Обратный отсчет (Countdown)

POV Тони. На бумажке было написано лишь два слова: «10-начало», в чем не было никакого смысла. Начало чего? Не было никаких причин для начала чего бы то ни было и не было зацепок, говорящих, что это действительно важно. Но Тони знал, что это важно, он чувствовал это каждой клеточкой мозга, убеждался в этом все больше с каждым биением сердца. Каким-то образом… Старк внимательно изучал клочок, медленно поворачивая его в пальцах и направляя на свет. Очевидно, что это было написано Питером, но для чего? Да, паренек казался немного беспокойным в последнее время, но вся эта ситуация выходила на новый уровень из-за записки. Получается, у нее должно быть какое-то значение, и миллиардеру еще предстоит разгадать его. На этой бумажке не было ничего больше, но, кажется, она была вырвана откуда-то. Вырвана из школьной книги? Тони аккуратно положил ее в одну из немногих пустых папок, разбросанных по лаборатории. Если была десятка, то было ли что-то большее? Если есть начало, то должен быть и конец? Почему отсчет начался именно с десяти? Тони обладал совсем крошечным количеством информации, но он четко понимал, что должен держаться за это. И как бы сильно Тони ни хотел упоминать об этом, как бы сильно ни хотелось позвонить Питеру прямо сейчас и расспросить его обо всем. Что-то подсказывало, что лучше не стоит. Что-то говорило ему оставить это. Все обретет смысл, но только не сейчас. Тони достал телефон. Даже если он собирался оставить записку в покое, что-то в том, как внезапно парень ушел, беспокоило миллиардера. Питер в последнее время стал заходить к нему реже, чем обычно, и казался более нервным и неуверенным. Также, напрягало и то, что Питер даже не взглянул на Тони, покидая здание, чему могло быть лишь несколько объяснений. Самым очевидным было то, что парень возненавидел миллиардера, другие же обнаружить было сложнее. Два гудка, и трубка была снята. — Да? — послышался робкий голос с другого конца. — Мистер Старк, что-то случилось? Вам нужен Человек-паук? Тони невольно содрогнулся от мысли о том, что Питер все еще думает, будто он позвонил бы только из-за Человека-паука. И даже если парень никогда не поймет, насколько сильно Тони любит его на самом деле, правда в том, что Старку просто тяжело давались разговоры о чувствах. Каждый раз, когда он пытался, его горло пересыхало, а сознание отзывалось абсолютной пустотой. Для него было удивительным, что кто-то мог хотеть быть рядом с ним. — Нет, ребенок, просто хотел спросить о сегодняшнем, — протянул он, пытаясь не подавать тревоги в голосе. Он беспокоился за Питера, беспокоился за него, ведь что-то было явно не так. Но Старк не знал, что именно, и мысли об этом сводили с ума. — Хорошо. Я что-то забыл? У меня проблемы? — спросил Паучок, все еще звуча обеспокоенно. Голос такого Питера причинял Тони физическую боль. Наверное, вот что имел в виду отец, когда говорил, что близость с людьми причиняет боль. Но Тони не был своим отцом, он понимал, что боль, вызванная заботой о близких, естественна, в какой-то степени даже необходима. Старк готов был пережить это хоть миллион раз ради людей, которых он любил, а Питер был в начале этого — к сожалению, довольно короткого, — списка. — Нет же, карапуз. Все в норме. Я лишь хотел поговорить с тобой, спросить, как ты, и все такое, — заверил его миллиардер. В любом случае, он мог узнать причину такого раннего ухода позже, сейчас же его отцовский режим активизировался в полной мере и главной задачей был Питер. — Я в порядке… эм… а вы, Мистер Старк? — Тони отчетливо слышал веселые нотки в голосе парня, хоть они и были погребены под тоннами эмоций, которые Старку было тяжело распознать, но они все же проблескивали! Может, Питер все еще любил его, что означает, что причина из тех, что будет нелегко разузнать. Мужчина не знал, радоваться ему или рыдать: с одной стороны, паучок не ненавидел его! — однако, что-то все еще было не так. Гений мог только улыбнуться на альтруизм протеже, всегда думающего о других людях но не о себе. — Конечно, карапуз, со мной все в порядке. Как прошел патруль? Голос подростка внезапно наполнился энтузиазмом, как только он начал говорить о том, кого спас и что успел сделать. В одно мгновение он стал в 10 раз более оживленным, чем был весь день. Этот ребенок действительно любил помогать окружающим. — На самом деле, сегодня была достаточно тихая ночь, — начал Паучок. Тони буквально слышал, как он стал подпрыгивать на месте и размахивать руками, рассказывая свою историю. — И потом я недолго сидел на крыше, глядя на звезды. Думаю, я бы провел там всю ночь, но вдруг получил предупреждение об ограблении. — Тони вдруг понял, что широко улыбается и начинает успокаиваться; этот ребенок слишком удивительный. Никто никогда не сможет причинить зло этому воплощению вселенской любви. — А затем, чтобы показать, насколько они мне благодарны… — успел промолвить Питер, прежде чем шипящее «вешай трубку… сейчас же… нам нужно поговорить» заполнило линию и прервало его восторженный