Sweet hate

We can't pack emotion, Dynamite, we just might, So blow us a kiss, blow us a kiss, Blow us a kiss, and we'll blow you to pieces. Мы не можем хранить эмоции, Как динамит, мы можем просто рвануть, Так что пошлите нам поцелуй, пошлите нам поцелуй, Пошлите нам поцелуй, а мы разнесём вас в клочья. Marilyn Manson — Killing Strangers

      Поцелуй был короткий, по-детски невинный. Хуан не ответил на него, лишь напряженно замер, а потом и вовсе отстранился к спинке дивана, чуть сжимая чужие плечи. Паркер мог бы поблагодарить его хотя бы за то, что парень не двинул ему за это по лицу.       — Артур, ты… — сбивчиво начал он, но, заметив подавленное состояние Паркера, погладил его по плечу. — Зачем тебе это все?       — Честно? Не знаю, — Артур отстранился и сел нормально, стыдясь даже смотреть в сторону Хуана. Поцелуй действительно был блажью. Паркер просто решил проверить серьезность собственных намерений и попытаться разобраться в себе.       Но в очередной раз налажал. Джулиан все-таки выполнил свое вчерашнее обещание и ушел куда-то еще до обеда. Сказал, что погуляет по городу, сходит в клуб. Вид у него был немного напряженный, а улыбка — настолько искусственной, что Паркеру даже хотелось вцепиться в его плечо и попросить остаться. Но он не стал этого делать.       Узнавая Хуана, парень уже стал понимать, что тот точно привлёк и заинтересовал его, но не так, как должен был: с Маркесом хотелось проводить время, возможно дружески обниматься, играть и много болтать. Он был легким и приятным человеком. Но с Хуаном не хотелось ничего большего. Если не считать глупый спор, Артур может быть и не был бы таким настойчивым, не пытался зацепиться хотя бы за кого-то, чтобы выбить немца из привычного кокона саркастического высокомерия.       — Мы поспорили на тебя с Джулом. Прости, — Паркер понурил голову.       Меньше всего он ожидал услышать тихий смех Хуана.       — Я думал о чем-то подобном. И это было действительно забавно видеть все твои попытки сблизиться со мной. Если был бы девушкой, то впечатлился, — Маркес говорил это спокойно и совсем без обиды в голосе.       — Сомневаюсь, что могло бы что-то получиться. Я тоже больше по девушкам, но вот...       Парень осекся, вдруг понимая что-то. Вряд ли это тянуло на озарение, но теперь многие мелочи становились понятны.       — Как я понимаю, Джулиан грустит из-за тебя, — сказал Хуан. — Он мне очень нравится как человек. Если тебе он тоже дорог, перестань мучить его и себя.       — С чего ты вообще решил, что Джули мне нравится? Он же эгоистичный, мерзкий, вечно говорит кучу гадостей и постоянно пытается мной командовать. Мы с ним ненавидим друг друга!       Маркес понимающе кивал, но вряд ли мог сдержаться от улыбки.       — Даже у меня с Зои были проблемы поначалу. Еще в школе я часто доводил её до слез, а потом она научилась давать отпор в словесных перепалках, — Хуан впервые заговорил о своей девушке. Артур слышал о ней от Джулиана, но впервые видел на лице Маркеса такое умиротворение и счастье.       Ублюдок Линденберг с самого начала знал, что с Хуаном ему ничего не светит. Но все равно предпочел согласиться на идиотский спор, сразу понимая, что он в выигрышном положении. Злость в душе Паркера затмевала все остальные чувства. Теперь постепенно все становилось ясным: Джулиан не думал, что Артур по-настоящему заинтересуется Хуаном, оттого и начинал ревновать его, пусть и был уверен в том, что Маркес практически не способен ответить на чужие чувства к себе взаимностью.       — Ты должен поговорить с Джулианом. Вам давно пора уже разобраться в собственных отношениях и признаться в том, что вы так неудачно пытаетесь скрывать не только друг от друга, но и от самих себя.       Паркер поднялся с дивана, поглядывая на парня сверху-вниз. Снова протянул ему руку, благодарно её пожимая.       — Спасибо, Хуан, — он улыбнулся ему. — Кажется, я знаю, что сказать Джулиану. Но, раз его нет, предлагаю поужинать со мной. В последнее время этот засранец совершенно ничего не ел, но надеюсь, что после серьезного разговора к нему вернется не только аппетит, но и совесть.       На непонимающий взгляд Маркеса, Паркер все же пояснил:       — Ему хватило наглости поспорить со мной, хотя он прекрасно знал о собственном выигрыше. Но почему-то впервые я рад тому, что все-таки проиграл.

