Sweet hate

You've got my heart in your hand, it burns. I know, I can break out now. You've got my heart in your hands, it burns. And from inside I shout loud. Моё сердце лежит в твоей руке, оно пылает. Я знаю, что могу сейчас вспыхнуть. Моё сердце лежит в твоей руке, оно пылает. И в глубине тебя я громко кричу. Oomph — Sex is not enough

      Артур проснулся оттого, что его тормошили за плечо. Паркер хотел было буркнуть что-то о том, чтобы перестали, но сон как рукой сняло, когда он услышал знакомый голос:       — И какого черта ты спишь на моем диване?       — Джулиан! — Паркер подскочил с места и дернул соседа к себе, вцепившись в его плечи так сильно, что наверняка до боли сдавливал в объятьях. Это было связано и с порывом чувств, и одновременно с этим с местью за столь спонтанное исчезновение из дома.       — Ну не Хуан же, — Линденберг хохотнул в свойственной ему манере и слегка пощекотал бок соседа, чтобы он не сдавливал его так сильно. Паркер неохотно ослабил хватку, отстраняясь немного.       Эти дни Артур просто отвратительно спал ночью, ворочаясь с боку на бок и раздражаясь от царящей в квартире тишины. Понятно было, когда сосед пропадал на одну ночь, но его не было уже две. Во вторник после тренировки парень плюхнулся на чужой диван. Подушка Джулиана пахла знакомым шампунем. И, уткнувшись в нее носом, Артур все-таки смог нормально уснуть.       Уже близился вечер. В лучах заката волосы Джулиана казались медными. Возможно, что только из-за этого Артур не удержался и провел по ним рукой. Линденберг, как ни странно, не стал корчить недовольные рожи, а просто сидел и молча вглядывался в лицо соседа. Казалось, что впервые за долгое время они спокойно сидят рядом, рассматривают друг друга. Было в этом что-то завораживающее и прекрасное.       — А какого черта ты меня не предупредил о том, что уедешь? — в той же манере переспросил Паркер и обиженно засопел, нисколько не заботясь тем, что все-таки портит трогательную атмосферу воссоединения. — Между прочим, я даже волновался. Вдруг ты решил съехать, а все свое барахло мне оставил. Ты же знаешь, я один квартиру пока не потяну.       Слушая чужие возмущения, Джулиан едва сдерживался от того, чтобы не прервать поток бесполезных слов поцелуем. Вместо этого он лишь что-то фыркнул себе под нос, а потом вдруг улыбнулся.       — Месяц еще не прошел, но мне важно знать, как продвигается наш спор.       Тут Артур отлип от соседа. Скрестив ноги, он закусил губу. Врать совершенно не хотелось.       — Да никак. Ничего у нас с Хуаном не получилось. Ты… выиграл, короче.       Признать это оказалось легко и совершенно необидно. Только вот Джулиан вдруг стал серьёзным, внимательно глядя на соседа. Вряд ли собственная победа радовала его настолько, чтобы вызвать желание глумиться над проигравшим.       — Ты сам должен догадываться, к чему это привело.       — Знаешь, я немного не готов к тому, чтобы бегать голышом по кампусу, — Артур театрально вздохнул, лукаво глядя на Джулиана. Тот же скептически приподнял бровь. Первое желание казалось Линденбергу сейчас приятной блажью и просто агрессивным выпадом в попытке задеть Артура и отпугнуть от спора.       — Ох, да я же обещал спасти тебя от недотраха, мой дорогой сосед, — после паузы Линденберг сказал это с такой коварной усмешкой, что Паркеру вдруг действительно стало не по себе.       Не то чтобы подобное развитие событий стало неожиданностью. Просто Джулиан явно не шутил, когда после своих слов придвинулся ближе и принялся стягивать с парня майку.       — Вот так прям сразу? А может я не готов? А может... Ты вообще в курсе, что такое прелюдия? — вопросы сыпались из Артура как из рога изобилия, но Джулиан не ответил ни на один, лишь дернул его к себе за подбородок, жадно сминая приоткрытые в попытке задать очередной вопрос губы своими. Его щетина царапала подбородок Паркера, а язык вытворял что-то невероятное — парень впервые чувствовал такой напор и жадность, а осознание того, что это ледышка-Линденберг, подстегивало отвечать на этот поцелуй, вцепляться в чужие плечи и льнуть навстречу касающимся рукам.       Артуру когда-то еще давно хотелось впечатать ненавистного немца в спинку дивана, грубо сжать светлые длинные волосы и наконец-то показать, кто из них главный. Но сейчас после этого поцелуя на него накатила странная нерешительность, которая пугала и будоражила одновременно.       — Пойдем ко мне, там кровать удобная, — это все, что он смог сказать немцу, когда тот оторвался от его губ и внимательно посмотрел в глаза.       — Пошли, — легко согласился Джулиан и, поднявшись, дернул соседа за запястье. — На руках нести не стану, ты та еще туша тяжелая.       Артур закатил глаза и гордо пошел вперед:       — На себя-то посмотри, сам весишь тонну. Только попробуй меня сегодня придавить!       Прозвучало это настолько грозно, что Джулиан не сдержался от самодовольного хмыканья. Артур тем временем стянул с себя домашние шорты, опускаясь на постель уже без одежды. Он отодвинулся к стенке и только потом посмотрел на Джулиана: не так напряженно и более решительно.       — Ну и? Как-то нечестно, что ты все ещё одет.       — И кто из нас двоих принцесса, Паркер? Всем-то ты недоволен.       Джулиан снял с себя пуловер вместе с майкой, небрежно отбросив их в сторону стула, но потом, словно рисуясь, принялся медленно расстегивать джинсы, стягивая их вместе с боксёрами. Перед этим он бросил соседу тюбик смазки, попав тому куда-то в бедро. Паркер знал, что потом припомнит эту мерзкую предусмотрительность немцу, но пока он лишь наблюдал за тем, как тот, нисколько не смущаясь своей наготы, уверенно устраивается на кровати прямо напротив него и все также смотрит.       — Мы будем играть в гляделки без одежды?       Джулиан скептически приподнял бровь, прежде чем спокойно добавить:       — Может я полюбоваться хотел? Ладно, если же ты такой бойкий, то не станем терять время.       Артур нервно сглотнул, когда сосед потянулся к нему, притягивая его за подбородок ближе. Этот поцелуй вышел уже каким-то неловким, смазанным. В тишине отчетливый щелчок крышки тюбика смазки казался слишком громким, вызвав у Паркера настороженное волнение. Но сбегать он бы все равно не стал. Спор есть спор, к тому же Джулиан мягко поглаживал его бедра, спускаясь ласковыми поцелуями уже к ключицам. Тёплые прикосновения его губ были сухими, но дразняще приятными. Паркеру было волнительно впервые за все эти годы не только увидеть Линденберга без одежды, но и получить возможность всячески его касаться: снова проводить ладонями по широким плечам, стягивать самостоятельно резинку и запускать пальцы в длинные волосы. Даже от таких простых и пока еще невинных ласк, ощущений твердой упругости мышц и мягкости прядей накатывало предательское возбуждение. Пальцы немца игриво сжали сосок Артура, вызывая сиплый выдох, а потом он спокойно произнёс:       — Расслабься, ради тебя я побуду заботливым.       Паркер хотел огрызнуться насчёт того, что трахнуть его — вряд ли тянет на заботу. Правда возмущения потонули в горле вместе с коротким стоном на выдохе, когда Джулиан вдруг сполз ниже и, нисколько не церемонясь, склонился к его паху. Чувствительная головка уже возбужденной плоти уткнулась в ребристое небо чужого рта, что вызвало у Паркера дрожь. Он собрал волосы Джулиана на затылке, чтобы они не мешались, пока тот вобрал его член глубоко в горло и замер, привыкая пару мгновений, а потом начиная двигаться так, как Паркер сам бы того хотел — быстро.       Артуру было мучительно приятно видеть, как Линденберг, закрывая глаза, был поглощен процессом, и чувствовать, как узкая теплота его рта обволакивала со всех сторон, а горло приятно вибрировало от очередного неслышимого стона. Даже липкие от лубриканта пальцы, которые настойчиво погладили ложбинку ягодиц, прежде чем один из них плавно и медленно двинулся дальше, нисколько не мешали расслабиться, а только усиливали получаемое удовольствие. Джулиан растягивал его медленно и умело, стараясь найти пальцами нужную точку.       И когда ему наконец-то это удалось, Артур застонал особенно громко и, протянув его к себе за волосы ближе, неожиданно даже для самого себя кончил. Немец сделал по-инерции глотательное движение, чувствуя, как расслабляется рука, что настойчиво давила на его затылок. Паркер действительно перестал тянуть чужие волосы, обмякая на кровати. Только после этого Джулиан отстранился, все также медленно растягивая парня пальцами — уже тремя — и все еще чувствуя, как после оргазма сокращаются его мышцы. Устроив голову на бедре Артура, Джулиан насмешливо прокомментировал:       — Быстрый. И как тебя только девушки терпели?       