Sweet hate

Something's wrong. Trying to conquer these fears. I thought were gone. And it's been so long. Что-то не так. Пытался победить свои страхи, Я думал, что они ушли. И это было так давно. Earshot — Wait

      Артур практически считал минуты до среды: даже рождественские подарки он не ждал с таким предвкушением, как обещанной встречи с Хуаном. С самого утра в день икс Паркер находился в состоянии крайнего возбуждения. Мало того, что проснулся в шесть утра (хотя это не удивительно, учитывая, что лег он в этот раз даже до полуночи), так еще и почти час он провел в ванной, долго рассматривая собственное отражение в зеркале. Артур критически осмотрел себя со всех сторон, похлопал по впалому животу, побрился, укладывал несколько раз волосы в различных вариациях, то смывая гель, то снова нанося его на волосы. То поднимал челку, то убирал набок, то аккуратно зачесывался, то создавал на голове творческий хаос. Несмотря на то, что дело Хуана еще не выгорело, Артур уже находился в состоянии легкой эйфории от предвкушения. Он достал из шкафа черные, чуть зауженные брюки со стрелками, которые ему когда-то подарила мать с мыслью, что однажды её сын пойдёт в них на своё первое собеседование, и черную рубашку с красным галстуком. Артур знал, что чёрный цвет ему очень идёт.       Пропорционально росту радостного нетерпения Паркера его сосед с каждым днем становился все более мрачным. В среду утром Линденберг как-то совсем уныло ковырял вилкой омлет и молчал.       — Будут последние наставления, о великий покоритель мужских сердец? Хотя правильнее было бы сказать покоритель задниц.       — Постарайся не налажать, — в голосе Джулиана прозвучала почти несвойственная мягкость, но потом, опомнившись, он добавил. — Хотя о чем это я? Чтобы ты и без косяков — это что-то на грани фантастики. Даже твой прикид портит все впечатление, будто ты сразу собрался делать ему предложение руки и сердца. Нормальные люди так дома не одеваются.       Паркер в ответ только фыркнул, в душе понимая, что сосед все же немного прав. Но даже если бы возле дома сейчас начался метеоритный дождь или и вовсе конец света, он бы со своей фирменной белозубой улыбкой спокойно прикрыл окно, спасаясь от шума и совершенно не беспокоясь ни о чем. Линденберга же чужая эйфория настораживала, как и то, что сосед решил даже в этот день не ходить на учебу — хотя в его состоянии это было как минимум оправдано.       Когда немец наконец-то ушёл в университет, время стало тянуться нестерпимо долго. Артур успел десяток раз посмотреть на себя в зеркало и расслабить галстук на шее, а потом и вовсе отбросить его куда-то за спинку кровати. Несколько раз он снимал наушники, отрываясь от игры только для того, чтобы вслушаться в царящую в квартире тишину. Пусть он и знал примерное время прихода соседа, могли случиться счастливые обстоятельства, заставившие его явиться раньше. Вскоре Паркер поймал себя на том, что выключил ноутбук и теперь нервно мерит шагами кухню, думая о том, что смена собственных предпочтений не стала для него таким уж страшным потрясением. Девушки и сейчас не переставали интересовать его, но стоило попробовать что-то новое, пока он был так молод. Артур ценил в себе незашоренность взглядов, а еще снова подумал о том, что следовало бы навсегда забыть.       Вспомнил те рождественские поцелуи с Джулианом.       Тогда Паркер даже не воспринимал это как измену собственной девушке. Да и поднять настроение заторможенному после травмы соседу было... приятно. Иногда люди хотят почувствовать себя кем-то другими, но не самими собой: для Артура та ночь стала именно такой. Пусть он однажды в порыве злости и заявил Джулиану, что это было всего лишь жалостью к нему, но на самом деле за произошедшим скрывалось нечто большее — признаваться в этом даже самому себе было немного жутко.       Когда наконец-то послышался щелчок замка и тихие голоса из коридора, Паркер заставил себя выждать еще одну минуту, прежде чем отправиться в гостиную. Как и ожидалось, Хуан оказался идеальным. Сейчас у Артура появилась прекрасная возможность нормально рассмотреть его: тот был ниже Артура почти на полголовы и довольно худощавым. Тёмные чуть вьющиеся волосы Маркеса побуждали желание коснуться их, карие глаза казались почти чёрными, а улыбка на пухлых чувственных губах покоряла, заставляя улыбаться в ответ.       — Паркер, ты завис?       Ядовитый голос и машущая перед глазами рука заставили переключиться на немца, заметить его фирменный насмешливый взгляд с выгнутой бровью. Хуан же тихо засмеялся. Пожалуй, Джулиан стал для Паркера единственным якорем, помогающим перестать так откровенно пялиться на парня.       — Привет, ребята, — Артур нервно потянулся к волосам, поправляя их и стараясь игнорировать взгляд соседа. — А у меня тренировку отменили, я вот дома остался.       