Шиноби из другого мира

К счастью, отец оказался довольно занятым человеком, и разговор пришлось отложить до лучших времен. Он, помня о моей «амнезии», решил самолично меня проводить до кланового квартала, параллельно решая какие-то кардинально важные для всей Конохи, задачи. То и дело подбегающие к нему подчиненные слегка проливали свет на вчерашние (или уже позавчерашние?) события: произошло высвобождение Кьюби со всеми вытекающими из этого последствиями. Еще на выходе из госпиталя, можно было в полной мере оценить масштабы потерь: все палаты были переполнены, улица перед больницей была заставлена носилками, над которыми переодически останавливались буквально-таки валившиеся с ног ирьенины. Даже странно, что мне тогда выделили отдельную палату. Авторитет клана, не иначе. Мы прошли мимо центра деревни, где оборудовали временный лагерь (уже окруженный толпой людей), для выдачи воды и провианта потерявшим дом. Явно вскрыли склады с запасами на случай войны. Впрочем, мы еще легко отделались — пусть и разрушено почти полдеревни, но погибло не так много народу как могло бы: все же эвакуацию начали вовремя и грамотно организовали. Хотя, глядя на все эти развалины некогда аккуратных домиков, лица людей потерявших семьи и кров, переполненые палаты больницы, я понимал, почему жители Конохи так гнобили Наруто. Странно, что вообще не прибили: это я-то осознаю, что джинчурики никак не виноват в произошедшем, но для желающих отомстить демону, особой разницы не было. Пройдя через арку с клановыми эмблемами, чудом удерживаемую полуразрушенным забором, мы, немного поплутав на узкой улочке, вышли к представительному дому, который, как ни странно, почти не пострадал во вчерашнем бедламе. На крыльцо, словно, почуствовав наше приближение (а, может и почуствовав. Кто их, носителей всевидящих глаз знает), вышла мать Саске. Не дав ей разразиться пламенной речью, отец коротко описал моё состояние и дальнейшие действия: «Ничего страшного. У Итачи амнезия. До моего прихода ничего не предпринимать. Я на Совет.» И испарился, оставив после себя ворох листьев. Кажется, это называется шуншин. Женщина явно была недовольна, но проявлять свои чуства не стала, а лишь молча завела меня в дом. Уже после довольно конфузного для меня обеда: пользоваться палочками я отродясь не умел (пришлось выкручиваться и притворяться сытым), когда я пытался пить из непривычно маленькой чашечки чай, она, наконец, решила завести разговор. — Итачи. Ты хотя бы что-то помнишь? — от внезапности прозвучавшего в полной тишине вопроса, пусть и произнесенного тихим мягким голосом, я подавился. Неловко откашливаясь, я удрученно помотал головой. Честно говоря, я действительно не помнил ничего из того, что знал Итачи. Да и свою точку зрения относительно мультсериала составлял, определяясь событиями, которые еще не произошли. Женщина разом сникла. Нет, она пыталась улыбаться, но морщинки у глаз и грустные складочки линии губ обличали ее настоящие чуства. Мне даже стало немного стыдно: видимо, у нее были хорошие отношения с сыном. Во всяком случае, она его любила. Но одна мысль, вертящяяся в голове все никак не давала мне покоя: где она была тогда, когда начался прорыв Кьюби? Когда мне приходилось выносить ребенка буквально из-под бомб биджу? Мы же просто чудом спаслись и смогли сами добраться до убежища. Да даже в больничке ко мне пришел только отец. Нет, я понимаю, что она была занята Саске, всё же сам помню, сколько времени уходило на простое «посиди с братиком» в моём детстве. Но где же она была тогда, при прорыве Кьюби? С отцом-то как раз все было понятно: он был на работе, но все равно смог поспособствовать нашему размещению в укрытии и моему, пусть и принудительному «лечению». Какое-то чуство непонимания, злости и даже обиды, зародившейся еще тогда, всё никак не желало меня оставить. Да, она не моя мать и не должна передо мною отчитываться. Но всё же… Тем временем она, решила разбить становившуюся все неуютнее тишину. — Итачи, я твоя мама. У тебя еще