Sweet hate

I take a beating, but I I'll never give up. Oh, oh, I think I'd rather die. I think I'd rather die. Меня бьют, но я Я никогда не сдамся. О, о, думаю, я лучше умру. Думаю, я лучше умру. Barns Courtney — Rather Die

      Если дело выгорит — можно будет проводить жаркие ночи с Хуаном. Если не выгорит, то можно просто продолжать общение с ним, но при этом обиженно сопеть перед Джулианом, корча из себя бедного несчастного с разбитым сердцем. Именно с таким настроем Паркер относился к происходящему в своей жизни.       Маркес оказался клевым парнем: общительным, разбирающимся в играх и, что немаловажно, он любил баскетбол. В пятницу они впервые встретились на нейтральной территории: после тренировки Паркер позвал Хуана в кафе. Там они просидели почти до закрытия, болтая о многом и одновременно ни о чем, понемногу узнавая друг друга.       Артур рассказывал про свою семью и в особенности про близняшек, Маркес — про двух своих старших братьев и родителей, которые все в нем души не чаяли. От таких разговоров становилось легко и тепло на душе. Паркер по пути домой даже позвонил матери, чтобы просто еще раз сказать, что любит её. Вероятно, она удивилась, но тут же предложила ему приехать с Джулианом на следующих выходных. Уже по голосу Артур понимал, что мама в этот момент наверняка улыбалась.       Казалось бы, что при всей царящей в данный момент идиллии в жизни Паркера не должно быть никаких волнений. Но постепенно к нему приходило понимание того, что что-то идёт не так. Дело было даже не в том, что при встрече с Хуаном его иногда подводил дар красноречия (особенно в те моменты, когда он действительно взвешивал все то, что можно было бы сказать Маркесу). Ведь в большинстве случаев Артур вполне осознано пытался вести себя не так, как обычно, чтобы казаться лучше, чем он был на самом деле.       Джулиан стал вести себя немного странно. Артур понимал, что слишком был увлечен собственными зарождающимися отношениями, чтобы сразу заметить это. Холодильник был забит едой, которую сосед почему-то теперь не ел. Засыпал Джулиан явно позднее обычного, а просыпался так рано, что при пробуждении Паркер видел лишь собранный диван и аккуратную стопку книг на столе. Даже если Линденберг старался не пересекаться с парнем, это было вряд ли возможно при сосуществовании в одной квартире. И Артур решил выяснить, в чем же дело.       Вернувшись домой, Паркер в этот раз против обыкновения задержался в гостиной. Он внимательно посмотрел на соседа, который с ногами забрался в кресло и делал вид, что совершенно его не замечает. Только теперь Артур отчетливо заметил темные круги от недосыпа под чужими глазами, какое-то напряжение в жестах.       — Принцесса не в духе?       Джулиан даже не поднял головы, когда Артур обошел его кресло, чтобы заглянуть через плечо. Увидев что-то на немецком, он лишь махнул рукой и ушел на кухню. Артур поставил чайник, попутно переписываясь с Хуаном, который уже вернулся в общежитие и почему-то спрашивал, как там Линденберг. Паркер отправил в ответ смайлик, который закатывал глаза. После этого налил чашку чая еще и соседу, даже не став добавлять туда сахар как себе — Джулиан любил черный и крепкий чай без всего.       — Ты язык проглотил? Или мне возблагодарить небо за то, что оно наконец-то лишило тебя голоса? — Артур поставил чашки на стол и плюхнулся на диван.       Джулиан также продолжал строить из себя слепоглухонемого. Паркер пару минут буравил его взглядом, замечая, как у соседа нервно дернулась бровь, как он слишком долго смотрит в одну точку на экране и явно не может сосредоточиться на написанном.       — Ты...       — Зачем ты сейчас лезешь ко мне, Паркер? — все-таки спросил Джулиан, поднимая на него тяжелый взгляд.       Артур впервые почувствовал острую жалость к немцу. Совсем как в то время, когда тот повредил ногу. Во взгляде Джулиана в очередной раз что-то погасло, но тот все равно был слишком гордым, чтобы просить о помощи. Артур знал, что Линденберг никогда не пытался делиться тем, что гложет изнутри, переживая губительный кризис внутри себя.       — Если это из-за спора...       — Да плевать мне на этот спор! — Джулиан оборвал соседа слишком резко, но Артур все равно подумал, что дело не только в этом.       — Понимаешь, я Хуана не на одну ночь снять хочу. Я хочу с ним встречаться. Знаешь, нормальные люди иногда так делают, — не удержался от язвительного комментария Артур, замечая, как Джулиан откинул голову на спинку кресла и теперь смотрит на него будто бы с высоты собственного эго — снисходительно, как будто ему даже плевать на все то, что Паркер пытается ему сейчас доказать.       — Встречаться с Хуаном, ага, конечно, он же такой… Натуральный, правильный. Куда уж мне понимать твое желание быть с ним. Хотя ты сейчас думаешь не своей головой, а членом. Нашел бы себе очередную крашенную дуру и прошло бы все желание строить отношения с тем, кому на тебя-то точно плевать.       — Если бы дело было только в воздержании, то у меня за стенкой спит крайне неразборчивый болван. Почему бы мне тогда просто не трахнуть его? — после выкрикнутого вопроса Паркер вдруг замолкает, понимая, что ляпнул что-то не совсем то, что принято говорить тому, с кем живешь и кого за подобную ветреность немного презираешь. Хотя после всех гадостей, что они когда-либо говорили друг другу, эти не могли бы выбить Джула из колеи или заставить самого Артура извиниться. Гораздо тупее была внезапная мысль парня о том, что с кем-то похожим на Линденберга ему на самом деле было бы гораздо комфортнее. Не нужно было бы пытаться казаться лучше. Но представить себя и Джулиана вместе? Паркер чуть было не фыркнул, когда подумал, что они в первый же месяц поубивают друг друга, если станут проводить больше времени вместе, чем сейчас.       Линденберг тем временем взял себя в руки и скривился в лице от такой высказанной мысли соседа:       — Если ты хоть раз рискнешь ко мне полезть, то будь уверен, что это будет последний секс в твоей жизни. Усек?       В конце концов, ругательства всегда были их любимой ролевой игрой. Но Артур видел, что сейчас Джулиан среагировал как-то непривычно остро, словно в этот раз слова его действительно задели. Это было настолько странно, что Паркер снова завис на минуту, пытаясь разрулить непривычную для него ситуацию. И все-таки опустился до извинений.       — Слушай, любитель ванильных задниц, прости. Я слегка перегнул палку, раз обидел твои чувства тру-актива, — на скептичный взгляд Джулиана после этих слов Артур только пожал плечами, все-таки считая, что возможное покушение на его задницу было нормальной шуткой. Помнится, Линдеберг даже не слишком злился, когда парень на полном серьезе спрашивал у него про триппер и СПИД, а тут вспылил из-за такой мелочи. Да и вообще нормально извиняться перед соседом Паркер никогда не умел, но пытался сейчас это сделать очень искренне.       — Ну Джу-у-у-ли, — он улыбнулся, протягивая соседу чашку чая. — Расскажи, из-за чего у тебя вид такой... Как будто ты сессию решил заранее закрыть или диплом написать за неделю.       Линденберг взял чашку, заметно вздрогнув, когда их пальцы с Артуром соприкоснулись. Потом медленно сделал большой глоток, будто пытаясь собраться с мыслями. Чрезмерное внимание Паркера его явно утомляло или же было неприятно, но, чтобы отвязаться от него, он все же буркнул:       — Денег нет.       — Ты серьезно? — Артур даже выдохнул с каким-то разочарованием, понимая, что ожидал совсем другого. — Можешь не платить в этом месяце, потом решим это.       — Не стоит, правда, — Джулиан криво улыбнулся, подпирая рукой щеку. Вглядываясь в содержимое чашки, он избегал поднимать взгляд на соседа. — К тому же я завтра хочу уйти, чтобы ты наконец-то остался наедине с Хуаном.       Артур даже с места подскочил, радуясь услышанному. Чужие проблемы тут же выскочили из головы, а возможные планы зрели в голове. Он представил, что приготовит что-нибудь особенное. Хуан наверняка не откажется с ним поужинать, пока они ждут Джулиана.       — Слушай, Джул, спасибо тебе! — Артур спохватился и сказал это уже у порога своей комнаты. Он не видел даже затылка соседа из-за спинки кресла, но почему-то хотел верить в то, что тот хотя бы кивнул.       Если Линденберг был настолько обеспокоен спором, то Артур даже решил, что не станет ничего просить у него, когда выиграет. В конце концов, все это с самого начала было несусветным ребячеством и глупостью.       Хотя где-то в глубине души Паркер грустил из-за того, что сердца у его соседа явно не было.