Ready, Set, Go!

       Вы вообще представляете, что может сделать с человеком время? Кто-то меняется в лучшую сторону, кто-то взрослеет, кто-то стареет, кто-то приобретает какое-то богатство, а кто-то, наоборот, утрачивает. Бывший вояка, служащий королю, Итачи относился к тому сорту людей, что стареет, что что-то теряет. Вся жизнь у него пошла под откос, и он не мог сказать, когда именно это произошло. Получив на одном из сражений, приблизительно во Франции, он уже и не помнил, сильную рану, прилетевшую ему прямо на лицо, разрезавшую щёку, коснувшись ещё и глаза, что он ослеп на один глаз, и вынужден был носить чёрную повязку, напоминая себе какого-то пирата, что огорчало его. С одним глазом, с некрасивым шрамом, что искрометно испортило его красивое лицо, воин походил на уродливое и старое изваяние, что когда-то, возможно, было красиво, пока его не уронили, разбивая на некрасивые, неровные осколки.        Вы видели когда-нибудь красивый и чистый лист, но следует там оказаться чёрной линии, выгравированной грифельным карандашом, так этот лист теряет свою прелесть. Вот Итачи и превратился в этот отвратительный лист. Естественно, он замкнулся в себе и своём замке, что подарил ему король за верную службу.        Однажды произошёл один вопиющий случай, что подкосил бывшего вояку. К нему приставили одну служанку, симпатичную и кроткую, по рассказам его друга, который и рекомендовал ему её. Он говорил про неё так:        — Такая красивая! Глаза лиловые, искрящиеся каким-то светом, что характерно для молодых девушек. Волосы иссиня-чёрные, водопадом ложащиеся ей на плечи... В общем, сам увидишь.        И Итачи ждал этого. Но всё произошло не слишком удачно, даже плохо. Девушка действительно была красивая, до той поры, пока её лицо не исказилось чертами дикого испуга и ужаса. Она выронила поднос из своих рук и вскричала.        Не понятно, что её испугало так сильно, но после этого Итачи запретил ему давать в услужение девушек. Неужели он такой страшный? Размышлял он, подходя крадучись к зеркалу, страшась увидеть в нём то чудовище, что некогда напугало несчастную девушку. Подойдя к зеркалу, Итачи оторвался от созерцания своих стоп и взглянул в зеркало. Его лицо действительно было ужасным. Большой шрам располосовал ему лицо уродливым уступом, он походил на крепость, гордую и возвышенную, но в трещинах, которые так портят эстетичность данной постройки.        Замыкаясь в себе, бывший воин стал вести затворнический образ жизни. Практически никуда не выходил, не появлялся на глазах, становясь всё злее и злее. Шрам, который испортил ему всё лицо, больно жёг кожу и раздражал всё больше. Итачи стал много пить, глуша свою тоску вином. Кому он теперь нужен? Без жены да без детей. Кому он нужен, изуродованный временем и подвигами? Превращаясь в рухлядь, его характер становился всё более чёрным, как и его выходки по отношению к кому-либо. Стали ходить слухи, что вояка издевается над слугами, доводит их и в приступах невозможной агрессии, может и зарубить. Но это слухи, которые пугали людей, поэтому они и страшились подходить к этому замку на шаг, боясь, что поплатятся. Суеверный ужас охватывал каждого, кто видел этот замок, опутанный сетью безмолвия и тишины.        Но это были не все горести, которые выпали на участь бедняги. Однажды он не смог встать на ноги, почувствовав в них сильную боль, сопровождаемую своим воплем, он повалился на пол, шокированный и непонимающий, в чём дело. Все слуги, что остались с ним, могли видеть это отчаяние в глазах, когда их господин крутился по полу в истерике, рыдая и понимая, что встать он теперь не сможет.        Итачи отказывался и отнекивался от любых лекарей, но когда отчаяние превысило норму, когда залегли пролежни из-за того, что он долгое время не вставал с постели, было решено вызвать хоть кого-нибудь. Итачи обещал хорошее вознаграждение, если один из целителей сможет поднять его на ноги. Но не всё оказалось так просто. Очевидцы, то бишь слуги, перешёптывались на базаре, рассказывая каждому торговцу, у коего приходилось что-либо покупать, случаи, когда лекари говорили, что встать на ноги можно только постепенно, а не сразу. За это некогда прекрасное лицо воина, искажалось такой злобой и судорогой, что становилось страшно.        — Обезумел он, что ли? — спрашивали любопытные, косясь на возвышающийся замок, что ввергал их в непомерный ужас. Напуганные происшествием и слухами лекари не осмеливались помочь бывшему воину, теперича привилегированному господину. Шли недели, года, а потерянные слуги уже и не надеялись на хороший исход. Итачи же стал подозрительным и злым. Не вставая с постели, он внушал ужас каждому, кто смотрел на него, ведь его лицо всегда искажалось из-за любых взглядов в его сторону.        — Беда-то какая, — поговаривала кухарка, готовя трапезу для хозяина. Она плакала, стирая платком выступающие на глаза слёзы, — Неужели не найдётся человек, что поможет ему излечиться?        — Этому деспоту уже ничто не поможет, — прошептала вторая, её помощница. Она была девочкой, светловолосой и голубоглазой, что боялась и ненавидела своего хозяина, который позволял себе срываться на каждого. Тихо перешептываясь, девушки охали и цокали, понимая, что время упущено, что их удел прозябать здесь с этим уродцем, что не найдётся никого, кто излечит калеку от физических и душевных ран.        Порешив, что хуже уже и быть может, кухарки молча принялись за приготовление вечерней трапезы, не подозревая, что их ожидает визит удивительного гостя.