Понятно было, что последняя фраза предназначалась скорей Линденбергу, но парень сказал её почему-то глядя на Хуана. Паркер понимал, что нельзя смотреть на их гостя так оценивающе и долго, но любому дураку понятно, чем чаще он повторял себе установку не смотреть, тем настойчивей взгляд все равно устремлялся к запрещенному объекту — в данном случае к Маркесу. Человеческая психология, чтоб ее.       — Как я тебе уже говорил, Хуан, это Артур — мой сосед, с которым мы ежедневно отравляем жизнь друг другу, — с торжественностью сказал Линденберг, будто бы не слышал насмешливого фырканья.       — Приятно познакомиться, — тихо вклинился в разговор Хуан, протягивая руку для рукопожатия.       Паркер с легким трепетом обхватил протянутую ладонь.       — Не стану вам мешать. Не хотите кофе? — Артур неохотно отпустил чужую руку, наблюдая, как Хуан уже удобно устроился на диване и что-то искал в своей сумке.       — От кофе я никогда не откажусь, дорогой, — неожиданно ответил Джулиан. — Но только сахар мне не клади, ибо я не хочу как в прошлый раз пить вместо него коричневый сироп.       — Еще и командует, надо же, — Паркер скривился, несильно пихнув соседа в плечо, но тут же развернулся на пятках и усмехнулся, — как скажешь, принцесса. Никакого сахара — для тебя только цианид.       Последнее было явно лишним. Испуганный взгляд Хуана оставил у Артура неприятный осадок на душе, как и странное разочарование — было бы очень грустно, если бы тот не понимал шуток. С Линденбергом они вечно раздражали и цепляли друг друга, а с годами такое поведение стало в порядке вещей. К тому же любой понял бы, что фраза про цианид — ложь. В конце концов, Паркер любил варить кофе, потому он уж точно бы не стал портить напиток богов ядом.       Для первого раза не стоило быть навязчивым, потому Артур действительно сварил кофе — не удержался и положил Джулиану пару ложек сахара, зная, как тот будет все время кривиться, пока пьёт — и, оставив увлеченным парням чашки, отправился в свою комнату. Образцовый порядок сделал её чужой и неуютной, но Паркера больше волновало то, что происходит за стенкой — разобрать слова было нереально, но вот грубый смех Джулиана можно было услышать даже так. Ревниво прислонив голову к стене, Артур сидел в абсолютной тишине, уныло отвечая на сообщения приятелей и лениво листая новостную ленту.       — Хуан возможно не заметил, как ты его раздевал взглядом и мысленно раскладывал на моём диване, но впредь постарайся так не пялиться, Штирлиц.       Артур почти открыл рот от удивления: Джулиан стоял на пороге его святая-святых, скрестив руки на груди. Видимо, что в силу привычки прятаться от сестер, Паркер всегда закрывал дверь, а немец практически никогда к нему не заходил. Помнится, когда они только заселялись и вежливо пожимали друг другу руки, то Артур сам говорил, мол все всегда двери открыты. То есть не всегда, а после дождичка в четверг. Но они же в Лондоне, где часто идут дожди. Четверги случаются еще чаще. Хотя сути это не меняло, да и Джулиан обычно даже не заглядывал в приоткрытую дверь, обитая исключительно на своем диване или кресле.       — Думаю, что Хуан ни о чем не догадывается, — как ни в чем не бывало продолжал немец. — Я договорился заниматься пока каждую среду и субботу, так что готовься к новой встрече, Золушка! Укладывай свои волосы иначе и замазывай тоналкой татушку на груди — я спрашивал сегодня у Хуана про них, он не особо подобную нательную живопись любит, — Линденберг выглядел абсолютно спокойным, ведь теперь-то у него была возможность еще больше язвить, зная, что у Артура пока почти что связаны руки. Все-таки чувства делают людей слабыми и безвольными, с неудовольствием отметил про себя немец.       — Дай мне номер Хуана, я хочу написать ему сегодня вечером, — сдерживаясь от ответного сарказма, попросил Артур.       — Какой ты резвый! Я подумаю над этой просьбой и приму решение в течение полугода.       — Ну Джули, не веди себя как стерва! Ты же не хочешь сегодня вечером обнаружить мой хладный труп в гостиной, свисающий прямо над твоим диваном? — запричитал Артур.       — Ладно, не ной, задрот. Но для начала... Сделай мне массаж. У меня был отвратительный день: много задали на учебе и пришлось играть настоящего идиота перед Хуаном — пусть это и ниже моего достоинства, но Оскар за лучшую роль мне бы дали. Должно же быть хоть что-то хорошее за сегодня.       — Массаж? Ты серьезно? — Паркер удивленно вскинул брови, скептически посматривая на соседа. Конечно, как любой спортсмен он знал, как важно бывает разогревать мышцы и все такое. Массаж не был для него проблемой. Но просьба стала полной неожиданностью и неприятным звоночком, что хитрожопый немец точно теперь расценивал Артура как своего раба. Правда ценность информации, которой располагал Джулиан, заставляла согласиться даже на подобного рода унижение — все-таки Хуан нравится Артуру больше, чем он ожидал, раз он без должных пререканий сдался:       — Раздевайся, ложись, — сухо буркнул Паркер.       