Артур возмущённо взвился.       — Сам виноват. Да и... Чёрт, перестань так пялиться на меня, Джули! Делай, что уже хотел, — Артур достал из тумбочки пачку презервативов и кинул её немцу куда-то в плечо, чтобы скрыть собственное смущение. — Ты стольких перетрахал, что я брезгую.       — Зато ноги раздвигать не брезгует, вы только гляньте на него, — Линденберг убрал наконец-то пальцы, замечая шумный выдох соседа, и сел прямо напротив.       Только сейчас Паркер заметил, что немец тоже был возбуждён, но при этом настолько невозмутим, что понять по лицу Линденберга хотя бы что-то было трудно. Артур вдруг подумал, что ему бы хотелось увидеть румянец на чужих щеках, отпечаток бушующей страсти и горящий возбуждением взгляд.       Джулиан тем временем пересчитал презервативы и фыркнул, доставая один для себя:       — Я молод и горяч, но не настолько, Паркер, — он демонстративно помахал начатой пачкой. — Надеюсь, что это ты припас не на один раз?       — Чтобы заниматься подобным с тобой снова? Да не дождешься, извращенец.       Артур приподнялся на локтях, наблюдая за соседом с решительным прищуром. Тот вдруг поманил его пальцем, совершенно пошло закусывая собственные припухшие губы. Паркер решительно поднялся, чтобы тут же усесться на чужие колени. Такая близость будоражила, как и ощущения: обхватив член Джулиана пальцами, парень сам приподнялся и медленно опустился ниже, направив его в себя. Пусть и неприятное ощущение казалось пока ещё доминирующим, Паркер старался максимально расслабиться.       Джулиан же жадно рассматривал лицо Артура, ободряюще поглаживал его бедра, даже что-то шептал на немецком — в эти минуты этот грубый язык казался особенно завораживающим. Паркер отчетливо слышал лишь слово шатц*, раз за разом повторяемое словно мантрой. Все это вместе с ласковым поцелуем в висок выбивало из колеи, а когда Линденберг скользнул ладонью между их телами и снова коснулся члена парня, медленно скользя по нему ладонью вверх-вниз, Артура окончательно повело. Он начал двигаться резко и глубоко, чувствуя какое-то садистское удовольствие от мысли, что хаотичный темп фрикций выбивает Линденберга из колеи — Джулиан и сам еле сдерживал себя от предательских стонов куда-то в ямку чужой ключицы. Он тяжело дышал и кусал собственные губы. Было жарко, страстно, приятно — Артур жадно цеплялся за чужие плечи, скользкие от испарины, а волосы Джулиана щекотали ему пальцы, когда он за загривок притянул его к себе ближе, чтобы снова поцеловать.       Они не отрывались от губ друг друга даже во время оргазма, прижимаясь настолько близко и тесно, словно желали стать единым целым.       Уже потом, лёжа в тишине, Артур с какой-то ленцой думал о том, что стоит забросить в стирку перепачканное покрывало, принять душ, выгнать из постели Джулиана, который прижимался к его груди — последнее было сложнее всего.       — Ты что-то хочешь сказать? Я слышу, как шелестят опилки мыслей в твоей пустой голове, Паркер.       Тот фыркнул и пихнул Линденберга в бок:       — Уже думал, что я начну тебя благодарить за то, что ты лишишь меня невинности? — Артур попытался сказать это с истерическими нотками в голосе, подражая интонациям героинь из любых сопливых мелодрам, но сам и испортил шутку, загоготав над ней громче Джулиана.       — Ну начнем с того, что не факт, что у тебя никого не было, — начал Линденберг. — Доказать ты все равно не сможешь.       Артур ощутимо напрягся и совершенно непечатно выругался, понося не только Джулиана, но и всех чертовых немцев вместе взятых. Правда настороженно затих в тот момент, когда заметил улыбку Линденберга и почувствовал, как тот осторожно погладил его бедро, а потом играючи принялся «шагать» от него двумя пальцами вверх до его груди.       — Знаешь, мне понравилось. И я даже не против потом снова повторить, — Джулиан сказал это вполне искренне, снова прижимаясь к груди Артура слева, чтобы вслушиваться в ритм его сердца. Паркер ощутимо напрягся, понимая, что лучше промолчать, чтобы не сморозить очередную глупость. В конце концов, это было лишним.       А вот на ленивый и мягкий поцелуй одними губами, за которым Линденберг к нему потянулся перед тем, как вероломно и нагло занять ванную, все-таки охотно ответил.