Sweet hate

In Liebe lassen wir uns fallen Mit dir will ich heut' Nacht vergeh'n Küss' mich, als wär's das letzte Mal Wenn du jetzt gehst. Мы разрешаем себе влюбиться Эту ночь я хочу провести с тобой. Поцелуй меня словно в последний раз... Если сейчас ты уйдёшь. Oomph — Als Wär's Das Letzte Mal

      Накануне вечером Линденберг долго думал о Хуане Маркесе. В парнях немец разбирался всё-таки лучше Артура: сосед даже часто подшучивал над Джулианом, что у него гей-радар хорошо работает. Были времена, когда они даже пару раз вместе ходили в клубы и спорили на бесплатную выпивку, какой человек ориентации. Чаще всего это заканчивалось возмущенной руганью Артура из-за очередного проигрыша и бесплатным шотом для Джулиана.       И, если судить по прежним наблюдениям немца, шанс все же был и в случае Маркеса, но весьма и весьма слабый. Хуан был из верующей семьи, да и там, откуда он приехал, его ждала девушка, с которой они ежедневно общались в сети и даже писали друг другу письма. Парень очень скучал по ней, но при правильном подходе это могло быть на руку Паркеру. Сейчас Маркес был одинок, раз так дорожил знакомством даже с Джулианом — Линденберг знал про слухи о не только о своем отвратительном характере, но и о своей ориентации.       Джулиан ходил вместе с Хуаном на курс английской литературы, европейскую историю и французский язык. С последним у парня было не совсем все гладко. Так получилось, что на распределении в начале семестра их с Хуаном объединили в пару на этих занятиях, что и положило начало легкому приятельскому общению. Хотя немец уже жалел, что решил изучать ещё один язык: из-за итальянского ему было очень тяжело не путаться в произношении. Но каждый раз на занятиях Хуан добродушно помогал ему, а в прошлый раз даже принес забытые конспекты со своими дополнениями.       Раз у самого Джула были некоторые проблемы с французским, можно было бы попросить Хуана помочь ему, что тот уже сам не раз предлагал сделать. В среду у них все равно была совместная пара, вот там-то парень и мог попросить сокурсника позаниматься с ним дома. Возможно, что этот случайный спор был не такой уж и плохой затеей. Паркер теперь явно думал не мозгом, а кое-каким другим местом, так что при должном подходе можно было из него веревки вить. А Джулиану уж точно станет любо-дорого смотреть, как сосед будет готов во всем ему угодить.       Проснувшись утром в понедельник просто с замечательным настроением, Джулиан даже позволил себе немного лениво полежать какое-то время, рассматривая солнечный свет на потолке. Только потом, приподнимаясь на локтях, он прислушался к шуму на кухне. Вставать совершенно не хотелось, пусть приятный аромат кофе так и манил к себе. Паркер в этот раз вел себя необычайно тихо и даже прикрыл на кухню дверь, что было редкостью. Все-таки поднимаясь с дивана, немец отправился туда, чтобы проверить — не произошел ли конец света. Хотя Артур, судя по всему, воспринимал их спор слишком серьезно, потому и старался вести себя довольно мирно.       — У тебя был благородный порыв принести мне кофе в постель?       Артур бросил взгляд на соседа, застывшего на пороге. Тот стоял в одних боксерах, все ещё расчесывая собственные волосы пятерней. Словно нарочно Линденберг зевнул. Любой бы выглядел по-домашнему милым в такой ситуации.       Любой, но не Джулиан.       — И тебе доброе утро, чудовище, — Паркер налил кофе и соседу, поставив обе чашки на стол. — Ты бы хоть в ванную сходил, а то тебя словно в стогу всю ночь валяли.       Линденберг скептически приподнял бровь. Видимо, мысли о нейтралитете во время спора были явно ошибочными.       — У тебя на голове все гораздо хуже по утрам. Думаешь, я не видел твой хохолок перед тем, как ты его так заботливо укладываешь в ванной? Даже Грейс меньше времени на свой макияж тратила, — подколол Джулиан, замечая, что в этот раз Паркер даже не нахмурился от упоминания имени бывшей. Видимо, все-таки отпустило.       — Пей кофе, пока я не вылил его тебе на голову, — сквозь зубы выдавил из себя угрозу Артур. Для рыцаря, готового покорять сердце скромного натурала, он явно был слишком мрачным.       Джулиан обхватил пальцами горячую чашку, не отдергивая их, а в какой-то степени наслаждаясь легким покалыванием кончиков пальцев. Совершенно некстати немец вдруг вспомнил о Рождестве, которое он когда-то провел с Артуром и его семьей. Встряхнув головой, Линденберг постарался думать о настоящем, наконец-то решив посвятить соседа в свой гениальный план.       — В среду у меня совместная пара с Хуаном. Из-за того, что я не особо разбираюсь во французском, Маркес постоянно предлагал мне свою помощь. У него-то проблем нет никаких, но я все равно всегда отказывался от его предложения, — Джулиан заметил красноречивый взгляд соседа, словно говорящий ему сейчас, что он высокомерный ублюдок. — Но в этот раз хочу попросить Хуана о помощи сам. Он точно не будет против, так что ничего не заподозрит. Мы будем заниматься в гостиной, а ты как раз можешь принести нам кофе, например. Постепенно войдешь к нему в доверие, подружишься. В очередной такой день французского языка я просто не приду. Ты впустишь Маркеса, заверяя, что я скоро буду, а потом... Тебе не пять лет, остальной процесс ты сам знаешь.       Артур задумчиво закусил губу, буравя взглядом свою чашку и будто бы на время забывая, что собирался сделать глоток.       — А еще ты должен прибраться в своей комнате, — невозмутимо продолжил немец, — если с Хуаном у вас что-то получится, не хочу, чтобы ты меня позорил, трахаясь с ним в своем свинарнике.       Паркер был слишком возмущён такой оценкой собственного творческого беспорядка, потому даже не задумался над чужими словами о позоре.       — Между прочим, я не помешан на чистоте. И в спальне моей все нормально. Есть кровать — большая и мягкая, — на этих словах Артур мстительно заметил, как Джулиан морщится. — Ещё есть замок и изоляция от всяких гадких соседов.       Аппетит резко пропал. Линденберг даже и сам не мог объяснить, из-за чего вдруг так разозлился. Опустив чашку на стол и чудом не пролив ее содержимое, парень стремительно поднялся с места.       — До среды предлагаю тебе меня не бесить. Иначе спор отменяется.       Артур насмешливо посмотрел на немца снизу-вверх, сделал неспешный глоток кофе.       — Если ты не станешь мне помогать, технически проиграешь. Джули, тебе не пять лет, остальной процесс ты сам знаешь.       Последними словами Паркер будто бы нарочно спародировал Линденберга. Даже чуточку нахмурился, как любил иногда делать Джулиан, чтобы вышло правдоподобнее.       — Пошёл ты.       Настроение Линденберга было безнадежно испорчено. В ванной он очень долго умывался холодной водой, стараясь то ли взбодриться, то ли заморозить собственные руки до такой степени, чтобы пальцы не гнулись. Есть после приятных запахов кухни хотелось просто ужасно, но он решил перехватить что-нибудь по дороге в университет.       А еще парень вдруг отчетливо понял, что впервые они с Артуром поспорили не на какую-нибудь мелочь, напрямую связанную с ними, а на вполне живого человека. Улыбчивый и добродушный Маркес даже и не догадывался, что на владение его пятой точкой уже есть претенденты.       Осознание этого действительно выбивало из колеи. Все скрытое рано или поздно становится явным: Хуан наверняка мог догадаться об этом дурацком споре. И пусть Джулиан всего лишь выступал во всей этой ситуации в роли сводника, но это его вину нисколько не умаляло. Хотя Паркер тоже хорош: придумал такое, взял немца на слабо и...       Линденберг вышел из ванной мрачным и каким-то поникшим. Почти на автоматизме он одевался, будто бы не замечая Артура, который сел на самый краешек дивана и буравил странным взглядом чужую спину.       — Джулиан?       Если бы немец не был так погружен в собственные мысли, он бы пошутил, что отметит день в календаре — Паркер почти никогда не называл его полным именем. Но в ту минуту Линденберг только посмотрел на соседа мрачно и почти нескрываемой ненавистью.       — Хуан мне правда понравился, знаешь ли. Я бы и без спора может быть попробовал с ним начать общаться, — Артур произнес это так виновато и вместе с тем уверенно, на что Джулиан скептически приподнял брови.       Немец по натуре был слишком циничен. Ему казалось, что та короткая встреча вряд ли могла спровоцировать у Артура любовь с первого взгляда. Но теперь, когда Паркер, с неловкостью заламывая пальцы, поднялся и явно пошел убираться в собственную комнату, в душе Джулиана поселилось легкое сомнение и странное чувство раздражения. Линденберг подумал, что такие эмоции наверняка напоминают ревность. Правда тут же выбросил эти мысли из головы.       Артур всегда был тем еще придурком, вряд ли способным понять и оценить нечто подобное.