Линденберг будто бы только этих слов и ждал. Он тут же прошёл к кровати Артура, снимая с себя майку. И, прежде чем лечь на мягкую кровать соседа, все же добавил:       — У меня есть план.       — Расскажешь в процессе. Но если это твоя очередная шутка — сломаю пару позвонков, — предупредил Паркер, прежде чем уселся на чужие бедра, положил ладони на плечи и надавил большими пальцами на шейные позвонки на пробу, проверяя насколько его «пациент» напряжен. От этого неожиданного движения пальцев Джулиан только как-то сипло вздохнул и дернулся.       — Полегче, все же ты не тесто мнешь! — недовольно воскликнул он, но потом, когда прикосновения стали более приятными, расслабился, закрывая глаза.       Артур тем временем медленно круговыми движениями путешествовал вверх и вниз по чужой широкой спине. Никогда в жизни он еще не хотел так никому угодить, как сейчас Линденбергу, именно поэтому действительно старался, вспоминая все, что знал о человеческом теле и искусстве массажа.       — Так вот, слушай сюда, — через пару минут начал Джулиан. Его голос звучал немного глухо, потому как он уткнулся лицом в покрывало. — Хуан типичный гетеро, но не такой, как ты, а тот, который себя от природы таковым считает. К счастью для нас обоих, он не гомофоб. Узнав, что я исключительно по своему полу, он тогда даже не стал отдаляться от меня или задавать кучу неуместных вопросов, как обычно это происходит. Пониже спустись руками и помни мне поясницу. Только поясницу, Артур, ясно? Ты ведь не такой дуб в анатомии, каким я привык тебя считать.       Паркер едва сдержался от того, чтобы мстительно не ущипнуть наглого немца. Он мысленно успокоил себя, что еще придумает, как отомстить Линденбергу за то, что тот так бессовестно пользуется чьими-то теплыми чистыми искренними чувствами нежности, легкой влюбленности и недотраха. Продолжая слушать монотонный бубнеж Джулиана, Артур начал мечтать. Все-таки у Хуана наверняка такая же мягкая кожа, а еще красивые шоколадно-карие глаза. Эта его первая улыбка сегодня была просто восхитительной, совсем как у Джулиана при их первой встрече. Артур встряхнул головой, стараясь выбросить из головы совершенно неуместную ассоциацию.       Стараясь вспоминать исключительно светлый образ Хуана, Паркер касался кончиками пальцев чужих лопаток, непроизвольно лаская спину Джулиана. От слов соседа о Маркесе становилось тепло на душе: этот парень представлялся Артуру существом прекрасным, почти эфемерным. Нежно улыбаясь, Паркер даже запустил ладонь в светлые волосы Джулиана, массируя его затылок: пальцы машинально отработанными и ласковыми движениями касались кожи, взъерошивали длинные пряди. Артуру не хотелось разочароваться или снова быть отвергнутым, но при этом был смелым хотя бы в одном: если уж Паркер решил вновь вступить на сложную тернистую тропу серьезных отношений, то сдаваться не собирался.       — Даже знать не хочу, о чем ты думал, — голос Джулиана вырывал из сладких грез Паркера, возвращая его на грешную землю.       Когда немец приподнялся на локтях, волосы его были непривычно взъерошены и закрывали половину лица. Артур на пару мгновений даже не понял, что тот его просто хотел спихнуть, чтобы встать. В этот момент Паркер с интересом рассматривал Джулиана и, понимая провокационность его позы, не удержался — отвесил тому смачный шлепок по заднице.       Первые пару секунд Линденберг был в таком шоке, что Артур пожалел, что под рукой нет телефона, чтобы сфотографировать его удивленное и возмущенное выражение лица и повесить в рамочку.       — Scheißkerl*! — Джулиан пихнул соседа в плечо. Он подхватил собственную майку, спешно стянул облако волос резинкой.       — Эй, — Артур все-таки дернул его за запястье к себе, вглядываясь в чужие глаза: такие же глубокие, как океан, и голубые, прям как ориентация их обладателя. От таких внутренних сравнений Паркер чуть не заржал. Вряд ли Линденберга можно было бы обидеть подобной мелочью, но отчего-то казалось, что что-то в нем неуловимо изменилось. — Прости, Джул. Я действительно тебе благодарен за все то, что ты делаешь для меня. И Хуан действительно лучшее, что случалось в моей жизни с момента расставания с Саммерс.       Немец сжал губы в тонкую полоску и молча выслушал. Руку он все же вырвал и поспешно поднялся с места, но у самого выхода из комнаты обернулся:       — В качестве желания я придумаю нечто такое, что ты никогда не забудешь, Паркер. Или все-таки тебя трахну.       Артур тяжело вздохнул, снова оставшись наедине со своими мыслями. Когда он вышел из комнаты, соседа уже не было. Но на кухне рядом с чистыми чашками из-под кофе Джулиан оставил листок с телефонным номером. Паркер чувствовал легкую вину в тот момент, когда писал Хуану первое сообщение. Но это чувство исчезло сразу же, как он через пару секунд получил ответ.