо любимые наушники позволяли эти реплики не слушать.       Завтрак взбодрил Артура и хотя бы немного поднял ему настроение. Время, как ни странно, близилось к полудню, а нарушитель спокойствия, нагло дрыхнувший на диване, не вызывал у Паркера прежнего негатива. В конце концов, каждый раз он напоминал себе, что это было его решение снимать с этим чудом квартиру.       Поступив в университет, Артур начинал подумывать о том, что хочет съехать от родителей. Конкретно они ему ни коем образом не мешали, но вот сестры-близняшки превращали жизнь в ад, как и долгая дорога до кампуса. Промучившись почти полгода, катаясь на метро туда-сюда, Паркер познакомился на вечеринке с Джулианом. Очередная девушка Артура, имя которой он уже даже не мог вспомнить, уговорила его составить ей компанию. Море алкоголя, шумная музыка и дикие подростки. В какой-то момент устав от этого, Паркер вышел на балкон покурить, где и увидел Линденберга.       В расстегнутой куртке и с растрепанными волосами Джулиан выглядел довольно необычно. Тогда Паркер даже немного завис, не сразу понимая, что незнакомец небрежно выудил из кармана пачку сигарет, предлагая ему взять одну.       Там же на балконе они простояли довольно долго и разговорились — Линденберг жаловался на то, что его раздражает шумная жизнь в общежитии, Паркер поделился тем, что устал от своей семьи. Так вышло, что они прямо там и договорились о том, что могут снять квартиру вдвоем. Пожимая немцу руку, Артур заметил, как тот счастливо ему улыбнулся, отчего на щеке Джулиана появилась едва заметная ямочка. Первое впечатление о потенциальном соседе у Паркера было максимально положительным.       Возможно поначалу все люди стремятся показывать себя с лучшей стороны. Артур понимал, что они с Джулианом не стали исключением. С первого же дня они поделили обязанности по дому между собой — Паркер не давал им умереть с голода, забивая холодильник вполне сносной едой (он даже не догадывался, что только из-за его кулинарных талантов Джулиан все еще не торопился переезжать), тогда как Линденберг с дотошностью убирал все в квартире, ходил по магазинам за всякой бытовой мелочью и продуктами.       Идиллия закончилась через месяц. Пусть немец и стремился скрывать свои пристрастия, утаить их от человека, с которым живешь, оказалось не так-то просто. К тому же Паркер понимал, что отчасти и сам был виноват в произошедшем.       Весь первый месяц он уезжал домой на выходные, оставляя квартиру в распоряжении соседа, но в тот злополучный день почему-то остался. Почти не отлипая от ноутбука с какой-то бессмысленной, но безумно важной для него игрой-бродилкой, он не сразу услышал шум в коридоре, который сменил геолокацию на гостиную. Решив, что сосед мог просто-напросто перебрать и свалиться где-то возле дивана, Артур как добрый самаритянин пошел проверить, в чем же дело. Собственно там он и застыл с джойстиком на пороге, удивленно вглядываясь в то, как Линденберг — подумать только, этот вечный ледышка оказался не совсем заторможенным — прижимает к себе и жадно целует непонятное нечто. Назвать этого «парня» как-то иначе язык Паркера просто бы не повернулся. Когда Джулиан наконец-то заметил, что они уже не совсем одни, то нисколько не смутился и, посмотрев Артуру прямо в глаза, что-то ляпнул про то, что они не будут против компании. Пьяный и довольный паренек, почти висевший у него на шее, лишь согласно кивнул.       Паркер только ответил что-то грубое, захватил собственное пальто с вешалки и уехал. Находиться в квартире, когда за стенкой творится подобное, было тошно. С того момента началась странная и негласная вражда. Не то чтобы Артур был нетолерантен, но ветренность Линденберга его раздражала. Пусть тот никогда больше никого не приводил в их квартиру, даже воспоминаний о том единственном случае хватало для новой череды подколов и издевок.       Хрупкие мальчики наподобие увиденного в тот вечер в сознании Артура гораздо больше походили на гермафродитов. Паркер никогда не пытался понять, что с ненормальным соседом не так, раз Линденберга тянет на таких непонятных и бесполых созданий.       По мнению Артура парень должен был выглядеть как парень, даже с членом в заднице, девушка — как девушка. К тому же Артур даже сам пару раз спал с одним парнем еще в школе, но все равно был из той породы людей, которая предпочитает случайным связям нормальные отношения — пусть они даже и будут однополыми. Приводить же своих девушек в квартиру он считал нормальным, хотя те и не выдерживали пары дней с Джулианом — по этой причине ненависть к соседу в такие моменты зашкаливала до небывалых высот.       Собираясь на тренировку — Паркер был в сборной университета по баскетболу, — парень все-таки пихнул спящего соседа в голень. Джулиан даже не стал материться, что было довольно непривычно, а спокойно сел на диване, сонно потирая глаза и растерянно озираясь вокруг. Взгляд его не задержался на столе, потому как Паркер уже благополучно избавился от мусора.       — Пора вставать, алкоголик, — Паркер усмехнулся, замечая, как сосед лишь фыркнул на это, распуская стянутые резинкой светлые волосы и поправляя ладонью непослушные пряди.       Намеренно игнорируя чужое присутствие, Джулиан стянул с себя майку, оставив ее на спинке дивана, а затем прошел к тумбочке, доставая домашнюю одежду. На его спине в области лопаток осталось пару царапин, которые он уже вряд ли мог увидеть, но точно бы почувствовал в душе, когда коснулся их намыленной ладонью.       — Фу, — прокомментировал это Артур, рассматривая чужую исцарапанную спину. В сочетании с засосами на шее и чуть ниже ключиц это выглядело довольно эффектно и мерзко. — Даже видеть отвратительно. Сразу вспоминаю, какой же у тебя поганый вкус.       — Мои любовники тебя не касаются, так что завидуй молча, — нравоучительно подняв палец вверх, только и ответил Линденберг. — У меня хоть секс есть.       Артур только закатил глаза, показывая все свое отношение к этому «пидоризму», но сосед уже довольно бодро отправился в сторону ванной. Джулиан снова услышал вполне предсказуемый комментарий.       — Ха, да я бы такой херне даже присовывать побоялся, — крикнул вслед немцу Паркер. — Вдруг оно переломится после того, как ты его натянешь или даже залетит.       Вместо ответа Линденберг показал ему средний палец, скрываясь за дверью.       — Повторяешься, Джули, — Паркер усмехнулся и, подхватив свою сумку, все-таки отправился на тренировку.