Ready, Set, Go!

       Итачи всегда знал, что ждать кого-то — это нудно и долго, но не мог предположить, что будет так отчаиваться, поглядывая на собственные руки, что лежали на его колях. Думы, грустные и угрюмые, заполнили его сознание, и он то и дело, из раза в раз, задавал себе вопрос: а не испугается ли его приглашённый врач? Да так, что даже лечить не будет? А если согласится, то вылечит ли? Противоречивые мысли клонили его в плохую сторону, в катафалк. Он много раз подзывал к себе трясущихся служанок, которые смотрели всегда в пол, опасаясь, что если поднимут головы, то страх отпечатается на их лицах, тот самый ужас, когда смотрят на чудовище, поражённые ужасом, замирают и умирают от страха.        — Лекарь ещё не приехал? — спросил он, стараясь придать голосу больше властности, но волнение выдавали руки, что судорожно поглаживали колени.        — Нет ещё, господин, — ответила служанка. Итачи присмотрелся к ней: совсем молоденькая, из-под капора, что был у неё на голове, свисали светлые пряди, руки, сжимающие одежду, были тоненькими и хрупкими. Как такое создание могло очутиться здесь? Цветок в пустыне, что рано или поздно зачахнет. Итачи с любопытством стал выискивать черты лица, чтобы полностью составить картину служанки. Как же раньше он её не замечал? Девушка, словно понимая, что на неё смотрят, подняла голову, показывая свою красоту, будто говоря: «‎смотри на мою красоту, которая увядает в твоём ужасном царстве...»‎        Слова упрёка, жёстко и невидимо, ударили по совести, что спряталась куда-то глубоко. Как он может держать такое создание в плену? Тем более, если ей здесь не нравится? Лицо у неё слегка розоватое от предательского румянца, выбившиеся пряди спадают на плечи, глаза смотрят лукаво, припрятывая что-то более важное, глубокое.        — Дитя, ты совсем не боишься? — девушка не ответила, но явно стушевалась. Слегка сгорбившись, она спрятала взгляд, уткнувшись в пол. Мимолётная радость, что не всё потеряно, потухла в его сознании, и он приказал им удалиться. Почему так сложилось, что первого красавца теперь все боятся? А если и не боятся, то страшатся? Ноги болели, и он чувствовал себя утомлённым и опустошённым, словно все его размышления вытягивают из него что-то живое. Итачи снова уставился на свои руки, понимая, что напрасно, наверное, боится. Что ему ждать? Лекарь как лекарь. Это его обязанность - лечить своих подопечных - тем более, у Итачи есть деньги, и он может заплатить, если это потребуется.

***

       — Ты вообще думаешь, что делаешь? — завопила Марта. Так звали старшую служанку, слегка полноватую, но очаровательную. Женщина притормозила, руками упираясь в бока, гневно сверля молодуху. Капор слетел у неё с головы, открывая спутанные в клочок волосы, чёрные, если присмотреться. Женщина пускала грозы и бранилась на молоденькую, проклиная её на чём свет стоит.        — Кто тебя просил на него смотреть? — гневно шипела она, рассматривая девчонку, что молитвенно сжала руки. Губы у неё дрожали.        — Помилуй, что я сделала? — она искренне не понимала, что не так. Господин не разгневался, ничего, мирно отпустил их. Почему же Марта так свирепствует?        — Что ты сделала? Что ты сделала? Я тебе говорила, что не следует поднимать головы, когда он смотрит на тебя. А ты? Мало того, что подняла, так ещё и привлекательность свою решила показать. Молчи! — прокричала она, когда увидела, как девушка открыла рот, чтобы возразить, — А то я не видела, как ты специально этот капор так надела небрежно, чтобы волосы видно было твои! Всё видела! Как тебе не совестно? Ещё один проступок и ты пойдёшь прочь! — на этих словах служанка направилась вперёд, попутно натягивая сползший капор. Надо было ещё встретить запропастившегося лекаря. Женщина знала, что её слова задели девчонку. Наблюдая за ней, она видела, что та поникла, опустила голову и старалась держаться неприметно. Марте было жалко её, но это нужно было принять. Сжалившись, да и подобрев заметно, Марта подошла к ней, умещая на её плечиках свои руки и проговаривая:        — Иди-ка, выйди, подыши свежим воздухом, а я тут сама справлюсь, — девушка согласно кивнула, чмокнув Марту в щёки, и на цыпочках побрела на выход. Устремив печальный взгляд ей в спину, Марта тихонько прошептала: — Молодость...        Девушка вышла и вдохнула полной грудью. Выходить было разрешено, но незаметно. Замок никто уже не охранял, потому что все разбежались из-за такого хозяина, который постоянно находил повод разозлиться и разжаловать.        Она стала анализировать своё поведение. Марта права: она поступила нехорошо. Но... Но разве это противозаконно? Разве она не имеет право выглядеть, как девушка? Ведь она молода! И красива! Почему она должна прятать эту красоту за неудобными капорами и мешковатой одеждой служанки?        Девушка притормозила, сталкиваясь с идущей прямо на неё дамой. Чёрные и длинные волосы, что растрепались на ветру, бледное лицо, правильные черты лица, красивые и идеальные, что делали это лицо слишком холодным и замкнутым. Дама остановилась рядом с ней, замечая, что та в костюме служанки, и спросила холодным и негромким голосом:        — Здесь замок господина Итачи? — речь её была отрывистой, через сжатые зубы. Девушка прищурилась, вглядываясь в незнакомку, и произнесла:        — А вы, собственно, кто, дорогая? Что Вам нужно? — на её вопрос ответили сдержанной улыбкой, а глаза заблестели огоньком. Служанка уставилась на это потеплевшее разом лицо, что стало ещё прекраснее. Сказанное настолько её ошеломило, что она продолжала стоять на месте, пока мимо неё не прошли. Опомнившись, девушка уставилась в спину, сдерживая удивлённый возглас. Надо же...        «‎Я не девушка, юная мадемуазель, а лекарь, приехавший, чтобы помочь несчастному... Вы не покажите мне, где замок? А впрочем, не нужно, я прекрасно его вижу. Всего хорошего!»‎