есть брат, Саске. И я…я… Я должна попросить у тебя прощения. — начала она глухим, полным вины голосом — Может, ты этого и не помнишь, но вчера на нашу деревню напал демон и ты чудом спасся. А меня рядом не было! Она судорожно вздохнула и, немного успокоившись, продолжила: «Я была у подруги, она как раз должна была родить. Понадеялась, что за один вечер ничего не случится. Вы же у меня такие взрослые мальчики! И тут такое! Думала, умру от волнения, когда не обнаружила вас в доме. Я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать…» Хм, ну если всё обстояло именно так, то не так уж она и виновата. К тому же это стоит мужества — просить прощения у человека, забывшего всё, когда можно было бы спустить произосшедшее на самотек. Тем более у мелкого ребенка. Мои предки, к примеру, точно не вымаливали прощение за свои промахи у пятилетнего меня. И таких родителей Итачи собственноручно убил? Видимо, он еще больший мудак, чем я предполагал. Даже у меня, человека, знакомого с ними около дня они вызывают как минимум симпатию, а он ведь жил с ними всю жизнь, воспитывался с сопливого возраста. Остановив порыв совести признаться, что я не их сын, я еще больше уверился в принятом ранее решении: Итачи в этом мире — быть не должно. Самым сложным было отвязаться от гиперопеки матери и негласной слежки членов клана. Я, конечно понимаю, что Итачи — сын главы, а после всего случившегося еще и не на самом хорошем счету находится, но они явно перебарщивали. Выбраться удалось вечером после ужина, когда в клановом квартале была пересменка дежурных. К счастью, благодаря нападению Кьюби, всех Учиха решили переселить (хотя я не особо понял, чем был обусловлен подобный шаг), и в клановом квартале царила неразбериха, связанная со спешными сборами. Основную ценность составляли клановая библиотека и оружейная: все равно полностью уцелевшим домом, могли похвастать немногие. В некоторых случаях было проще построить заново, чем восстанавливать. Конечно, мне очень хотелось посмотреть на новое место для нашего клана (никак детское любопытство взыграло): отец обещал сводить меня туда завтра. Он вообще за ужином «незаметно» кидал на меня обеспокоенные взгляды и словно вел молчаливую беседу с матерью. Впрочем, обычный ребенок пяти лет от роду ничего бы и не заметил, правда, что было причиной моей наблюдательности: опыт или шаринган я не знал. О времени смены дежурств я узнал случайно. Отец, плавно поднимаясь с подушечки у низенького столика, сообщил матери: «Я сегодня снова заступаю в ночное дежурство. Уж больно сильно активизировались другие Деревни. АН…кхм — тут он покосился на меня (а я что? Я ничего.) — Не справляются. Только отдохну немного, пока время есть.» Упускать такую возможность, дарованную самой судьбой не стоило. Притворившись, что безумно устал (благо, сказывался опыт из настоящей жизни), я с помощью матери нашел свою комнату, расстелил футон и, отказавшись от дальнейшей помощи, «заснул». Удовлетворившись моим спокойным, размеренным дыханием, она тихо шепнула «Спокойной ночи, Итачи» и осторожно прикрыла дверь. Я же смог, наконец, расслабиться: знали бы они, каких усилий мне стоило удерживать спокойное выражение лица и не морщиться при каждом «Итачи». Подождав, пока шаги стихнут, я поднялся и, сопоставив в своей памяти маршрут по которому мы сюда пришли и примерный план дома, решил выйти как и вчера — через сад. Всё, как ни странно прошло удачно: отдельное крыльцо строения, ведущее к нужной мне прорехе в стене, находилось совсем недалеко, а бесшумно пробраться через ночной сад было делом техники. В прятки я играл хорошо, пусть и не всегда добровольно. Быстро переведя дух, я тенями проскользнул мимо порушенной стены: дыру заделать еще не успели, да и, наверняка, некому было. Военной Полиции и других забот хватало, что было мне на руку. Как оказалось, с таким маленьким ростом было еще проще прятаться, а с обретением шарингана, я, казалось, стал лучше видеть в темноте. Теперь оставалась не менее тяжелая часть плана: пробраться на гору Хокаге. Зачем именно туда? Необьяснимо, но факт: мои вчерашние синяки уже сошли на нет, а новые порезы тоже закрылись почти сразу, что означало, что чакра (или что там у этих нинзя функционировало?) подобные повреждения залечивает весьма быстро. Причем, гораздо быстрее, чем хотелось бы, поэтому изрядно подтупившийся ножик, незаметно прихваченный по дороге пришлось попросту выбросить. Повеситься? На чем? Да и не допрыгну. Утопиться? Где? Пруд в саду носил чисто декоративную функцию и даже мне был по колено. Другие способы отправления в свой мир пришлось отбросить в связи с развитием здесь медицины: все равно откачают. Вот и пришлось, вывернув наружу рубашку со слишком примечательным клановым знаком, в ночи красться в сторону местной достопримечательности. Надеюсь, я все предусмотрел и рассчитал. Сенджу Цунаде Светловолосая куноичи весьма привлекательного вида целеустремленно напивалась в одном из уцелевших баров. Больше ее в Деревне ничего не держало. Клановые обязательства исчезли вместе с кланом, и принцесса Сенджу, как и мечтала долгие годы до этого осталась предоставлена сама себе. Но была совсем не готова к подобному развитию событий. Уже завтра, по настойчивой просьбе бывшего Третьего Хокаге ей предстояло отправиться в долгосрочную миссию, в какую-то даже ками забытую деревеньку. Пусть, это и поможет отвлечься от потерь, но заглушить боль утраты и чуство вины не сможет. Вот и пыталась последняя из Сенджу утопить все терзающие душу мысли в вине. Всё равно её здесь никто не ждет: Шизуне отправляется вместе с ней, а помощь местным ирьенинам уже не понадобится. Большинство пострадавших отправлено по домам, а самые сложные случаи, не без её помощи, удалось вылечить или довести до стабильного состояния. Кинув хозяину деньги за выпивку, она не особо ровной, но твердой походкой отправилась домой: поспать перед походом стоило, пусть и немного. Уже на половине пути, ей захотелось полюбоваться на лица Хокаге: она еще долго их не увидит. Что повлияло на решение: ностальгия или количество выпитого, Цунаде не призналась бы себе и сама, но ноги уже несли её в сторону знаменитой скалы. Почти протрезвев (организм ирьенина, что поделаешь), она добралась до подножия горы и решила насладиться последними спокойными мгновениями жизни. Когда она еще сможет беззаботно смотреть на шумящую от ветра листву деревьев и ночное небо? Уж точно не на миссии. Завораживающую тишину ночи, невольно очаровавшую женщину прервал детский крик и шлепок чего-то о землю. Цунаде резко поспешила туда, даже толком не разобравшись в ситуации, но инстинкты опытного ирьенина не врали: потратив немного времени на обыск окрестных кустов, она нашла ребенка, который, судя по всему, решил, что умеет летать. «Видимо, потерял родителей и не смог смириться с утратой» — подумала девушка. Ей довелось повстречать за эти дни многих, утративших смысл жить. Она их не осуждала, но пыталась подбодрить, дать опору хотя бы на время. По привычке проверив наличие дыхания и пульса, она с удивлением обнаружила, что паренек еще жив и стала не скупясь вливать в него медицинскую чакру, молясь всем богам, чтобы организм ребенка справился. Мальчик, наверняка, вырастет в сильного шиноби: простой человек уже давно бы умер от подобных травм, а этого что-то держит в этом мире. — Дыши пацан, только дыши, — мрачно повторяла она про себя, латая на скорую руку все смертельные повреждения. Не смотря на то, что он шиноби, в больнице ему прилично придется поваляться, если выживет. Умудрился же сломать себе почти всё, что ломается! Лучи солнца, ознаменававшего утро, застали матерящуюся, но довольную собой Цунаде, что стояла рядом с мальчиком, который еще не пришел в себя. Об отправлении на миссию, конечно же, не могло быть и речи. Благо, она была бессрочной. Не менее удивленными внезапной встречей выглядели члены отряда Военной Полиции, а особенно их предводитель: ведь он буквально этим вечером оставлял этого мальчишку за безопасными стенами родного дома.