***

      — Джулиан — это худшее, что есть в моей жизни, Грейс.       Саммерс улыбнулась и потянулась ладонью через стол, чтобы ободряюще сжать руку Паркера.       — Но и лучшее, согласись. Представь себе, что никто с тобой не ругается по утрам, — Артур представил это, понимая, как бы сразу стало одиноко. По сути этого и не хватало, ведь с самого начала спора сосед был сам не свой. — К тому же я всегда поражалась тому, как вы так гармонично сосуществуете на одной территории.       — О, поверь мне, мы с Джулианом тоже часто задавались вопросом, почему один из нас все еще жив. Наверное, без меня он просто умрет от голода и не сможет пока платить такую сумму один. А вот как начнет работать…       — Артур, ты бы смог переехать от него сейчас? — вдруг прервала парня Грейс, подпирая подбородок рукой.       Паркер замолчал, делая вид, что действительно серьезно задумался. Эта вредная язва в лице немца стала до такой степени родной и важной, что без Джулиана все бы было совсем не так, как нужно. Артур ведь даже угрожал ему выселением совершенно несерьезно, просто прекрасно знал, как Линденберга это заденет. За эти годы они действительно хорошо изучили друг друга, подмечая мелочи, но никогда стараясь не думать о самом главном.       — Ты ему всегда нравился, — сказала вдруг Саммерс.       — С чего ты так решила? — Артур нахмурился, скрестил руки на груди, будто бы это помогало отгородиться от осознания вполне обидного, но важного факта — он тоже был таким же нерешительным дураком, как и Линденберг.       — Артур, ты забываешь, что когда-то с тобой встречалась и часто была у вас. Джулиан относился ко мне с пониманием только лишь из-за того, что видел, как тебе было хорошо вместе со мной. Видимо, что из всех прошедших через твою спальню претенденток я показалась ему не самым страшным вариантом, — Саммерс даже посмеялась над собственными словами. — Сам он просто желал тебе счастья. Даже все его эти шутки и колкости были скорей попыткой привлечь к себе внимание и растормошить, Джулиан никогда бы не задел тебя по-настоящему, хотя прекрасно мог это сделать.       — Зато я сделал, — Паркер завис на мгновение. Сделал глоток уже давно остывшего кофе, стараясь взбодриться. — Думаю, что он уехал из-за меня. Даже записку не оставил и на звонки совершенно не отвечает.       — А из-за чего он мог так сделать? — Грейс откинулась на спинку стула, приветливо улыбнулась официанту, когда он принес ей заказанный чайничек и новое пирожное.       Артуру даже не верилось, что после расставания они действительно смогут однажды сидеть в любимом кафе девушки как ни в чем не бывало и... разговаривать. Паркер знал, что Грейс сразу с кем-то сошлась, но не придавал этому значения.       Когда пропал Джулиан, парень понял это сразу. Тот забрал свой ноутбук, без которого бы точно не стал уходить надолго. На звонки Линденберг не отвечал. А вот Хуан, как оказалось, знал гораздо больше. Сонным голосом он сообщил Артуру, что Джулиан уехал домой. «Какой к черту дом? Его дом здесь!» — Паркер прорычал это в трубку чисто риторически, ведь на весомый вопрос у Маркеса совершенно не было ответа.       Линденберг почти никогда не говорил о семье. Артур пару раз пытался его разговорить, но потом все-таки махнул рукой. Возможно, что именно проблемами с отцом и можно было объяснить вечную настороженность немца и его скрытность — он не доверял почти никому, каждый раз будто бы ожидая удара. Джулиан пытался казаться сильнее, чем он был на самом деле. И Паркер эту черту всегда в нем уважал.       — Он запутался. Крикнул мне, что ненавидит, но в его случае это было равносильно любовному признанию, — Артур сжал чашку, разглядывая кофейную гущу на дне. — Но он вернется. И я обязательно буду его ждать.       Саммерс заулыбалась:       — Какие же вы оба глупые.