рассказ. Слова звучали с другого конца линии, с конца линии Питера. Но Тони знал, что сегодня Мэй была на дежурстве, значит, Паркер должен был быть дома один. Питер должен быть один, а не с кем-то еще. И именно на этих словах звонок прекратился. Тишина в телефоне была столь же оглушающей, как ревущие сигнализации миллиона машин, выстроенных одна за другой вдоль дороги. Гений буквально чувствовал, как паника медленно подкрадывалась из того места, в котором он ее похоронил (поспешно), и заполняла все его существо, так что он даже не мог сдвинуться с места. Мир перед ним кружился, точно на гребаных американских горках, так что Старк подался вперед, оперевшись о стойку и держась за нее так крепко и нещадно, что костяшки побелели. — 5 вещей, которые я вижу, — пробормотал мужчина. Он уже давно научился справляться с паническими атаками самостоятельно. Тони знал, что-то, что Питер бросил трубку, вовсе ничего плохого не значило, как и то, что простой клок бумаги не мог предзнаменовать что-то ужасное. Но что-то в этом всем выбивало из колеи, поэтому мозг миллиардера не мог позволить пустить все на самотек и успокоиться. И хотя Старк не узнал голос говорившего, звучал он совершенно точно, как голос взрослого. Как только дыхание восстановилось и черные точки прекратили рябить в глазах, Тони поднялся. Он чувствовал, как подкрадывалась усталость после пережитой панической атаки, намереваясь накрыть его с головой, точно волна, но миллиардер собирался проигнорировать ее как и всегда. Он научился справляться с этим в одиночку очень давно, ведь всем плевать. Никто не хочет обременять себя заботами о напаниковавшемся всласть Старке. Один бог знает, чего стоило Тони не схватить костюм и не полететь к ребенку. С Питером все должно быть в порядке, — он знал это, — потому что Питер — Человек-паук. Несмотря на это, все, чего ему хотелось в этот момент — слетать к карапузу, схватить его и крепче прижать к себе, никогда больше не отпуская. Да, Питер не был его ребенком, и Тони прекрасно понимал это, Питер — ребенок Мэй. Как бы то ни было, у Старка все равно не было времени, чтобы долго обдумывать это, так как миллиардера вновь посетила мысль о том, что даже если он знал обо всем, все же было то, чего он не знал. И к разряду таких вещей относилось то, кто сейчас был с Питером. Всякий раз, когда Тони пытался переубедить себя, всякий раз, когда он решал, что с Паучком все хорошо, большие карие глаза ребенка заполняли все мысли миллиардера. Глаза, наполняемые горькими слезами каждый раз, когда что-то не получалось с супергеройством, или сияющие, когда парень решал сложное уравнение, или медленно закрывающиеся, когда Тони и Питер устраивались на диване, смотря фильм, и подросток неосознанно проваливался в сон. Затем Старк вспомнил сегодняшние глаза Питера: кричащие от страха, обеспокоенности и ужаса. Но все еще сияющие. Питер такой сильный, что смог бы удержать мир на собственных плечах, не подавая вида, что он весит хоть грамм, и даже если бы мир тем самым убивал Паркера, он бы не показал ни знака слабости. Тони давно уже понял, что Питер боялся отречения; ему проще было не показывать своей слабости, чтобы люди не думали, что он слабак, из-за этого переставая о нем заботиться. Конечно, это никогда бы не произошло, но парень бы не поверил. Настало время Старку взять весь груз на себя, а Питеру — светиться от счастья без нужды скрывать что-либо. Миллиардер понимал, что ему не стоит вмешиваться: если Паучок не хочет чего-то рассказывать — он и не обязан. Но именно так и поступал его отец: он никогда ему не помогал. Не важно, что случалось, его отец просто говорил: «Это нужно для формирования его характера. Он должен учиться на своих ошибках», — что подходило для любых ситуаций: от случаев, когда он, ребенок, не мог спуститься с дерева, до становления подонком-идиотом с миллионом проблем, как минимум 60 из которых — его отец. Тони хотел покончить с этим кругом, он не хотел быть, как отец, не хотел возводить стены между собой и Питером и говорить мальцу, что если тебе больно, то лучше все спрятать в себе. Потому что такие уроки никогда не забываются. Тони хотел быть хорошей отцовской фигурой для Питера, и он уже знал, как лучше начать. Старк быстро решил, с кем лучше всего будет поговорить. Если кто-то знал, что происходит с подростком, то это точно она. Тони знал, что не стоит игнорировать то, что только что произошло, он должен проверить Питера, должен пойти поспать и, возможно, научиться, как справляться с паническими атаками, а не просто забивать на них. Но не сейчас, только не сейчас; панические атаки были не так важны, это подождет. Он мог бы поговорить с Мэй, мог бы не заявляться в дом Питера в костюме, готовый взорвать все кругом. В конце концов, подросток не кричал на того человека или вел себя так, будто он был незваным гостем. Питер не был один, но, может быть, так и должно быть. Тони взял телефон и нажал на один из номеров на быстром наборе, надеясь, что скоро получит ответы на все свои вопросы.